Поддержка
25 июня 2026 г., 11:00
Так как тётя написала брату Гезепу, что я подвернула ногу, меня из школы забрал он. Брата нигде не было видно. Когда я, припрыгивая, добралась до садовых ступенек особняка, он встал передо мной и нагнулся.
— Что ты делаешь, брат Гезеп? — спросила я.
— Прыгай на спину, давай, — ответил он.
Я улыбнулась, обвила его шею руками и запрыгнула ему на спину. Он поддержал меня за ноги и усадил поудобнее. Когда он выпрямился и начал подниматься по ступенькам, он ворчал:
— Не хватало только стать вьючным животным. Ну вот, стали.
У двери он усадил меня на стул на веранде и вставил ключ в замок. Не прошло и нескольких секунд, как дверь резко распахнулась.
Мой брат, который смотрел на брата Гезепа, видимо, не заметил меня.
— Где вертушка? — спросил он.
Так как я сидела, он, наверное, меня не видел. Я решила пошутить.
— Эй, я хоть и низкая, но не настолько же, — сказала я, пытаясь снять обувь.
Когда я сняла ботинок с забинтованной ноги, брат в панике наклонился ко мне.
— Фадиме, что случилось? — спросил он, тут же дотрагиваясь до моей ноги.
— Ничего страшного, брат, не паникуй. Я упала на физкультуре. Подвернула, забинтовали, через пару дней всё пройдёт, — сказала я.
Его взгляд, полный беспокойства, скользнул с моей ноги на лицо и остановился на царапинах на щеке.
— А это что такое? — спросил он.
Не успела я ответить, как брат Гезеп сказал:
— На том месте, где она упала, была кошка, дядькин сын. Видимо, решила: раз передо мной упала вертушка, я её немного поцарапаю, — сказал он.
Я зло посмотрела на него, он поднял руки вверх в знак капитуляции.
— Извини, девочка брата, разве не так было дело? — спросил он.
Я снова повернулась к брату, который, судя по всему, разозлился.
— Фадиме, ты опять подралась? Дочка, у тебя же сегодня только закончилось отстранение. Если хочешь, чтобы тебя выгнали, скажи, я сам заберу тебя из школы, — сказал он с укором.
Его беспокоило не то, что меня выгонят, а то, что он видит меня в таком состоянии. Ему это никогда не нравилось с самого нашего детства.
— Вот это новость. Если бы тот, кто оскорбляет мою веру, был мусульманином… — я перевела взгляд на брата Гезепа. — Знаешь, брат Гезеп, на кого сегодня набросился мой брат? — спросила я.
Он с любопытством посмотрел на меня.
— На директора моей школы, — ответила я, ухмыльнувшись.
Я снова посмотрела на брата.
— Если так пойдёт дальше, моё отчисление от меня не зависит, — сказала я.
Он раздражённо вздохнул. Я сняла и второй ботинок, и он подхватил меня на руки.
— Я так и не понял, когда ты успела ко мне подскочить, — сказал он, занося меня в дом и усаживая на диван в гостиной.
Я сняла куртку и положила на диван.
— Ты инициировал расследование в отношении нашего директора, — сказала я.
Я говорила уверенно, но боялась того, что может произойти. Он сел в кресло рядом со мной.
— Откуда ты знаешь, таттара? — спросил он.
Хоть он и не знал подробностей, он должен был знать, что директор угрожал мне. По крайней мере, тогда он сможет скорректировать свои действия.
— Я расскажу, но… — я мельком взглянула на брата Гезепа, который стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. — …никаких подрывов кабинета, — предупредила я.
Моё предупреждение, видимо, привлекло его внимание, потому что он зашёл в гостиную и сел в кресло напротив меня.
— А теперь ты заинтриговала меня, любимица брата. Рассказывай, кого мы будем взрывать? — спросил он.
Я закатила на него глаза и посмотрела на брата.
— Даже не смотри на меня, таттара. Этот директор заслуживает большего, — сказал он.
Я заерзала на диване, пытаясь встать.
— С вами бесполезно разговаривать, — сказала я.
Увидев, что я пытаюсь встать, брат встал с кресла и усадил меня обратно. На этот раз он сел рядом.
