Дошло на третьей перемене.

Илья проснулся от того, что было тепло. Очень тепло. И тесно. И тяжело дышать — будто кто-то обхватил его поперёк груди и не собирался отпускать. Он открыл глаза. Первое, что он увидел, — стену. Второе — руку, лежащую прямо на его груди. Чужую руку. С длинными пальцами, спокойную, тяжёлую. Петину руку. Илья замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он очень медленно, стараясь не делать резких движений, повернул голову. Петя спал. Вплотную. Почти вплотную. Его лицо находилось в нескольких сантиметрах от Ильиного затылка — Илья чувствовал это по дыханию, тёплому и ровному. Длинные волосы разметались по подушке и по плечу Ильи тоже. Одна нога Пети каким-то непостижимым образом закинулась на Ильины ноги, прижимая его к матрасу. А рука — та самая, на груди — лежала тяжело и уверенно, будто имела на это полное право. Илья лежал неподвижно, боясь дышать слишком громко. Он чувствовал, как Петино дыхание касается его затылка, как его пальцы чуть сжимаются во сне, как тепло разливается по всему телу — оттуда, где Петя касался его. «Опять», — подумал Илья. Он осторожно, миллиметр за миллиметром, приподнял Петину руку. Петя во сне чуть нахмурился, но не проснулся. Илья замер, подождал, потом продолжил. Ещё чуть-чуть. Ещё. Наконец рука Пети мягко опустилась на простыню, и Илья выскользнул из-под неё. Он сел на краю кровати и выдохнул. Петя не проснулся. Даже не шевельнулся. Спал дальше — расслабленный, с разметавшимися по подушке волосами, с чуть приоткрытыми губами. Илья смотрел на него несколько минут. Не двигался, не дышал громко — просто смотрел. Заметил, как ресницы Пети чуть подрагивают, как его рука лежит на подушке ладонью вверх — будто приглашает кого-то вернуться. Илья не вернулся. Он боялся. Но смотрел. Потом он перевёл взгляд на себя. На груди у него был свитер Пети — серый, мягкий, тот самый, который Петя дал ему вчера, когда Илья замёрз. Илья так и не снял его — уснул в нём. Свитер пах Петей. Тем самым сандаловым запахом, который Илья запомнил ещё вчера, когда Петя обнимал его, чтобы согреть. Он провёл ладонью по свитеру. Мягкий. Тёплый. Его. Илья улыбнулся, встал и подошёл к окну.

***

За окном было бело. Снег лежал на всём — на подоконнике, на деревьях, на крышах. Небо было ясным — впервые за последние дни, — и солнце отражалось от снега так ярко, что больно было смотреть. Илья смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Первое декабря давно прошло, но зима всё ещё была здесь — белая, чистая, тихая. Он стоял у окна, смотрел на снег и не думал ни о чём. Просто стоял и дышал. — Ты уже встал? Голос Пети был хриплым — со сна. Илья обернулся. Петя сидел на кровати, тёр глаза. Волосы у него были растрёпанные, хвост почти расплелся. — Доброе утро, — сказал Илья. — Доброе, — ответил Петя. — Ты рано. — Я не будил тебя. — Я знаю, — Петя зевнул. — Ты обычно тихо встаёшь. Илья не знал, что ответить. Петя заметил, что Илья смотрит на него, и перевёл взгляд на его грудь. — Ты в моём свитере, — сказал он. Илья почувствовал, как щёки начинают гореть. — Я забыл его снять, — сказал он. — Прости. — Не извиняйся, — ответил Петя. — Тебе идёт. Он сказал это так спокойно, будто ничего особенного не произошло. Илья не знал, краснеет он или нет, но щёки определённо горели. — Тебе не холодно? — спросил Илья. — Нет, — ответил Петя. — Я в футболке. — Ты замёрзнешь. — Не замёрзну. Петя встал, потянулся — и его хвост окончательно расплелся. Волосы упали на плечи, и Петя не стал собирать их обратно. Так, с распущенными волосами, он выглядел иначе — мягче, моложе. — Красиво, — сказал Илья. Петя посмотрел на него. — Что? — Волосы. Распущенные. Петя коснулся пряди, будто проверяя, о чём говорит Илья. — Неудобно, — сказал он. — Но иногда можно. Он подошёл к окну, встал рядом с Ильёй. Они стояли вдвоём у окна, смотрели на снег, и это молчание было правильным. — Как спалось? — спросил Петя через минуту. — Хорошо, — ответил Илья. — Тепло. — Я опять тебя обнимал? Илья замялся. — Да, — сказал он. — Я во сне не контролирую, — сказал Петя. — Если неудобно — буди. — Мне не неудобно, — быстро сказал Илья. — Мне… нормально. Петя посмотрел на него. Долго. Внимательно. Илья чувствовал его взгляд на своей щеке и не знал, куда деть глаза. — Хорошо, — сказал Петя. — Тогда ладно. Он отошёл от окна и начал собирать волосы в хвост. Илья смотрел на его пальцы, которые ловко закручивали пряди, и почему-то было приятно на это смотреть. — Пойдём завтракать, — сказал Петя, убирая резинку. — Они там, наверное, уже всё съели. — А ты не хочешь остаться? — спросил Илья. — Ещё немного. Петя посмотрел на него. — Хочешь, чтобы я остался? Илья не знал, что ответить. Потому что да. Он хотел. Хотел, чтобы Петя остался ещё на несколько минут. Хотел, чтобы они просто стояли у окна и молчали. — Да, — сказал Илья. Петя кивнул. Подошёл обратно к окну, встал рядом. — Хорошо, — сказал он. — Ещё немного. Они стояли у окна. Снег падал за стеклом, солнце отражалось от сугробов, и было тихо. Илья чувствовал Петино плечо рядом — почти касалось его. — Петь, — сказал он. — М? — Почему ты никогда не спрашиваешь, почему я смотрю на тебя. — Я знаю, — ответил Петя. Илья замер. — Знаешь? — Я не всегда понимаю, что люди хотят сказать, — сказал Петя. — Но когда на меня смотрят так, как ты… я понимаю. Илья не знал, что сказать. Сердце колотилось где-то в горле, и он боялся, что Петя услышит его стук. — И что ты думаешь? — спросил Илья. — Я думаю, что ты ещё не готов, — ответил Петя. — И я подожду. Он сказал это так же спокойно, как говорил всё остальное. Илья смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. — Пойдём, — сказал Петя. — Правда, завтракать. Он первым отошёл от окна и направился к двери. Илья стоял и смотрел ему вслед. На распущенные волосы, которые Петя так и не собрал. На его спину в тонкой футболке. На его пальцы, которые уже не держали резинку. — Петь, — позвал Илья. Петя остановился, обернулся. — Я, наверное, тоже что-то понимаю, — сказал Илья. — Только медленно. Петя чуть заметно улыбнулся. — Я умею ждать, — сказал он. — Я уже говорил. Он вышел за дверь. Илья постоял ещё немного у окна, смотря на снег, а потом пошёл за ним. На нём всё ещё был Петин свитер. И это было правильно.

