Ложное пламя

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ (обязательно к прочтению, хотя вы всё равно проигнорируете) : После этого текста ваш мозг разделится на две половины. Левая скажет: «Мне нужен психолог. Прямо сейчас. Сеанс за 5000 рублей и чёткие границы». Правая - та, что потемнее и любит подворотни - прошепчет: «А давай найдём такого же безумца? Чтобы смотрел жёлтыми глазами, дышал слишком горячо и говорил "мне нечем тушить"». Выбор кажется очевидным. Первый вариант - безопасный, скучный, одобряемый обществом. Второй - это ожоги, бессонница, ложные искры и укусы на плече, которые будут ныть три дня. Я настоятельно рекомендую первый вариант. Запишите номер психолога. Лучше двух. Купите успокоительное. Проветрите голову. Но. Вы всё ещё читаете это предупреждение, хотя уже должны были закрыть вкладку. Вас тянет. Вы знаете, что второй вариант - это ошибка, катастрофа, падение в горящий подвал. И вы уже улыбнулись. Потому что нормальные люди давно бы ушли. А вы - нет. Статистика не врёт: 97% читателей выбирают психолога. Оставшиеся 3% выбирают подворотню. Но среди тех, кто дочитал это предупреждение до конца, второй вариант выбирают 100%. Почему? Потому что если вы дошли до сюда, значит, ваш внутренний огнетушитель уже пуст. Фирменный стиль узнаётся с первого абзаца. И вы не заведётесь - только если уже горите. Поздравляю. Выбор сделан за вас. Теперь идите ищите своего безумца. Или ждите, пока он сам найдёт вас. В подворотне. В три часа ночи. Без огнетушителя. Психолог подождёт.

- Автор, который тоже не выбрал первый вариант

- Не история. Не рассказ. Не текст. Это - температура. Ток. Короткое замыкание в черепной коробке. Читайте кожей.

Ты не понимаешь. Ты никогда не поймёшь, если будешь читать слова по порядку, как приличный человек. Слова надо вдыхать. Как дым. Как запах его шеи в три часа ночи, когда он только что ударил тебя ладонью в грудь, а через секунду уже вжимает в стену. И ты не знаешь - хочет он тебя убить или поцеловать. И тебе плевать. Потому что разница - это просто вопрос амплитуды. Он говорит: не заводись. А сам заводится первым. Всегда первым. Как дешёвый мотор, который залили бензином вместо масла. Искра. Вжик. Пламя. Ты смотришь в его глаза. Жёлтые. Блядь, жёлтые. Таких не бывает у людей. Он говорит, что он человек. Врёт. Или не врёт. Ты перестал проверять правду где-то после третьей ночи, когда он пришёл к тебе в два часа, мокрый от дождя, с разбитыми костяшками и спросил: ты меня боишься? А ты сказал: нет. А он: зря. И всё. И ты всё равно не испугался. Потому что страх - это когда есть что терять. А у тебя уже ничего не было. Кроме него. Это он тебя так. Ты не помнишь, когда это началось. Серьёзно. Перебираешь в голове: бар? подворотня? тот раз, когда он ударил первым? или когда ты ударил первым? - не помнишь. Потому что это всегда было. Как пульс. Как то, как воздух въезжает в лёгкие. Ты не спрашиваешь у воздуха, когда вы познакомились. Ты просто дышишь. И задыхаешься. И думаешь - блядь, как же хорошо, что задыхаюсь. Фирменный стиль. Да. У него фирменный стиль - отъебать тебе мозги. Он делает это профессионально. Артистично. С такой грацией, с которой циркач жонглирует бензопилами. Он говорит «ты ничтожество», а ты слышишь «я не сплю без тебя». Он говорит «проваливай», а ты слышишь «не уходи». И ты никогда не уходишь. И он никогда не прогоняет по-настоящему. Потому что если он скажет это в последний раз - ты уйдёшь. И он сдохнет. И ты сдохнешь. Отдельно. По одиночке. Какой смысл дохнуть одному, если можно вдвоём? Вдвоём