— Что он тебе сказал? Он тебя расстроил? — спросил он.
Я знала, что он внимательно изучает меня. Я не должна была выдать себя. Я не собиралась врать, я просто немного искажу правду.
— Никаких избиений, никаких взрывов, обещаете? — спросила я.
Братья переглянулись.
— Ты обещал, что не будешь ничего взрывать, но не обещал, что не будешь никого взрывать. И не надо искать лазейки, — сказала я. Брат Гезеп, закусив губу, изобразил огорчение.
— Мозги снова заработали, — сказал он, разваливаясь в кресле.
— Ладно, хорошо, обещаю. Ты рассказывай, что случилось? - сказал брат Адиль.
Я продолжала смотреть на брата Гезепа, чтобы получить обещание и от него.
— Ладно, — пробормотал он себе под нос.
Я бросила на него взгляд — мол, я устала от тебя. Сосредоточившись на брате, я начала.
— Ты, видимо, сильно наступил ему на хвост. Он вызвал меня к себе на последнем уроке. Положил передо мной моё личное дело, — сказала я.
Мне было немного стыдно, поэтому я опустила взгляд.
— Ну, оно немного раздуто. Все протоколы, которые не были внесены в систему, которые были каким-то образом аннулированы, все дисциплинарные взыскания — всё положил передо мной. Сказал: «Если твой брат хочет, чтобы всё делалось по закону, я должен отчислить тебя из школы», — сказала я.
Брат разозлился и встал.
— И это директор? Разве педагог может угрожать своему ученику? — он начал расхаживать по гостиной.
Я знала, что он разозлится ещё больше, но раз начала, нужно было продолжать.
— Он сказал: «Поговори с братом, пусть закроет расследование, а я продолжу делать вид, что тебя не замечаю», — сказала я.
Брат Гезеп рассмеялся. Я мельком взглянула на него, он поднял руку, извиняясь, но снова засмеялся.
— Чему ты смеёшься? — спросила я.
— Над трагикомичностью ситуации, — ответил он.
Я скрестила руки на груди.
— Что в ней трагикомичного? Он угрожал меня отчислить, — сказала я.
— Этот твой тупой брат пожаловался на него за то, что тот отменил твоё отстранение. А этот недо-директор решил отчислить тебя в ответ, — сказал он, смеясь.
Я всё ещё не понимала, что смешного.
— Дочка, в любом случае всё достаётся тебе, — сказал он, смеясь.
Я закатила глаза. Он что, два часа над этим смеялся?
— Ага, нужен был козёл отпущения, вот я и вызвалась добровольцем, чтобы лишний раз не искали, — сказала я.
Брат резко повернулся ко мне.
— Это что значит? — спросил он, быстро подходя и садясь на журнальный столик напротив.
Он уставился мне прямо в глаза.
— Фадиме, я сказал, что не буду спрашивать, не буду давить. Но я должен знать. Зачем ты взяла на себя это отстранение, сестрёнка? — спросил он.
Я сглотнула. В тот день я сказала ему, что взяла его из-за раны здесь. Я не могла объяснить, к тому же он сказал, что не будет спрашивать.
— Брат… — тихо сказала я.
— Я не буду спрашивать о связи, таттара, можешь не рассказывать. Я даже не готов знать. Ты просто скажи мне, за что тебя наказали, — сказал он.
Видимо, у него были какие-то мысли. Мне не нужно было вдаваться в подробности, что я приняла отстранение из-за Исо.
— Вообще-то в той драке я не была виновата, — сказала я.
В его глазах вспыхнул огонёк.
— То есть как? — спросил он.
— Я не зачинщица драки, я даже пыталась их разнять… — начала я.
— Не красиво, дочка брата, — перебил меня брат Гезеп.
Мы с братом одновременно повернулись к нему.
— Ладно, я ничего не сказал, — пробормотал он.
— Продолжай, — сказал брат.
Я немного подумала. Мне нужно было рассказать, не впутывая Исо.
— Это была одна из обычных стычек между Кочари и Фуртуной, брат. Весь класс перемешался, — сказала я.
Он слушал меня с интересом. Я оперлась рукой о диван, поправляя позу.
