Дошло на третьей перемене.

Суббота наступила быстрее, чем Илья ожидал. Неделя пролетела как один день — уроки, перемены, обед, снова уроки. Снег за окном не таял, наоборот — подмораживало, и сугробы становились только выше. Каждое утро Илья выходил из дома и видел тот же белый мир, но каждый раз он казался новым. В пятницу вечером он собрал рюкзак. Мать спросила: — К Владу? — Да, ночёвка. — Ты там надолго? — До воскресенья, наверное. — Не замёрзни. — Не замёрзну. Он положил в рюкзак сменную футболку, носки, зарядку, наушники и пачку печенья — про запас, хотя Влад обещал, что у него дома полно еды. Илья подумал, посмотрел на шкаф, где висела тёплая кофта — та самая, мягкая, серая, в которой он ходил дома, — и почему-то решил, что она не понадобится. В доме Влада будет тепло. Зачем тащить лишнее? Он захлопнул рюкзак и вышел из комнаты, даже не оглянувшись.

***

В субботу утром он проснулся без будильника. За окном снова был снег — не такой густой, как в первое декабря, но лёгкий, танцующий в воздухе. Илья улыбнулся, натянул джинсы, свитер. Сверху — только лёгкую куртку, не пуховик. Он подумал было надеть тот самый пуховик, но решил, что в нём будет жарко в автобусе. И вообще — Влад живёт рядом, десять минут пешком от остановки. Он вышел из дома — и сразу понял, что ошибся. Ветер ударил в лицо холодом, который пробирал до костей. На градуснике было минус двадцать, а ветер делал этот мороз ещё более противным. Илья поёжился, застегнул лёгкую куртку до самого горла, но она была тонкой, почти бесполезной. Шарф он взял, шапку тоже, но всего этого было недостаточно. Он добежал до остановки, вскочил в подъехавший автобус и выдохнул с облегчением. Там было тепло. Почти жарко. Илья отдышался, потёр замёрзшие руки и подумал: «Дома будет нормально. Там же батареи». На остановке его ждал Миша — с огромным пакетом, из которого торчала коробка пиццы. — Ты правда взял дешёвую пиццу? — спросил Илья, подходя. — Это не дешёвая! — возмутился Миша. — Это «Мясная симфония»! — Она стоит сто рублей. — Сто пятьдесят если с доставкой! Илья закатил глаза, но улыбнулся. И тут же снова поёжился — ветер пробирал через тонкую куртку. — Ты чего дрожишь? — спросил Миша. — Замёрз? — Немного, — ответил Илья. — Кофту забыл. — Забыл? Там же минус двадцать пять! — Я думал, будет тепло. — Понятно, — Миша покачал головой. — Ладно, у Влада есть пледы. Переживём. Они сели в автобус. Миша всю дорогу рассказывал, как они с Владом вчера спорили, чья очередь выбирать фильм на ночёвке. Илья слушал вполуха и смотрел в окно.

