Цветок пиона с душой лотоса

Наконец-то собрание кланов, проходившее в ордене Гусу Лань, закончилось. Вопросы там обсуждались не самые срочные, можно было и не тратить время глав на такие мелочи. Целую неделю Цзян Чэн не был в Пристани Лотоса, не ел вкусную пищу, а самое главное не видел юную госпожу — своего драгоценного племянника А-Лина. Время уже за полночь, так что, к большому сожалению, увидятся они только утром за завтраком, а сейчас бы принять ванну и готовиться ко сну. — Глава ордена, вы вернулись. — двое запыхавшихся слуг возникли из ниоткуда и сложили руки в поклоне, — Молодой Господин Цзинь Лин… — Что с ним? — Молодой Господин заперся у себя в покоях и хочет видеть вас. Добираясь до своего племянника, Цзян Чэн торопился так сильно, что, то и дело, чуть ли не срывался на бег. Слуги сказали, что мальчик сегодня не покидал своей комнаты, ничего не ел и не шел ни с кем на контакт, прося только того, чтобы пришел его дядя. Уже добежав до коридора, ведущего к комнате, он увидел Фею. Та тихонько скулила, сидя у двери хозяина и скребла когтями, чтобы ее впустили. Подойдя ближе, он погладил собаку по загривку и приказал слугам отвести ее в псарню, а самим расходиться. Когда Цзян Чэн собрался постучаться, двери резко распахнулись, и кто-то втянул его внутрь комнаты, прижимаясь всем телом. На улице ночь, свечи не горят, а потому, сразу разглядеть мальчика в этой непривычной глазам темноте было довольно трудно. Цзинь Лин крупно дрожал, вжимая себя в тело мужчины ещё сильнее и шумно втягивал носом его запах. — А-Лин, что случилось? — он за подбородок приподнял голову мальчика и увидел, что лицо того всё красное, а по щекам бегут слёзы. — Я не знаю, дядя. Я не понимаю. Мне очень жарко… и очень больно… такого никогда не было раньше, — ноги Цзинь Лина подкосились и он попытался ухватиться за дядю, чтобы не упасть, но Цзян Чэн опередил его — подхватил под бедра и прижал крепче к себе, одной рукой поглаживая по спине и направился в сторону кровати. По всей комнате был стойкий, практически густой запах пиона. Его аромат впивался в мозг и сознание потихоньку мутилось. И кому в голову пришло тут так надушить? Он осторожно уложил племянника на простыни и убрал чёлку со вспотевшего лба, проверяя температуру ладонью. Вроде бы обычная? От чего тогда тому так жарко? Он подошёл к окошку, распахивая ставни и вернулся к кровати. — Где у тебя болит? А-Лин перестал плакать, но, судя по взгляду, был немного не в себе. Он обхватил руку дяди и положил себе на низ живота. — Здесь и… чуть ниже — Чуть ниже? У тебя болят ноги? — Нет, не ноги. — он повел чужую руку ниже, на пару секунд останавливаясь на члене и только сейчас Цзян Чэн заметил, что тот стоит. Что происходит? И почему, чёрт возьми, этот запах не выветривается, а только продолжает просачиваться в лёгкие и дурманить разум? Невероятно прекрасный и свежий, из-за него соображать всё тяжелее и тяжелее, он будто пьянеет… Цзинь Лин слегка раздвинул ноги и опустил чужую ладонь себе между ягодиц. Цзян Чэна как молнией ударило. Он так резко отшатнулся, что плюхнулся на пол, запнувшись о собственную ногу. Почему он мокрый сзади? — А-Лин, ты… омега? — он прикрыл рукавом нос и рот, стараясь не вдыхать чужой запах. Так это были чёртовы феромоны. Кажется, он попал в ловушку. Опустив взгляд вниз, он увидел, что возбуждён и его глаза в страхе расширились. Конечно, он ведь альфа, а перед ним омега в течке — реакция организма естественна. Но… это его племянник. Если бы он хоть раз до этого имел дело с омегой, то сразу бы понял, что к чему, но таких случаев не представлялось. Хотя, сказать честно, он их и не искал. О чем тут говорить, даже в его семье вроде не было омег. Вэй Ин был альфой, Цзян Яньли бетой, а вторичный пол родителей ему не раскрыли. — Когда мне делали тест на второй пол, младший дядя сказал, что я бета, — из глаз Цзинь Лина снова потекли слёзы и он поспешил вытереть их рукавом спальной одежды. — Кажется, он ошибся. — Цзян Чэн медленно проговорил каждое слово и сжал руки в кулаки, — Я сломаю Цзинь Гуанъяо ноги когда встречу и расшибу голову, от нее всё равно никакой пользы. Не смогли даже определить вторичный пол ребенка, вот уж по истине Великий орден. Он был невероятно зол. Зол на Цзинь Гуанъяо, зол на весь их чёртов орден Лань Линь Цзинь, зол на небо и на землю за эту ужасную ситуацию, и зол на себя, потому что не может противостоять желанию. — Я не ребенок. Дядя, — он заплакал ещё сильнее, — мне очень больно и страшно, а твой запах успокаивает. Не