— Тётя опять грызла всех подряд. Пытаясь оттащить её, я получила фляжкой по голове. Знаешь, у меня на лбу вот такая шишка, — я показала рукой. — Я пыталась разнять драку. Я никого не била, не оскорбляла, — сказала я.
— Даже маленького Фуртуну? — спросил он с сомнением.
Моё сердце пропустило удар, но я сдерживалась, стараясь не показывать эмоций.
— Даже его, брат, — ответила я.
— Ну, тогда тебя нужно показать врачу. Мозги у тебя, видимо, размякли от этой фляжки, — снова встрял брат Гезеп, и взгляд брата обратился к нему. На этот раз я посмотрела на него с благодарностью.
— Нет, брат, я ему ничего не сделала, — сказала я.
Он перевёл взгляд с брата Гезепа обратно на меня.
— А что потом? — спросил он.
— Обычно нашими драками занимается завуч. Они привыкли. Отчитают, насчитают ущерб. Мы скидываемся и закрываем тему. Но в этот раз, как будто случилось что-то из ряда вон, нас собрали в кабинете директора. Всех отчитали устно, дали наказание в виде общественных работ и опять попросили пожертвования. Их отправили, а нас оставили, — сказала я.
Я прикусила язык, поняв, что сказала «нас», имея в виду себя и Исо.
— Вас? — переспросил брат.
— Меня… — как мне его назвать? Не задумываясь, я назвала его так, как первое пришло в голову. — …и этого кылчука, в общем, — сказала я.
Раньше я бы так и сказала. Надеюсь, я не проговорилась.
— Почему вас двоих? — спросил он, с любопытством приподняв бровь.
— Вот именно, я тоже на этом зациклилась. Этот, который называет себя директором, решил ввести дурацкую новую меру. «Мол, бремя этой вражды на ваших плечах», «наказание дано не вам лично», «как представителям Кочари и Фуртуны, в назидание всем»… — я пересказывала, а брат встал.
— Чего ты взбесился? — спросила я, глядя на него.
— Я передал в Министерство образования квитанции о сборах под видом пожертвований, но не смог доказать нарушения. Мустафа сказал, что если бы доказал, его бы отстранили за неделю, — сказал он.
— Что, в кабинете были только вы двое? — спросил он.
— Нет, ещё директор, — ответила я рассеянно.
Он вздохнул.
— Дочка, я не о том. Кто-нибудь из одноклассников слышал этот разговор? — спросил он.
Мой взгляд на секунду скользнул к брату Гезепу, он отрицательно покачал головой. «Не дождёшься», — было у него на лице. Я что, проговорилась? Не долго думая, я снова посмотрела на брата.
— Нет, нас было только двое, — сказала я.
Он расстроился, расхаживая взад-вперёд.
— А зачем тебе кто-то ещё? — спросила я.
Он остановился и упёр руки в бока.
— Если будешь говорить только ты, это будет похоже на личную неприязнь. Хорошо бы, если бы был кто-то, кто тебя поддержит, — сказал он.
Так Исо же поддержал бы меня.
Не подумав, я рефлекторно сказала:
— Исо поддержит меня.
Брат Гезеп уставился на меня. Что я сказала? На мне скрестились и его, и брата взгляды.
В панике я посмотрела на брата.
— Ну, то есть… когда я говорю «поддержит», я имею в виду… если меня отчислят, его тоже отчислят из-за последних событий. Ради общей цели он, наверное, поддержит, — сказала я.
Брат не сводил с меня глаз. Он задумался.
Подозревает ли он? Внезапно он сказал:
— Ладно, тогда поехали к Фуртуна.
Я не поняла, что он сказал.
— Простите? — вырвалось у меня.
— Спросим у маленького Фуртуны, поддержит он тебя или нет, — сказал он, подходя ко мне и поднимая на руки.
Когда он выходил из гостиной, я, свесившись через его плечо, умоляюще смотрела на брата Гезепа. Я обыскала карманы в поисках телефона. Он, наверное, остался в кармане куртки. Я вздохнула и стукнулась головой о подголовник сиденья. Брат сел рядом и завёл машину. Он уже сдавал назад, когда свист брата Гезепа заставил его остановиться. Он вопросительно посмотрел на него. Я смотрела, как он приближается к нам. Это моя куртка? Он обошёл машину и открыл мою дверь.