веселее. Вдвоём больнее. Вдвоём - правильно. Ты хочешь, чтобы я рассказал, как они целуются? Они не целуются. Они кусаются. Сначала в губу, потом в шею, потом в плечо, потом туда, где не видно под футболкой. Они оставляют следы, которые болят три дня. И каждый раз, когда боль отдаёт в затылок, ты думаешь о нём. О том, как он вжимал тебя в кирпичи. О том, как хрипел твоё имя. О том, что он единственный, кто смотрит в твои жёлтые глаза и не отводит взгляд. Даже когда они горят. Особенно когда горят. Ты боишься этого? Нет. Ты этого ждёшь. Каждый блядский вечер. Каждую ночь, когда он не приходит, ты лежишь и думаешь: ну давай. Приди. Скажи что-нибудь мерзкое. Ударь. Чтобы я мог ответить. Чтобы искра. Чтобы пламя. Чтобы не было этой пустоты. Пустота - вот что страшно. Не боль. Боль - это доказательство, что ты ещё жив. А пустота - это когда он не говорит ничего. Когда он просто уходит. И ты слышишь шаги. И они затихают. И ты знаешь, что он вернётся. Но этот промежуток, эти минуты тишины - они хуже, чем любой укус. Потому что в тишине ты начинаешь слышать себя. А себя ты ненавидишь. Без него ненавидишь. С ним - тоже ненавидишь, но это как-то... легче. Потому что вы ненавидите себя вместе. А вместе - это уже терапия, ёбаная ты психология. Он говорит: мне нечем тушить. Ты знаешь. Ты всегда знал. Ты и сам пришёл без огнетушителя. Кто вообще ходит по жизни с огнетушителем? Нормальные люди. Те, кто планирует выжить. А вы - не планируете. Вы планируете гореть. До углей. До пепла. До того момента, когда от вас останется только кучка серой пыли, и какой-нибудь прохожий скажет: «Здесь явно что-то горело». И это будет лучшая эпитафия. Здесь явно что-то горело. Да. Это мы. Ты чувствуешь этот текст? Нет, не головой - животом, рёбрами, тем местом под ложечкой, где холодок, когда падаешь в пропасть. Потому что это не про сюжет. Это про вибрацию. Про то, как воздух меняется, когда он входит в комнату. Как становится жарко. Слишком жарко. И ты не можешь открыть окно, потому что если откроешь - он уйдёт за свежим воздухом. А тебе нужен именно он. Горячий, спёртый, удушающий. Его запах. Табак, виски, дождь и ещё что-то, что нельзя назвать. Какой-то его личный феромон безумия. Ты вдыхаешь. И не можешь выдохнуть. Потому что выдохнуть - значит отпустить. А ты не умеешь отпускать. Ты умеешь только сжимать. Вцепляться. Царапать. Оставлять полосы на его спине, чтобы утром он смотрел в зеркало и помнил: это ты. Это ты сделал. Это ты оставил след. Они ссорятся. В смысле, так, что стены дрожат. Диппер орёт так, что голос срывается на петушиный визг. Билл смеётся. Смеётся, когда в него летит кружка. Смеётся, когда разбитая керамика режет щёку. Смеётся, а глаза жёлтые-жёлтые, как два солнца перед апокалипсисом. - Ты ненормальный! - Твой! - Я тебя убью! - Попробуй. Но потом поцелуешь. Ты всегда целуешь после того, как пытаешься убить. И это правда. Потому что поцелуй для них - не нежность. Поцелуй - это капитуляция. Это когда оба понимают: бой окончен, никто не победил, давайте просто упадём на пол среди осколков и будем дышать друг в друга, пока лёгкие не откажут. И это больше, чем секс. Это больше, чем любовь. Это - синхронное самоуничтожение. Ты когда-нибудь пробовал? Пробовал смотреть в глаза человеку, который знает все твои слабые места, и не защищаться? Не ставить стену? Просто стоять и позволять ему бить туда, где больнее всего? А потом, когда боль становится невыносимой - падать в него, как в единственное безопасное место? Хотя оно не безопасное. Оно такое же горящее. Но ты падаешь. Потому