Капризы Антонелли

      В ленте Instagram не было ничего интересного. Тонкие пальцы скроллили фотки и разные истории, мальчишка находился в гараже команды «Merсedes-AMG». Было бы не так скучно и грустно, если бы Джордж был здесь... Кстати, о нём. Расселл выложил пару минут назад коллаж с мероприятия. И тут большой палец Кими замер над экраном; сначала мальчик смотрел на фото в недоумении, а потом обида и злость сами собой нахлынули на него. Значит, он сидит в этом гараже, а Джордж может спокойно ходить на мероприятия?! Антонелли откинул телефон на диван и очень озлобленно встал с него, ноги сами направляли его к руководителю. Он распахнул дверь и предстал перед Торгером с таким обиженным выражением лица, словно он сейчас заплачет.       — Почему Джордж ходит на мероприятия, а я ни разу ничего не посетил?! — сразу стал предъявлять Андреа, разводя руками.       Вольфф разбирался в бумагах и читал сообщения инженеров; как только услышал мальчишку, мужчина в недоумении посмотрел на него. Тут же дошло, что Расселл, проказник, всё-таки выложил посты, хотя руководитель просил не делать этого раньше времени.       — Кими, ты здесь мне очень нужен, — устало выдохнул Торгер, смотря на мальчишку со скрещёнными руками на груди.       — Я здесь с восьми утра до ночи сижу и ничего не делаю! — злился пилот.       — Кими, — уже более строго обратился к мальчику, — У тебя нет опыта в этом. Ты мне нужен здесь, а не шляющийся хрен пойми где.       Андреа злился, очень злился на руководителя и своего старшего напарника. Это было несправедливо, его гиперопекали и никогда не разрешали пойти даже с Джорджем. Джорджа считали лучше! Это безумно расстраивало. Торгер пытался относиться заботливо и оберегать своего мальчика, но Кими просто не понимал. Он был таким резвым, всегда хотел быть первым везде, равняться на других, но эта опека просто не давала и шагу сделать! Он сидел днями напролёт в гараже, под присмотром, нельзя было выйти за пределы, сразу Вольфф поднимал тревогу и притаскивал обратно. Как же мужчине хотелось закрыть своего мальчика от всего этого гнусного и злого мира, чтобы он был с ним и только. Хотелось так крепко обнять, всегда видеть его милое и улыбчивое итальянское личико. Ох, как жаль, что он не понимал, ничего не понимал, глупенький кудрявый мальчик.       Тото отвернулся, надел наушники — это был явный знак: «Уходи с глаз долой». Ну и пусть. Резкими шагами Кими уходит. Ну и пусть! Он чувствует, как чужие взгляды прожигают в нём точки, точно лазеры. Андреа чувствует, как в груди поднимается сгусток из чувства тревоги и желания убежать от них всех. Они осуждают, они давят, они презирают. Антонелли готов скрежетать зубами, когда чья-то большая, тяжёлая рука ложится на его плечо. Это был Боно. Сквозь очки и его извечно холодный взгляд блестит беспокойство. Кими сбрасывает с силой руку инженера, немного царапая. Это всё притворство.       Рядом почти незаметно проходит Фред, его лицо невозмутимо, стеклянные глаза впиваются в душу мальчишки. Это что, презрение? Очередное открытое презрение! Ненависть, безразличие. Это убивает, мучительно убивает. Кими не может поверить, что собственная команда его ненавидит, и всё из-за Джорджа! Он всегда лучше во всём. Это они все молчат или Кими в трансе, поэтому не слышит? Это молчание длится настолько долго, что хочется разбить что-то, разорвать всех в клочья… Он начинает от злости крушить всё вокруг и сам того не понимает! Инженеры в недоумении, пытаются остановить, но в них летит всякое оборудование. Пусть знают своё место! Только Андреа должен быть на первом месте!       Но знакомый высокий силуэт появился рядом. Нарядный мужчина. Голос приглушён в сознании, почти не разобрать, что он говорит, но чужие руки пытаются добраться до мальчика. Нет, он не даст ни в коем случае! Из уст итальянца вылетают оскорбления, он не видит, кого бьёт, просто бьёт и выдирает волосы, роняет на пол. Его — в ответ, пытаются остановить, но всё тщетно! Это бой не на жизнь, а на смерть!       