— Ты без куртки вышла, девочка брата. Не хватало ещё, чтобы ты заболела, — сказал он, кладя мне на колени джинсовую куртку.
Я смотрела на него с благодарностью. Он подмигнул и закрыл дверь. Я надела куртку, хотя мне не было холодно, и украдкой заглянула в карман. Телефон был там. Я быстро удалила уведомления, не читая. Пока я держала телефон внизу, брат достал свой и кому-то позвонил. Воспользовавшись тем, что его внимание отвлечено, я быстро зашла в переписку с Исо. Заряд был на двух процентах. Я быстро застучала по экрану.
Я:
Мы едем с братом в особняк. По поводу отстранения. Ему нужен свидетель, чтобы подать жалобу. Он спросит, поддержишь ли ты меня.
Я:
Если спросит причину драки, не рассказывай. Он не знает, почему я получила отстранение. Он думает, что я взяла его как представитель Кочари.
Все сообщения были доставлены, но не прочитаны. — Кому это ты пишешь уже два часа? — спросил брат. Я не заметила, что он закончил разговор. Я быстро перешла в переписку с Асеной. — Наша тётя беспокоится о моей ноге, я ей отвечаю, — сказала я. Он только мельком взглянул на меня. Исо так и не ответил. Когда я снова зашла в приложение, телефон выключился. Теперь я никогда не узнаю, прочитал он или нет. Я умирала от напряжения. Когда мы подъехали к особняку Фуртуна, я в последний раз попыталась выиграть время. — Брат, мы что, будем просить помощи у врага, чтобы наказать директора? Забудь, давай развернёмся, — сказала я. — Когда речь идёт о тебе, я и у врага попрошу помощи, таттара. Он узнает, что значит угрожать тебе, — сказал он, отстёгивая ремень. — Брат, мы и сами разберёмся, зачем нам сотрудничать с ними? — сказала я, но он посмотрел на меня упрямо. — Я больше не отправлю тебя в школу, где директором работает этот человек, Фадиме. Это дело должно решиться как можно быстрее. По-твоему, есть какие-то проблемы с тем, что маленький Фуртуна тебя поддержит? — спросил он. Я решила больше не спорить, чтобы не выдать себя. — Нет, брат, какие могут быть проблемы? Просто я не хочу видеть лицо этого кылчука, — сказала я. Я устала от этого. Он положил телефон в карман куртки. — Мы же не остаёмся на ночлег. Спросим у маленького Фуртуны, поддержит ли он тебя. Скажу пару слов старосте Фуртуны и уедем, — сказал он. Мои руки от напряжения стали ледяными. Я искусала губы в кровь. Брат открыл свою дверь, и запах моря ударил в нос, ещё сильнее напрягая меня. Он обошёл машину и открыл мою дверь. Увидев, что я не отстегнула ремень, он сказал: — Ну, таттара, чего ты копаешься? — и отстегнул его сам. Он подхватил меня на руки и ногой закрыл дверцу. У дверей особняка, так как на мне не было обуви, он не мог меня опустить. — Постучи, — сказал он. Я сглотнула и тихонько постучала. — Это что за стук, как у кредитора? — раздался изнутри голос невестки Эсме. Он напрягся. Когда дверь открылась, она, увидев нас, остолбенела. — Что вам здесь нужно? — спросила она. Брат посмотрел на неё и шагнул внутрь, не обращая внимания на её попытки закрыть дверь. Он легко отодвинул её плечом, не выпуская меня из рук. Оруч, вышедший из правой двери, уставился на нас, но быстро взял себя в руки и посмотрел на мою забинтованную ногу. — В чём дело, Кочари, врач не нужен? — спросил он. Я успела ответить раньше брата. — Если бы мне нужно было лечение от вас, я бы застрелилась, не нужна мне твоя медицина, — ответила я, и он закатил глаза. — Тогда зачем вы в такое время в нашем доме? — спросил он. — Вот и я говорю, брат, пошли домой, — сказала я, но он, оторвав взгляд от невестки Эсме, бросил на меня предупреждающий взгляд. — Где маленький Фуртуна? — спросил он у Оруча. Его глаза обратились ко мне, я отрицательно покачала