что другого нет. Знаешь, мне нечем тушить. Он говорит это в тот момент, когда ты уже на грани. Когда ты готов уйти навсегда. Он говорит это спокойно. Почти равнодушно. Как будто комментирует погоду. - Мне нечем тушить. Так что не заводись. И ты заводишься. Потому что не можешь иначе. Потому что его спокойствие - это провокация. Потому что он знает: если он скажет «не заводись», ты заведёшься со скоростью звука. Это его способ сказать «останься». Его способ сказать «мне страшно без твоего огня». Его способ признать, что он не может существовать без твоей злости, как ты не можешь без его боли. Вам не нужны слова «люблю». Вы вообще не пользуетесь этим словом. Оно слишком лёгкое. Слишком для нормальных. У вас есть другие: ублюдок, псих, ненормальный, конченый, мой. Вот это слово - «мой» - вот оно заменяет всё. Когда он говорит «ты мой псих» - это «я тебя люблю». Когда он говорит «мой ублюдок» - это «я без тебя умру». Когда он молчит и просто сжимает твою руку так, что хрустят кости - это «мы уже сгорели, но пока ещё дышим, и это всё, что у нас есть». Ты хочешь, чтобы я описал это по-другому? Не могу. Потому что это нельзя описать. Это можно только прочувствовать. Закрой глаза. Представь, что ты стоишь в узком переулке. Спиной к мокрому кирпичу. Перед тобой - кто-то с жёлтыми глазами. Он дышит тебе в губы. Он пахнет опасностью. Ты знаешь, что если сделаешь шаг назад - он исчезнет. Если шаг вперёд - он сожрёт тебя. И ты делаешь шаг вперёд. Не потому что смелый. Потому что назад - пустота. А пустоту ты ненавидишь больше, чем боль. Он говорит: не заводись. Но у тебя уже бензин в крови. Спичка в горле. Огонь в каждом ударе сердца. И ты заводишься. Всегда. Как по команде. Как дрессированный пёс, который знает: если хозяин скажет «сидеть», он встанет. Просто чтобы насолить. Просто чтобы получить удар. Потому что удар - это контакт. А контакт - это жизнь. Они живут через удары. Через укусы. Через разбитые губы и синяки на рёбрах. Им не нужны цветы и завтраки в постель. Им нужно смотреть в глаза и видеть там отражение собственного безумия. Потому что в нормальных зеркалах они видят только пустоту. А в чужих жёлтых - себя настоящих. Этот текст не для всех. Это для тех, у кого внутри уже горит. Кто знает, что такое просыпаться в три ночи от мысли «а что, если он не придёт больше никогда?», и не плакать, а просто сидеть на кровати, сжимая простыню, и ждать. Ждать шагов. Ждать, пока скрипнет дверь. Ждать, пока тень в дверном проёме скажет: я вернулся, куда я денусь. И ты выдыхаешь. Впервые за несколько часов. И думаешь: чёрт, ну почему я такой? Почему не могу нормально? Почему мне нужна именно эта боль? А потом он подходит. Кладёт руку на затылок. Пальцы холодные. Или горячие? Ты уже не различаешь. Всё смешалось. - Завёлся? - спрашивает он. - Завёлся, - отвечаешь ты. - Хорошо, - говорит он. И это «хорошо» звучит как я тоже. Психолог сказал бы: это зависимость. Токсичные отношения. Красные флаги. Надо уходить. А ты знаешь: уходить некуда. Потому что дом - это не стены. Дом - это тот, кто говорит тебе «не заводись», зная, что ты заведёшься. И ты заводишься. И искрит. И горит. И тебе хорошо. Впервые в жизни - хорошо. Потому что ты перестал бояться огня. Ты стал огнём. И он стал огнём. Два пламени. Один пожар. Нет огнетушителя. И не надо. Вот оно. Чувство. Не история. Не слова. Не главы. А просто - температура. Если ты это прочитал и у тебя внутри что-то ёкнуло, заныло, зачесалось - значит, ты понял. Ты из тех, кто выберет подворотню. Психолог подождёт. - Горим дальше, sunshine.