уходи, прошу тебя. Вся злость мигом испарилась. Когда Цзинь Лин плакал, его сердце всегда пропускало удар, а когда тому было больно — ему было больнее вдвойне. И как он может уйти? — Есть один способ, чтобы твоя боль прошла, — Чзян Чэн поднялся на ноги и сделал пару шагов к кровати, осторожно проводя пальцами по лицу юноши. А когда, Цзинь Лин обхватил чужую руку и вдохнул спасительные феромоны, остатки здравомыслия стали покидать его со скоростью света, — нужна близость с альфой. Я могу тебе помочь. Если ты сам захочешь… Он должен отказаться, должен оттолкнуть. Должен найти себе хорошего партнёра, которому отдаст свой первый раз. Кажется, эти мелкие Лани засматривались на его племянника, так ещё и оба альфы, выбирай — не хочу. Но отдавать своего мальчика, своего А-Лина, кому-то другому, ощущается преступлением, ведь он поклялся до самой своей смерти защищать его и быть рядом. Он полюбил его до такой степени, что хочет быть ему и заботливым дядей, и чуть ли не родным отцом, и верным другом, и учителем, и самым любящим на свете мужем. Но если Цзинь Лин этого не захочет, то Цзян Чэн готов даже ранить себя до полусмерти и уйти прочь, лишь бы не сделать больно этому человеку. Единственному родному для него человеку. — Ты правда поможешь мне? — он улыбнулся сквозь слёзы, — я так рад. Цзян Чэн осторожно стянул спальную одежду с Цзинь Лина, быстро снял свои одеяния, оставив только штаны и навис над омегой. Цзинь Лин завороженно провел ладонями по чужим сильным рукам, двигаясь ниже, до крепкого торса. — Почему ты не снял их? — Всему своё время, А-Лин, — альфа приблизился и начал покрывать тело племянника мокрыми поцелуями, спускаясь ниже к уже давно вставшему члену и лизнул его на всю длину. Сверху послышался хриплый протяжный стон и Цзян Чэн начал всасывать головку, следя за реакцией парня. Цзинь Лин извивался всем телом, крепко держа подушки как точку опоры. А когда альфа полностью заглотил член, сжался и громко простонал. — А-Лин, не сдерживайся. — Не разговаривай в таком положении! От того, что он говорил с его членом во рту, Цзинь Лин почувствовал приятную вибрацию, даже слишком приятную. Но он не хочет кончить так быстро. — Возможно, сейчас будет немного неприятно. Постарайся расслабиться. Цзян Чэн засунул два пальца в сжатое колечко мышц ануса и губами обхватил сосок Цзинь Лина, посасывая и оставляя слабый укус, дабы отвлечь его от непривычных ощущений проникновения сзади. Когда два пальца стали входить свободно, он вставил третий. Спустя пару минут омега начал сам насаживаться на пальцы и сказал: — Мне кажется достаточно. Мы можем продолжить. — он смутился и отвел взгляд в сторону, но когда Цзян Чэн снял штаны, его взгляд оказался полностью прикован к члену дяди. — Он… большой. — Правда? — Цзян Чэн растёр естественную смазку А-Лина по своему члену. — Хочу его внутри. Полностью. — он обхватил альфу ногами, скрестив их за его спиной, а руками приобнял за шею и прошептал на ухо, — Вставь его, дядя. На секунду, другую, Цзян Чэн впал в ступор. Где он такого нахватался? Неужто от Вэй Усяня? Чему он научил ребенка? Хотя, этому ребенку восемнадцать, и Цзян Чэн делит с ним ложе, не такой он уже и ребенок! Но этот Вэй Усянь… — Хорошо, раз ты этого хочешь. — он приставил головку ко входу, — Расслабь это место. Член с хлюпающим звуком вошёл наполовину и Цзян Чэн поймал стон мальчишки своим ртом, сплетая языки в глубоком поцелуе и не двигался, давая Цзинь Лину привыкнуть. Всё-таки вся эта пошлость была напускной, теория без практики. Теснота его задницы обжигала, и хотелось засадить на всю, но куда им торопиться? Надо сделать всё хорошо, чтобы не напугать его дорогого мальчика. — Ты готов? — А-Лин утвердительно кивнул, — Я буду входить по-немногу. Спустя пару минут, он смог войти полностью и сразу же чуть не кончил от удовольствия. Он ласкал и вылизывал омегу везде, где только мог достать. И красное лицо, и тонкую изящную шею, и тяжело вздымающуюся грудь, и впалый живот, который увеличивался, стоило ему вогнать свой член до основания. Невероятно притягательный и красивый, и весь только его. — Дядя, я хочу, чтобы ты сделал это… внутрь… Цзинь Лин крепко обхватил его ногами, не давая даже немного сдвинуться. Ещё пара резких толчков и он излился в тело Цзинь Лина, а юноша следом за ним, после, успев прошептать лишь, — Я люблю тебя, дядя. Всегда любил… — и сразу уснул. — Я тоже люблю тебя, мой А-лин. — он осторожно вытер его своими одеждами и умостился рядом, обняв Цзинь Лина, — Спи, моё сокровище.