головой. Скажет «нет» — и мы уедем. Оруч уже открыл рот, когда с лестницы, вытирая волосы полотенцем, спустился Исо. — Что там опять случилось? — спросил он, приближаясь к нам. Увидев нас, он замер на последней ступеньке. Он смотрел то на меня, то на брата. Видимо, он не видел моих сообщений. Я вздохнула и свесила голову с плеча брата. Ширин Фуртуна, которая, как я предположила, вышла из кухни, не выглядела удивлённой. — В чём дело, Кочари, раз вы пришли без предупреждения вечером, значит, дело серьёзное, — сказала она. — Да, Ширинум, дело серьёзное, касается детей. Можно войти? — спросил он. Брат перевёл взгляд с Исо на нее. Я чувствовала, что он устал меня держать, он поправил хватку и крепче прижал меня к себе. — Проходите, поговорим в доме. Девушку посадите куда-нибудь, — сказала она. Брат снял обувь и вошёл внутрь. Я старалась не смотреть на Исо. Я была здесь впервые. Хотя я много раз видела особняк снаружи, внутри я была впервые. Он был не таким тёмным и грязным, как я представляла в детстве, а наоборот — светлым, чистым, аккуратным и роскошным. Когда брат направился в гостиную, я чувствовала на себе взгляд Исо. Я опустила руку и, поймав его взгляд, показала на руку. Он посмотрел на мою руку, я показывала «телефон». Я надеялась, что он поймёт, но он снова перевёл взгляд на мои глаза. Я сверлила его взглядом, надеясь, что до него дойдёт. Оруч, стоявший за ним, ударил его по затылку и что-то прошептал. Его брови взлетели вверх, и он засунул руку в карман спортивных штанов. Я обрадовалась, что хоть кто-то понял. Но брат, усадив меня на диван и сев рядом, снова насторожил меня своим подозрительным взглядом. Ширин села в кресло справа от нас. — Так что за серьёзное дело, касающееся детей? — спросила она, не глядя на меня. Ее взгляд был устремлён на брата. Невестка Эсме стояла. Исо, прислонившись плечом к дверному косяку, смотрел в телефон. Он, наверное, читал мои сообщения. Оруч, задев его плечом, зашёл внутрь и сел рядом с бабушкой. — Вот эти двое, — сказал брат, указывая головой сначала на меня, потом на Исо. — На грани отчисления, — сказала я напряжённо. Оруч, облегчённо вздохнув, откинулся на спинку. Он, наверное, понял, что всё дело в этом. Я мельком взглянула на Исо, он всё ещё вытирал волосы полотенцем и подмигнул мне. Откуда у этого парня столько спокойствия? Я умирала от напряжения, а он всё ещё строил из себя невесть что. Он уже доиграется. — Что ж нам делать, если они оба с приветом? — сказал Оруч. — Если бы дело было в них, я бы не пришёл к вам, Фуртуна. Проблема в нас, — сказал брат. — Что значит — проблема в нас? — спросила невестка Эсме, садясь в кресло. — Эта вражда между двумя семьями. Мы выросли на этом, и будем продолжать, да будет так. Но это школа. У этих детей должна быть цель поважнее, чем выяснять отношения между Кочари и Фуртуной, — сказал он. Он перевёл взгляд на невестку Эсме. — Я соберу своих Кочари в эти выходные. Отныне с нашей стороны в школе не будет ни одной драки. Если кто-то из них сделает что-то не так — сообщите мне, я сам разберусь, — сказал он. На лице невестки Эсме появилась горькая улыбка. — Ты любишь выносить наказания, — сказала она. Почувствовав на себе взгляды, она быстро выпрямилась. — Как бы ни было мне неприятно это говорить, я согласна с тобой. Эту вражду не нужно продолжать в школе. Как староста, я займусь детьми из нашей деревни, — сказала она. Брат кивнул ей и перевёл взгляд на Исо, который смотрел на меня. Он быстро отвернулся и посмотрел на брата. — Маленький Фуртуна, пойдём-ка, я с тобой отдельно поговорю, — сказал брат, вставая рядом со мной. Я в панике выпрямилась. Зачем ему говорить с ним отдельно? Оруч