Всё плывёт, и часть ударов попадает в холодный бетон: мальчик разбивает костяшки в кровь. Он чувствует, как длинные пальцы вцепились в его волосы и расцарапали голову. Расселл со всей силы ударил Андреа головой о ножку железного стола рядом с ними. На них все смотрят, боятся что-либо сделать, но Антонелли больше не чувствует давления, больше не чувствует презрения. Всё, что есть в этом мире — это только размытая извилистая фигура под ним и ужасная боль в голове.       Внезапно Кими швырком отбрасывают от Джорджа знакомые руки, да так, что у него уходит весь воздух из лёгких, а в глазах моментально темнеет. Андреа кашляет и помутневшим взглядом видит, как Джорджу помогают подняться. Хоть бы кто-то к нему подошёл. Но Антонелли не успевает разозлиться вновь — он уже почувствовал, как на руке сомкнулась болезненная хватка. Чуть ли не по полу, едва позволяя опереться на ноги, Торгер тащил его беспардонно. Так же грубо Вольфф швырнул Андреа со всей силы на чью-то машину. От внезапности Кими на долю секунды почувствовал беспомощность и попятился в страхе назад. Но тут же его схватили, как котёнка, за шкирку и прижали щекой к капоту.       — Мне стоит напомнить, где ты находишься, Андреа Кими Антонелли? — разгневанный голос Торгера резал слух.       Так больно! Так страшно! Страшно от того, что может случиться дальше. Боль была по всему телу, а ещё эта мертвая хватка. Он тоже злился, ему хотелось, чтобы его поняли, Кими не специально ведь! Во всём виноват Торгер, Антонелли винил своего руководителя, из-за него крыша поехала! И Джордж виноват, и Фред, и все инженеры. Они лезут куда не просят, они проникают под кожу и выедают внутренности своим давлением. Но момент, когда он был в таком беззащитном положении, а ещё и назвали по полному имени — это не сулит ничего хорошего!       — Это Вы виноваты! — вскрикнул озлобленно мальчишка, — Вы Джорджа любите больше меня! Ему всё можно, почему мне нельзя?! Вы виноваты! Я Вас ненавижу!!!       Кими чувствует, как всё сильнее пальцы давят на горло, как он теряет кислород и как весь мир начинает размываться. Всё внутри него сжалось в ожидании резкого удара. Но стук дорогих мужских туфель о глухой бетонный пол тут же развеял этот животный страх. Джорджу была, как никому другому, знакома эта картина: Торгер всегда делает так со всеми своими «золотыми». И Расселл так же был прижат к холодному металлу однажды. Таким образом Вольфф заявлял своего рода права на главный актив. Джордж шёл с ровной спиной и одной рукой держал холодный компресс у лица. В его глазах читалось снисхождение, такое ядовитое, перемешанное со злобой и завистью, но внешне он был как всегда вальяжен.       — Не запугивай Кими. Кто не был молодым и глупым? — беззаботно, даже как-то насмешливо заговорил британец.       Джордж подошёл и, играя глазами, похлопал по плечу Кими. Он точно знал, что Андреа это не понравится, но ведь сейчас он не в том положении, чтобы выбирать и огрызаться. Торгер отошёл с недовольной по-прежнему гримасой, не желая больше себя компрометировать.       — Если тебе так нужно, то утихомирь его сам, а мне на глаза пусть больше не попадается, — грозно отрезал мужчина; Вольфф ушёл и хлопнул дверью, а Джордж положил локоть на плечо Андреа.       — Что бы ты без меня делал? — самодовольно растягивая каждое слово, дразняще сказал Джордж.       Кими просто поражён! Этот высокомерный старший пилот смеет насмехаться над ним, так ещё и сам руководитель слушается этого британца. Нет, если мальчик продолжит думать, крыша снова поедет и неизвестно, что сделает Торгер потом. Изобьёт? Убьёт? Выкинет из команды? Его всё равно никто не любит, и никому он здесь не нужен! Даже Боно. Раздражает. Расселл раздражает, дикая звериная ненависть снова нахлынула, Кими может сам постоять за себя, ему не нужен Джордж!       — Пошёл ты!!! — капризно выкрикнул Андреа, оттолкнул мужчину и просто убежал из комнаты, чуть ли не плача от жестокой несправедливости.       