***

Дом Влада оказался больше, чем Илья ожидал. Двухэтажный, с большими окнами, с крыльцом, на котором уже был натоптан снег. К дому вела дорожка — кто-то уже прошёл до неё. Илья зашёл внутрь и сразу почувствовал тепло. Оно обволокло его, как одеяло, и он понял, как сильно замёрз по дороге. Пальцы рук в перчатках почти не гнулись. Он с трудом расстегнул молнию на куртке, снял её и повесил на крючок. — О, открыто, — сказал Миша, проходя в гостиную. Из гостиной вышел Петя. В сером свитере, с телефоном в руке, с обычным спокойным лицом. — Привет, — сказал он. — Ты уже здесь? — удивился Илья. — Я живу в соседнем доме, — ответил Петя. — Влад сказал приходить в любое время. — И ты пришёл? — Я пришёл. Илья хотел что-то сказать, но его зубы начали стучать. Он сам не заметил, как начал дрожать — мелко, противно, неконтролируемо. Холод всё ещё сидел в нём, засел где-то глубоко внутри, и даже тёплый воздух комнаты не мог его сразу выгнать. Петя посмотрел на него. Внимательно. С лёгким прищуром. — Ты замёрз? — спросил он. — Немного, — ответил Илья, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кофту забыл. И пуховик не надел. — Минус пятнадцать, — сказал Петя. — А ты в лёгкой куртке. — Я понял. Я дурак. Петя не стал спорить. Он просто подошёл ближе. — Иди сюда, — сказал он. Илья не понял. — Что? Петя не ответил. Он просто протянул руки и обнял Илью. Прижал к себе — крепко, уверенно, по-хозяйски. Илья замер от неожиданности. Петины руки обхватили его со спины, притянули к груди. Тёплый свитер, тёплое тело, запах, который Илья уже знал — сухой, чистый, немного сандаловый. — Ты дрожишь, — сказал Петя. Голос его звучал где-то над ухом, спокойно, буднично. — Я… — начал Илья и не закончил. Потому что его зубы действительно стучали. И он действительно мёрз. И Петино тепло разливалось по его спине, по плечам, по рукам, которые он не знал, куда девать. Он просто стоял и не двигался. — Дыши, — сказал Петя. — И согревайся. Илья вдохнул. Выдохнул. Петино тепло медленно проникало сквозь тонкую футболку, сквозь кожу, в кровь. Он перестал дрожать. Не сразу — через минуту, через две. Его руки сами собой поднялись и легли на Петину спину — так, будто это было самое естественное движение в мире. Миша, который всё это время стоял в дверях, открыл рот, закрыл, потом сказал: — Ладно. Я пошёл на кухню. Пиццу поставлю разогреваться. И ушёл. Тактично. Илья бы ему потом спасибо сказал. — Ты согрелся? — спросил Петя. — Да, — ответил Илья. Голос звучал глухо, потому что он уткнулся лицом в Петино плечо. Ему было стыдно, но отрываться не хотелось. — Тогда идём есть пиццу, — сказал Петя и отпустил его. Илья отступил на шаг. Чувствовал себя странно — пусто там, где только что было тепло Петиных рук. Он поднял глаза. Петя смотрел на него своим обычным спокойным взглядом, будто ничего не произошло. — Спасибо, — сказал Илья. — За что? — спросил Петя. — За то, что согрел. Петя чуть заметно улыбнулся. — Ты бы тоже согрел меня, если бы я замёрз, — сказал он. — Я бы попытался, — ответил Илья. — Тогда мы квиты. Они прошли на кухню. Миша уже нашёл тарелки и раскладывал пиццу. Влад зашёл через пять минут — с ключами, с красными от мороза щеками. — Все пришли? — спросил он. — Мы да, — сказал Миша. — Алиса и Аделия ещё нет. — Они приедут через час, — сказал Влад, снимая куртку. — А пока… давайте уже есть. Они сели за стол. Илья взял кусок пиццы — не сто рублей, как сказал Миша, а вполне нормальную, с сыром и колбасой. Он почти не чувствовал вкуса — всё ещё думал о том, как Петя обнял его. Как было тепло. Как он не хотел, чтобы это заканчивалось. — Ты не соврал, — сказал Илья Мише. — Я никогда не вру, — гордо ответил тот. — Врёшь. Но не в этот раз. Миша засмеялся. Влад закатил глаза. Петя молча жевал пиццу и смотрел в телефон. — Петя, — сказал Влад. — Ты с нами или с телефоном? — С вами, — ответил Петя и убрал телефон в карман. Влад удивлённо поднял бровь. — Ты серьёзно? — Да. Я есть. Телефон подождёт. Илья заметил, как Петя посмотрел на него перед тем, как убрать телефон. Быстрый взгляд, но Илья его поймал. «Почему он смотрит на меня?» — подумал Илья. Но спросить не решился.