***

«Глава ордена Цзян, о чём вы говорите? А-Лин знал, что является омегой». Значит знал? От слуг Цзян Чэн выяснил, где сейчас находится его племянник, и направился в сад, о котором ему сказали. Проходя по цветущим аллеям, Цзян Чэн, то и дело, вдыхал запах пионов, которые были здесь всюду. Приятный, цветочный аромат, который напоминает ему об одном несносном юноше. Сегодня он выскажет ему всё, что думает, всё, что лежит на душе. И, как кстати, за поворотом послышался собачий лай и голос: — Фея! Ну хватит дурачиться! — Цзинь Лин держал Фею на руках, а та радостно облизывала его лицо. Но когда она заметила за спиной Цзян Чэна, остановилась и спрыгнула с рук хозяина, побежав в его сторону, — Фея? — омега обернулся и встретился глазами с Цзян Чэном, — Дядя… Его племянник всегда выглядел превосходно, но то, как было сейчас — не описать словами. Ткани одежд были затянуты слабее, чем обычно, создавая нежный, непринужденный вид. Волосы, что всегда собирались в высокий хвост, сегодня плавно распадались по его узким плечам. Так хочется просто бросить всё, и обнимать, целовать, нежить его в своих руках, но он прилагает все возможные усилия и удерживает себя на месте. — Значит ты ещё помнишь, что я твой дядя? — А ты ещё помнишь, что я твой племянник? За пять месяцев ты даже ни разу не поинтересовался как мои дела. — А зачем ты сбежал в Лань Лин с первыми лучами солнца? Когда я проснулся и не обнаружил тебя рядом, знаешь, что я чувствовал? Я обыскал всю Пристань Лотоса, а после мне сообщили, что ты здесь. И как это понимать? — Я переживал, что ты будешь злиться. — лицо Цзинь Лина слегка покраснело от смущения, — Ну… после того, что случилось той ночью… — Кстати о том, что случилось той ночью. — Цзян Чэн подавил вспышку смущения и сложил руки на груди, добавляя голосу строгости, — Я выяснил у Цзинь Гуанъяо о том, что ты знал о своем вторичном поле. Так что же это получается, сопляк, ты всё это время врал, глядя мне в глаза? И как только смелости хватило? — А что ещё мне было делать? — Цзинь Лин тоже сложил руки на груди и нахмурил брови, подобно дяде, — Если бы я сразу рассказал о том, что омега и признался в своих чувствах, ты бы сломал мне ноги и отправил на постоянное проживание сюда. Разве я не прав? Он не мог долго держать свою озлобленную маску и отвернулся, дабы смотреть на что угодно, но не в лицо главы ордена Цзян. Тот опустил взгляд и сквозь зубы процедил: — Почему ты не рассматриваешь возможность того, что я бы ответил взаимностью? Цзинь Лин резко обернулся и глаза его широко раскрылись от удивления. — Потому что… это неправильно. Ты ведь мой дядя, а я твой племянник. Мы не можем любить друг друга… так… — он подошёл и уткнулся лбом в грудь альфы, — Какими бы сильными не были мои чувства, я не могу подталкивать тебя на такое… Сейчас или никогда. Цзян Чэн неожиданно понял, что слишком долго ждал удобного момента, обхватил лицо юноши в ладони и требовательно поцеловал. Цзинь Лин ответил на поцелуй, а после засмеялся. — Что тебя так рассмешило? — Я знал, что ты это сделаешь. Ты такой предсказуемый, дядя. — Цзинь Лин прижался к нему и обнял со спины, не желая отпускать. — Маленький манипулятор. — одной рукой он приобнял племянника, а второй провел по его волосам. — Что у тебя с внешним видом? Сколько раз я говорил тебе носить одежду своего ордена как полагается. — У меня на это нет совершенно никаких сил, — он тяжело вздохнул, — я впервые за три дня смог выйти подышать, не говоря уже обо всем прочем. — Почему? Ты болеешь? — Цзян Чэн отстранил омегу от себя, осмотрел его лицо и проверил уровень духовных сил. — Так что с тобой? — Ну... — юноша обхватил одну руку дяди и положил себе на живот, — эта «болезнь» — будет девочкой. Свободные одежды очень хорошо скрывали тело Цзинь Лина, а потому Цзян Чэн только сейчас заметил, что его живот вырос. Его лицо приняло изумлённый вид и он присел на корточки, неверяще трогая чужой живот. — Ты беременный? От кого? — От кого…? Дядя… ты и правда настолько умён как о тебе говорят?