Кими не замечал никого, пока бежал, а кого замечал — отталкивал, спотыкаясь через шаг. Когда он выбежал из комнаты, казалось, услышал противный смешок, разлившийся эхом по всему гаражу. Антонелли влетел в свою комнату пилота и томно сполз по двери. Хватка Торгера до сих пор ощущалась на шее, гонщик задыхался. Насмешка Джорджа резонировала в ушах так сильно, что хотелось вырвать себе барабанные перепонки. Кими казалось, будто сами стены падают на него, будто они смотрят сверху и осуждают. Андреа впился ногтями в свою нежную кожу, которая зудела от тревоги; он скрежетал зубами от гнева, от усталости, рассудок внезапно сильно помутнел.       И стало так темно; Антонелли расслабился, стал невесомым. Тело само собой упало куда-то в сторону, безболезненно. Прошло мгновение, злые и нервные голоса разбудили мальчика. Дверь в комнату была открыта, а руководитель и старший пилот стояли по обеим сторонам от него, ярко жестикулировали, показывали на Кими. Он не мог разобрать слов, голова ужасно гудела, а тело — ещё больше. Встать или вообще пошевелиться было больно, но Андреа всё-таки дёрнул головой. Торгер и Джордж увидели, что кудрявая спящая красавица очнулась, и замолчали, повернулись в его сторону и пару секунд пронзительно смотрели на Кими, отчего тот немного поёжился.       Торгер присел на пол, рядом, по левую сторону. Его шершавая массивная рука аккуратно накрыла ладонь Андреа. Всё ощущалось слишком ярко после обморока, от одного прикосновения по телу прошли мурашки. Руки покрылись гусиной кожей, он даже вздрогнул. Казалось, Кими хотел сказать что-то, но прикрыл губы, когда почувствовал, что его голову приподнимают и кладут на что-то тёплое, мягко, с такой нежностью, которую, казалось, к нему никогда не проявляли. Цепкие и костлявые пальцы Джорджа стали задумчиво, медленно перебирать его волосы, иногда приятно надавливая на кожу головы. Движения были размеренными, утончёнными, у Кими даже слегка приподнялись плечи от удовольствия. Он чувствовал каждое малейшее движение, и оно эхом отдавалось по всему телу, заставляя перехватить дыхание.       — Не переживай, скоро всё пройдёт. Мы повздорили, но ведь с кем не бывает, правда? — Джордж говорил тихим, обволакивающими голосом, он был почти усыпляющим.       — Это из-за тебя у него голова болит, — грубо отметил Торгер, на что Джордж лишь цокнул, закатив глаза, и продолжил свой такой редкий акт заботы.       Состояние было таким вялым и странным... Слова еле собирались в предложения, иногда он даже не улавливал связь. Эти заботливые поглаживания настолько действовали, что прийти в себя из обморочного состояния было трудно. Его карие глаза устремились сначала на Джорджа, а потом медленно перешли на Торгера. Теперь уже было всё равно, злился итальянец на них или нет. Эта гиперчувствительность поражала, от каждого движения было безмятежно и хорошо, тело само вздрагивало, и мальчишка не хотел, чтобы это заканчивалось. Когда руки отпрянули, то он был уже в полудреме. Его дыхание успокаивалось, а глаза слипались. Не помнит, как его перенесли в машину. Помнит только резкий запах кожи, которой обивают дорогие автомобили. Помнит раскатистый шепчущий голос Джорджа, как всегда рассказывающего какие-то истории и смеющегося со своих же шуток.       Андреа почувствовал, как машина остановилась. Слышал звук открытия двери и Расселла, шарящего по его карманам. Его тонкие пальцы аккуратно достали маленькую связку ключей с небольшим брелком с логотипом «Mercedes», а Джордж хихикнул, позабавило. Его занесли и положили на диван; пока Торгер бережно снимал верхнюю одежду и обувь с Кими, Расселл наливал воду и шарился по столам в поисках таблеток, которые будут нужны Антонелли, когда он проснётся. Вольфф аккуратно наклонился и прижался губами ко лбу Андреа, казалось, проверяя температуру, и от этого Кими немного вздрогнул. Губы были сухими и не очень приятными, но прикосновение было до глубины души заботливым. Руководитель встал и пошёл к входной двери, а Джордж аккуратно положил чашку с водой и таблетки, в последний раз перебрал волосы Антонелли и ушёл.

Они закрыли дверь, молча уехали. А Кими остался устало осознавать сегодняшний день.