***

Через час в дверь позвонили. Влад открыл — на пороге стояли Алиса и Аделия, обе в пуховиках, шарфах, с розовыми от мороза щеками. — Мы приехали! — объявила Алиса. — И привезли пирог. — Ты умеешь печь? — удивился Влад. — Аделия умеет. Я держала форму. Аделия закатила глаза, но улыбнулась. Они разулись, прошли в гостиную. Все расселись на диване и креслах — вшестером, как всегда. Миша включил телевизор, но никто не смотрел — все просто болтали. — Ты замёрз? — спросил Влад, глядя на Илью. — У тебя нос красный. — Немного, — ответил Илья. — Кофту забыл. И пуховик. — Я могу дать тебе плед, — сказал Влад. — Плед — не одежда, — заметил Петя. — Надо что-то тёплое. — У меня есть кофта, — сказал Влад и пошёл в другую комнату. Илья сидел и чувствовал на себе взгляд Пети. Он поднял глаза. Петя смотрел на него — спокойно, как всегда, но в этом взгляде было что-то, что Илья не мог объяснить. — Ты ещё не согрелся? — спросил Петя. — Согрелся, — ответил Илья. — Почти. — Почти не считается. Влад вернулся с кофтой — большой, серой, явно с чужого плеча. Илья натянул её. Она пахла стиральным порошком и чем-то ещё, знакомым. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответил Влад.

***

После пирога Миша достал из рюкзака карты. — Будем играть в «Дурака», — объявил он. — В карты? — удивилась Алиса. — А что, ты не умеешь? — Умею. — Тогда садись. Они расселись за столом. Миша сдал карты — быстро, привычно. Влад сел напротив Миши. Алиса — напротив Аделии. Петя и Илья оказались бок о бок. — Ты умеешь играть? — спросил Петя, когда Миша начал раздавать. — Немного, — ответил Илья. — Но я проигрываю обычно. — Тогда будешь моим напарником. — Напарники не нужны, — сказал Миша. — Каждый сам за себя. — Тогда я проиграю, — повторил Илья. — Не проиграешь, — сказал Петя. — Я помогу. Тихо. Он сказал это так спокойно, что Илья поверил. И правда — Петя подсказывал ему, когда нужно подкинуть карту, когда отбиться. Не словами — жестами. Легким касанием локтя. Коротким взглядом. Илья выиграл. — Везёт, — сказал Миша. — Я не вез, — сказал Илья. — Я играл. — Ты играл с подсказками. — Какие подсказки? Я просто смотрел на карты. Миша посмотрел на Петю. Тот сидел с невозмутимым лицом. — Ты ему помогал, — сказал Миша. — Я помогал? — переспросил Петя. — Я не знаю, о чём ты. — Врёшь. — Не вру. Миша вздохнул, но продолжать не стал. Следующую партию он выиграл сам, а потом карты надоели, и все перебрались в гостиную смотреть фильм.