тоже, видимо, забеспокоился, встал и загородил брату дорогу. — О чём хочешь говорить, говори здесь, Кочари, — сказал он. — Я не собираюсь есть твоего брата, Оруч Фуртуна, — ответил брат, глядя на него в упор. — От вас можно ожидать чего угодно, — продолжал Оруч. — У меня нет ни времени, ни желания приезжать к вам домой, чтобы отомстить твоему брату, — усмехнулся он, хлопнув Оруча по плечу. — Мне нужна кое-какая поддержка. Он прошёл мимо него и направился к Исо. Он остановился перед ним, и я не видела лица Исо. — Пойдём, маленький Фуртуна, поговорим наедине во дворе, — сказал он. В панике я выкрикнула, не подумав: — У него волосы мокрые! Ты не видишь? Поговорили бы здесь! — слова вернулись ко мне эхом, и я крепко зажмурилась. Я что, только что сказала брату: «У него волосы мокрые, поговорили бы здесь»? При всех? Я с ужасом открыла глаза — все смотрели на меня. Невестка Эсме смотрела так, будто спрашивала: «Что ты наделала?». Брови Ширин удивлённо взлетели. Брат смотрел на меня через плечо пылающими глазами, а Исо, стоявший за ним, наклонил голову, чтобы видеть меня, и ухмылялся. Я обвела всех взглядом, сглотнула и в отчаянии уставилась на Оруча. Я пару раз кашлянула, пытаясь сделать глаза сонными. — Кажется, у меня температура поднялась, доктор? — спросила я. Он вздохнул, взглянув на мои умоляющие глаза. — У тебя жар, это точно, — прошептал он, но не выдал меня. Громко сказал: — Ах, эта девушка горит! — Он убрал руку с моего лба и провёл по щекам. Брат, смотревший с беспокойством, направился ко мне, но он загородил ему дорогу. — Иди, поговори с Исо, а я сейчас сделаю ей укол от температуры, — сказал он. — Откуда мне знать, что ты действительно хочешь её вылечить? — спросил брат, глядя на него в упор. — Я не собираюсь есть твою сестру, Кочари, — усмехнулся он. — Вам нельзя доверять, — раздражённо вздохнул брат. — У меня нет ни времени, ни желания делать неправильное лечение такой маленькой девушке ради вражды, — он хлопнул брата по руке. — Да поможет тебе Аллах, — сказал он. Брат продолжал смотреть на него, а я, войдя в роль, откинулась назад и прищурилась. Я чувствовала, как мои щёки горят от стыда, что было мне на руку. — Брат, пусть он посмотрит, а ты иди поговори, и поедем домой, — сказала я. Он перевёл взгляд с меня на Оруча, на этот раз с беспокойством. — Она утром говорила, что горло болит. Может, у неё что-то ещё? Отвезти её в больницу? — спросил он. — Мои вещи здесь, я сейчас её осмотрю. Не думаю, что ей нужна больница. Весной всякие болезни гуляют, — ответил Оруч, закинув руку за голову. — Решай дела и поедем, — сказала я. Он быстро направился к выходу. Исо, продолжавший смотреть на меня, подмигнул. Я в панике огляделась, проверяя, не видел ли кто. Оруч оттолкнул его в сторону брата. Невестка Эсме подошла ко мне и приложила руку к моему лбу. — Хорошо сыграла, — прошептала она. Я отдёрнула голову. — Благодаря тебе брат расстроился, а я сделала вид, что мне больно. Отлично получилось, — съязвила я. Она не обратила внимания. Дверь закрылась. — Ну что, будешь осматривать девушку? — спросила Ширин у внука. Он оторвал взгляд от двери и посмотрел на меня. Подойдя, он попытался поднять меня за руку. Я посмотрела на него — мол, что ты делаешь? — Раз уж ты сыграла роль, иди, я посмотрю твою ногу, — прошептал он. Я отдёрнула руку и, припрыгивая, пошла сама. Когда я споткнулась, невестка Эсме поддержала меня за талию. Я не сопротивлялась, и она отвела меня в комнату, откуда только что вышел Оруч. Когда я вошла, мой взгляд упал на окно — оно выходило на улицу. Увидев там брата и Исо, я быстро направилась к нему. Невестка Эсме отвела меня в сторону. — Если свет