рубеж

— Зафиксирован новый объект, пилотам егеря прибыть на место обмундирования, — звучит механический голос, дробящий ушные перепонки на пару с сиреной. Глеб привычно облачается в подкладку пилота под основной костюм, делает глубокий медленный вдох и выбегает из личной комнаты, на бегу корректируя свой путь: в какой из отсеков направят их егеря — единственный вопрос, крутящийся в голове. Он встречает Серафима на повороте в северный коридор, кивает и продолжает свой путь, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос. Или рабочую обстановку, для кого как. Они добегают до своего места и надевают костюмы. Технический персонал бегают словно рабочие особи в разбуженном муравейнике, прикрепляя детали экипировки к их телам. Они молчат — каждый из них знает, о чем думает другой, что неудивительно после стольких дрифтов. Главное, что сейчас необходимо — сосредоточиться и успокоиться. Как многие разы до. Спинномозговые нейроэлементы с привычным щелчком встают на свои места, соединяясь с корпусом брони, слышится команда, и они надевают свои шлемы. Короткий, но длинною в вечность пробег до головы егеря, тяжёлые ботинки, скрепляющиеся с механизмами ног, фиксация пилотов на месте. Родное левое полушарие, привычная тяжесть экипировки и взгляд сквозь защитное стекло шлемов. Все, как всегда. — Включение нейроинтерфейса сознания, — громкий и четкий голос в ушах, — пилоты, приготовиться. Глеб делает глубокий вдох, бросает взгляд на Серафима по левую руку от себя. Металлическая броня на нем всегда выглядела особенно хорошо. Как вторая кожа, а движение такие, будто экипировка не весит десяток килограммов. — Пилоты, — обрывает мысли Глеба «голос в голове», — готовность один. — Пилот Викторов готов, — спокойно отзывается Глеб. — Пилот Сидорин готов, — вторит почти одновременно с ним Серафим. — Инициация нейронной связи. Тридцать секунд. Готовность ноль. Механический голос начинает отсчет, который звучит, по ощущениям, в центре мозга, но это привычное ощущение. С каждой секундой Глеб успокаивается лишь сильнее, а каждый следующий вдох — глубже и плавнее предыдущего. — Десять, — звучит в ушах, когда Глеб прикрывает глаза, отрешаясь от окружения. — Пять, — Глеб задерживает дыхание, заземляя себя на месте. — Четыре, — тяжесть брони на руках, ногах, туловище, стальная пластина, давящая на грудь. — Три, — жар, расходящийся по телу. — Два, — легкое жжение в груди. — Один, — распахнутые глаза и решимость в расширившихся зрачках. — Ноль, — глубокий, резкий вдох. — Нейронная синхронизация. Ощущение удара большой подушкой в центр груди выбивает почву из-под ног, набивает тело ватой, и кадры-воспоминания начинают мелькать перед глазами. Крепкая веревка, стягивающая два сознания между собой, крюком цепляется в мозг и словно вытягивает его из черепа. Белая вспышка, и чужие воспоминания заполняют голову и зрение. Мельтешение, вызывающее эпилепсию даже у здоровых людей и замедленный кадр — одно из сокровенных воспоминаний Серафима, собранное в сплетении нейронных соединений. Вновь ощущение удара подушкой, на этот раз по затылку, и зрение проясняется. — Синхронизация, — почти торжественно звучит в ушах. — Успех. Иначе быть и не могло. Чувство присутствия на краю сознания греет, будто недостающий кусочек пазла. Как единый организм, они поднимают левые руки и сжимают их в кулак. Правые взмывают вверх, словно имитируя удар. Сжатые кулаки ударяют в раскрытые ладони, а егерь повторяет каждое их движение с присущей ему мощью. — Егерь приближается к месту дислокации. Пилоты, готовность один. — Отпускайте, — командует Серафим, — приготовься, — уже Глебу. Резкий удар в ноги, и они падают в толщу воды. Егерь встаёт, гордо поднимая голову навстречу опасности. Они готовы. Серафим кивает, и Глеб повторяет движение. — Вперёд.