Бедра Бакуго в его руках

Хочу думать о Киришиме, стоящем на коленях перед Бакуго. Киришиме, обнимающем его за бедра и мягко притягивающем ближе. О том, как он проводит носом по оголенной части торса, вдыхая запах нитроглицерина. От куда-то сверху раздается приглушенное «тц» и Эйджиро рефлекторно запрокидывает голову, чтобы узнать все ли в порядке, но в ответ лишь ощущает как широкие ладони примянают его прическу, не позволяя увидеть что происходит наверху. Кири лишь ухмыляется и мимолетно касается губами чужой руки, показывая, что понял намек.  Бакуго стесняется. Черт, да Киришима готов поставить свою причуду на то, что уши Кацуки сейчас очаровательно розового оттенка. Он в жизни не даст к ним прикоснуться, но каждый раз вспоминая этот образ, хочется коснуться, заставить налиться ещё большей краской и смотреть-смотреть-смотреть, как Бакуго раскрывается рядом с ним. Но сегодня, кажется, у кого-то особенно упрямое настроение. Рука после поцелуя не то что не уходит с макушки, наоборот, крепче удерживает. А в голове у Киришимы  - полный раздрай. Ему сносит всё, что было возможно и не очень. Он любит Бакуго. Любит его непокорный характер, шершавые ладони, сладковатый запах и бёдра. Ох бедра Кацуки. Он будет драться за мысль о том, что на столько привлекательных и мужественных ног нет ни у кого на свете, даже завидно немного. Генетика делает свое дело и здесь, а Бакуго чертов везунчик, когда дело касается лотерей.  Впрочем, Киришима чертов везунчик, когда дело касается Бакуго. Поэтому он носом проводит по коже, скрытой под спортивными штанами. И зачем они нужны после окончания тренировки? Кацуки прекрасно выглядит и в одних боксерах.  По крайней мере, так думает Киришима и искренне надеется, что так могут думать только он и Кацуки.  Мир теряет очень много, не зная, как красивы ноги Динамайта после тренировок по выходным, но… пусть теряет. Возможно, в глубине души ему даже льстит, что любованием Бакуго может заниматься только он. Эйджиро вообще перестает думать, когда дело доходит до того, что позволено только ему, поэтому он не церемонится, кусая чужое бедро прямо через штанину. Сверху слышится шипение. Упс, кому-то не нравится? Или нравится чересчур? На столько, что дыхание сверху становится шумным и более глубоким. Клыки у Кири острые, он знает. Кусать партнера всегда казалось недостижимой мечтой в подростковом возрасте. Как хорошо, что судьба свела его с Бакуго, который реагирует, но не дергается. Любит тоже. Позволяет наследить вдоволь, выпустить всю любовь, хотя возможно ли это? Не в их паре. Так что когда Кацуки все же грубо оттаскивает, давя на лоб, Кири лишь смеется и тянет на себя, ввязывая их в небольшую перепалку. Бакуго много дразнить не надо - сразу отвечает, пинаясь. Он весь вечер бурчит и грозится спилить слишком острые клыки и все же с утра встает пораньше. Садится на кровати, чтобы удобнее рассматривать следы от укусов, бережно проводя по ним подушечками пальцев. Думает, что Кири спит, совсем не обращая внимания, как слегка приоткрыто веко со шрамом и с какой самодовольной ухмылкой Кири присоединяется к изучению вмятостей вместе с Бакуго. Вдыхает душный воздух комнаты и совсем не хочет вставать. В такие моменты утренняя пробежка становится будто совсем не важной, будто совсем не страшно пропустить разочек. Он же тоже делом занят: созерцает. Разглядывает все новые тени на теле Бакуго, составляет новые пункты «самые мужественные черты в людях».   Конечно, в какой-то момент их тихая идиллия нарушится рефлекторным потягиванием Эйджиро. Бакуго резко обернется, оценивая ситуацию и буркнет беззлобно: «Ну наконец-то, вставай». И Кири будет себя корить за неосторожное движение ещё минуту, пока наблюдает как открывается окно, запуская свежий воздух, и ровно до момента, пока Кацуки не закинет полотенце на плечо, молча зовя на банные процедуры. Вот их точно пропустить нельзя.