включишь, будет видно, — сказала она, усаживая меня на стул в комнате, которую, как я предположила, они используют как столовую. Я забилась в угол у окна. Она прислонилась спиной к стене рядом с витриной, чтобы не привлекать внимания. Когда она осторожно приоткрыла окно, до нас стали доноситься звуки. Я пыталась сосредоточиться на них, как вдруг дверь распахнулась. — Что вы делаете у окна? — громко спросил вошедший Оруч, и я вздрогнула. Невестка Эсме закрыла окно, чтобы звук не вышел наружу. — Ты чуть не довёл меня до инфаркта, — сказала она, прижав руку к сердцу. — Невестка, не одолжите нам минуту? — спросил Оруч, поворачиваясь к ней. Она посмотрела на меня — мол, если скажешь «останься», я останусь. Я кивнула. Проходя мимо него, я услышала, как она тихо сказала: — Не дави на неё слишком сильно. Я снова посмотрела в окно. Брат и Исо о чём-то серьёзно говорили. Брат был нахмурен, на лице Исо не было его обычного расслабленного выражения. Оруч опустил солнцезащитный козырёк, и я перестала их видеть. Он стоял надо мной, и я, подняв голову, уставилась на него. — Что смотришь? Пять минут назад притворялась больной и просила помощи, смотрела, как маленький котёнок, как быстро забыла, — он передразнил меня. Я закатила глаза и повернулась к нему. — Хватит ходить вокруг да около, Оруч Фуртуна. Скажи прямо: брось моего брата, не впутывай его в неприятности, держись от него подальше. А я тебе сразу отвечу, и дело с концом, — сказала я. Он вздохнул, пододвинул стул и сел напротив меня. — Ты меня ненавидишь, Фадиме, а я тебя — нет, — сказал он. — Ага, в тот день, когда ты пытался нас разнять, стреляя в меня и брата, ты был ко мне полон любви, — усмехнулась я. Он опустил взгляд. — В тот день я был неправ, извини, — сказал он. Я пожала плечами. — Ты пытался защитить брата, тебе не за что извиняться, — ответила я. Мне было наплевать, что он направил на меня оружие. Я никогда не видела, чтобы мой брат угрожал женщине, но если бы увидела, это было бы только ради моей защиты. Он удивлённо посмотрел на меня. — Что смотришь? Я сказала, что понимаю, почему ты направил на меня пистолет. Я не сказала, что проглотила всё остальное, — сказала я. — Я сказал, что не ненавижу тебя, потому что знаю тебя с детства. Когда ты приходила просить помощи, чтобы спасти Исо от неприятностей, когда я делал свои первые попытки перевязок на его разбитой голове, у меня, наверное, просто не было времени тебя ненавидеть, — сказал он. — Нас растили, внушая ненавидеть Кочари, быть начеку, мстить. Я думаю, и вас растили так же. Но, как бы то ни было, дочь Кочари, я устал от этой вражды. Я не хочу жить в страхе — ни умереть, ни быть вынужденным убивать. Он снова опустил взгляд. — Я не говорю о себе. Я даже думать не хочу, что мой брат может пострадать из-за этой вражды, причины которой никто не помнит. Забыть прошлое? Нет. Простить содеянное? Ни в коем случае, — сказал он. — Вы сумели остаться чистыми посреди всей этой грязи и полюбили друг друга, — услышав это, я отвела взгляд. Мне было неприятно слышать это от него. Он мой враг, и говорить о моих чувствах с ним было неловко. Я положила руки на стол. Он смотрел на меня, а я — на свои руки. — До сегодняшнего дня Кочари приносили Фуртуна не счастье, а только боль, — сказала я, и у меня навернулись слёзы. Как бы я жила, если бы ему причинили боль из-за меня? Он накрыл мою руку своей. — Но вы можете это изменить, — сказал он. Я удивлённо посмотрела сначала на его руку, потом на его лицо. — Я видел, как он на тебя смотрит. Он в тебя влюблён, и не просто так. Он даже меня не видел, — виновато улыбнулся он.