***

Влад включил какой-то старый рождественский фильм. Миша немедленно заявил, что это скучно, но через десять минут уже смотрел с открытым ртом. Алиса и Аделия устроились на одном кресле — близко, почти касаясь. Влад сидел на диване рядом с Мишей, и их плечи тоже почти соприкасались. Илья сидел на ковре, прислонившись спиной к дивану. Петя сидел рядом, тоже на полу, чуть позади. На Илье всё ещё была Владова кофта, но внутри было прохладно — может, от того, что он всё ещё не совсем согрелся, а может, от того, что он всё ещё думал о Петиных объятиях. Фильм шёл, за окном падал снег, и в комнате было тепло и уютно. Илья чувствовал Петино присутствие — нога Пети почти касалась его плеча. В какой-то момент Илья откинул голову назад и посмотрел вверх. Петя смотрел на него. — Ты устал? — спросил Петя. — Нет, — ответил Илья. — Хорошо просто. — Ты не согрелся, — сказал Петя. Это был не вопрос. Утверждение. — Уже почти, — ответил Илья. Петя посмотрел на него. Потом снял с себя свитер. — На, — сказал он и протянул Илье. — Ты что, — удивился Илья. — Ты замёрзнешь. — Я в футболке. Мне не холодно. — Петя, я не могу… — Можешь, — перебил Петя. — Ты замерзаешь. Я не хочу, чтобы ты заболел. Илья посмотрел на свитер — серый, мягкий, ещё тёплый от Петиного тела. Он взял его. Надел. Свитер был великоват. Рукава закрывали пальцы. Пахло Петей — тем самым сандаловым запахом, который Илья почувствовал, когда Петя обнимал его. От этого запаха стало тепло. — Спасибо, — сказал Илья. — Не за что, — ответил Петя. — Завтра утром заберу. Сейчас ты носи. Они досмотрели фильм до конца. Кто-то зевал. Кто-то уже почти спал. Влад встал и сказал: — Расходимся по комнатам. Я приготовил гостевую и свою. — А где мы все поместимся? — спросил Миша. — В гостевой две кровати. Я сплю в своей комнате. Кто где хочет — выбирайте. — Я с тобой, — сказал Миша быстро. Влад посмотрел на него. Чуть заметно улыбнулся. — Хорошо, — сказал он. Алиса и Аделия переглянулись. — Мы в гостевой, — сказала Алиса. — Тогда остаются Петя и Илья, — подвёл итог Влад. Петя посмотрел на Илью. — Пойдём, — сказал он. Они поднялись на второй этаж. Влад показал им комнату — большую, с двумя кроватями по разным сторонам. Чистое бельё, пледы, окно, за которым был виден снег. — Вы тут живите, — сказал Влад. — Тихо только. И не взрывайте ничего. — Обещаем, — сказал Петя. Влад ушёл. Петя и Илья остались вдвоём. Илья сел на кровать, провёл ладонью по одеялу. Мягкое. Тёплое. На нём всё ещё был Петии свитер. — Хорошая комната, — сказал он. — Да, — согласился Петя. — Видно снег. Илья подошёл к окну. Снег падал за стеклом, фонари освещали двор, на деревьях лежали белые шапки. Красиво. Очень красиво. — Хочешь, расскажу, почему я перевёлся в вашу школу? — спросил Илья. Петя подошёл к нему. Встал рядом. — Хочу, — сказал он. Илья замолчал. Собирался с мыслями. — Это долгая история, — сказал он. — Я никуда не спешу, — ответил Петя. Илья вздохнул. — В прошлой школе… я был не один. Был парень. Мы общались. Долго. Почти год. Я думал, что он мой друг. Может, даже больше. — Что случилось? — Он узнал, что я чувствую к нему что-то большее, чем дружбу. И решил, что это смешно. Надёжная тема для шуток. Петя молчал. Смотрел на Илью. — Он рассказал всем, — продолжил Илья. — Всей школе. Я стал посмешищем. Меня дразнили. Толкали в коридорах. Однажды я пришёл в класс, а на доске было написано… неважно. Я не мог больше там учиться. Мама перевела меня сюда. Тишина повисла в комнате. Слышно было только, как за окном падает снег. — Ты поэтому боишься? — спросил Петя. — Чего? — Говорить. Признаваться. Открываться. Илья опустил глаза. — Да. Петя помолчал. Потом сказал: — Я не такой, как он. Илья поднял голову. — Я знаю, — сказал он. — Если тебе страшно — я подожду, — сказал Петя. — Я умею ждать. Илья смотрел на него. На его спокойное лицо. На длинные волосы. На карие глаза, которые смотрели прямо, без игры. — Спасибо, — сказал он. Петя кивнул. — Спи, — сказал он. — Завтра будем снежки лепить. Он отошёл к своей кровати, лёг. Илья смотрел на него минуту, потом тоже лёг. На нём всё ещё был Петии свитер. Он пах Петей. Илья закрыл глаза и подумал: «Я, кажется, в порядке».