— Судя по твоим навернувшимся слезам, ты от него не отстаёшь, — сказал он, хлопнув меня по руке и убирая свою. — Ты можешь продолжать считать меня врагом, но я с этого дня буду считать тебя своей сестрой. Я за вас. Я не позволю этой вражде испортить жизнь ещё двух невинных, — сказал он. Я вытерла скатившуюся по щеке слезу. — Но ты, дочь Кочари, будь осторожна хотя бы рядом с братом. Мы поняли, что ты сгораешь по нашему балбесу, но, ради бога, не сожги ему голову, ещё ничего не начав, — пошутил он. Я невольно улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной. Дверь открылась, и невестка Эсме просунула голову. — Фадиме, брат волнуется, хочет тебя видеть, — сказала она. Я встала со стула, припрыгивая. Оруч тоже встал и протянул мне руку. Я посмотрела на его руку, потом на его лицо. Мне было неловко доверять Фуртуна. Смогу ли я доверять второму? Я видела в его глазах братское тепло. Он смотрел на меня так же искренне, как Исо. Я в последний раз взглянула на его лицо и, опираясь на его руку, встала. Я взяла его под руку. — Если захочет снова померить температуру, пусть. Сейчас я объясню это по-врачебному, — он старался перенести мой вес на себя. — Ночью сними бинт и приложи лёд. У двери он продолжал советовать. — На лицо намажь хаматан, чтобы следов не осталось, — сказал он. — Всё, поняла, ты главный врач, — съязвила я. Он засмеялся. Когда мы вышли, брат и Исо стояли довольно далеко друг от друга. Брат был у двери, ждал меня, чтобы уйти. Он быстро окинул меня взглядом, задержавшись на моей руке, лежащей на руке Оруча, но не придав этому значения, посмотрел на него. — Что с ней? Отвезти в больницу? — спросил он. — У неё был фебрильный приступ, ничего страшного. Я сделал жаропонижающее и обезболивающее, чтобы она спокойно уснула, — ответил он. Брат, видимо, не понял и открыл рот, чтобы переспросить, но Исо опередил его. — Что такое фебрильный приступ? — спросил он, не глядя на меня, а уставившись на брата. Брат мельком взглянул на него, но, заинтересованный ответом, промолчал. Оруч напрягся. — Кратковременный внезапный приступ температуры, Исо. Ты что, тоже решил в медики податься, брат? — спросил он с намёком. Видимо, успокоившись, Исо мельком взглянул на брата, прикрывая свою оплошность. — Название странное, вот и спросил, — пробормотал он. Я только закатила глаза на его оправдание. Брат подошёл ко мне, оттолкнув руку Оруча. Одной рукой он придерживал меня, другой приложил к моему лбу. — Слава богу, жар спал, — сказал он, внимательно осматривая меня. — Но у тебя красный нос, таттара. Ты плакала? Мой взгляд на секунду скользнул к Исо, который смотрел на брата. Значит, он тоже заметил. — Когда он делал укол, было больно, глаза заслезились. Я же больна, брат, у меня и глаза красные, и нос красный. Поехали уже, — сказала я. Он подозрительно посмотрел на меня и снова подхватил на руки. Направляясь к двери, я смотрела на Исо. Он всё ещё сверлил глазами брата. Оруч кивнул ему в мою сторону, и он перевёл взгляд на меня. Я закрыла глаза, показывая, что всё в порядке, он только вздохнул и покачал головой. Когда брат надел обувь, невестка Эсме открыла дверь. — Спасибо, невестка Фуртуны, очень гостеприимная, — сказал он с намёком, глядя на неё. Она смотрела на него в упор. — Кочари, сдохни, — сказала она и захлопнула дверь перед нашими носами. — Будь ты неладна, невестка Фуртуны! — крикнул он и, ворча, спустился по лестнице. Когда мы уходили, Зарифе Фуртуна с сумкой в руке возвращалась домой и, уставившись на нас, спросила: — Что вам здесь нужно, негодяи? Никто из нас не ответил. Слава богу, мы благополучно ушли. Вопрос о том, о чём они говорили с Исо, мучил меня, но всю дорогу я молчала. Что это был за бесконечный день?