***

Илья спустился на первый этаж следом за Петей. На кухне уже было шумно — Миша стоял у плиты с лопаткой в руке и что-то громко объяснял Владу, который сидел за столом и пил кофе с видом человека, который ещё не проснулся, но уже устал от жизни. Алиса и Аделия сидели рядом, как всегда близко, почти касаясь плечами, и о чём-то шептались. — О, проснулись! — воскликнул Миша, обернувшись. — А мы уже думали, вы до обеда не выйдете. — Мы просто стояли у окна, — сказал Илья, садясь за стол. — Смотрели на снег, — добавил Петя, садясь рядом. Миша перевёл взгляд с одного на другого. — Прям как старики, — сказал он. — Ладно, садитесь, яичница почти готова. — Опять ты готовишь? — спросила Алиса. — А кто ещё? Влад не умеет, Петя спал, вы с Аделией сидели и шептались. — Мы не шептались, — возразила Аделия. — Мы обсуждали важные вещи. — Какие? — Женские. Миша фыркнул, но продолжать не стал. Он разложил яичницу по тарелкам, и все принялись за завтрак. Илья ел и смотрел на компанию. Как всегда, ему было хорошо здесь. Среди этих людей он чувствовал себя своим, даже несмотря на то, что знал их всего несколько месяцев. И даже несмотря на то, что он всё ещё не сказал Пете того, что хотел сказать. На нём всё ещё был Петин свитер. Он ощущал его на коже как напоминание о том, что Петя был рядом. Что Петя дал ему этот свитер, потому что Илья замёрз. Что Петя обнимал его во сне. Что Петя стоял у окна и говорил: «Я подожду». Илья опустил глаза в тарелку. — Ты чего красный? — спросил Миша. — От плиты жарко, — соврал Илья. — Я не жарю уже пять минут. — У меня терморегуляция плохая. Миша хмыкнул, но не стал допытываться. Влад, сидевший напротив, поднял бровь, но ничего не сказал. Петя смотрел в телефон, но Илья заметил, как он краем глаза посмотрел на него — и чуть заметно улыбнулся.

***

— Идём на улицу, — объявил Миша, когда тарелки были убраны. — Снег, солнце, классно же! — Там холодно, — сказала Алиса. — Мы будем двигаться, и будет тепло. — Я не хочу мёрзнуть. — Я дам тебе свои перчатки, — сказала Аделия. — У тебя маленькие руки. — Влад, дай свои. Влад молча снял перчатки и протянул Алисе. Та улыбнулась. — Спасибо. — Не за что, — ответил Влад и взглянул на Мишу. — Ты тоже надень что-то тёплое. — Я и так в пуховике. — Ты в лёгкой куртке. — Это пуховик! Ты просто не разбираешься. Влад закатил глаза, но спорить не стал. Он подошёл к шкафу, достал ещё один шарф и молча намотал на шею Мише. — Теперь не замёрзнешь, — сказал он и отошёл. Миша открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Уши у него стали красными. Илья улыбнулся. Ему нравилось смотреть на них. Петя тоже смотрел. — Они всегда такие, — тихо сказал он, подходя к Илье. — Я заметил, — ответил Илья. — Это мило. — Это странно, — сказал Петя. — Но мило. Они надели куртки, шапки, шарфы и вышли во двор.

***

Снег хрустел под ногами. Солнце светило ярко, но не грело — декабрьское солнце вообще не греет. Илья сделал глубокий вдох и почувствовал, как холодный воздух наполняет лёгкие. — Красиво, — сказал он. — Да, — согласился Петя. Миша уже нырнул в сугроб, пытаясь слепить снежок, но провалился по пояс и теперь смеялся, пытаясь выбраться. Влад подошёл к нему, протянул руку, и Миша ухватился за неё, вылезая, весь в снегу. — Ты как ребёнок, — сказал Влад, отряхивая его. — А ты как дедушка, — ответил Миша. Влад засмеялся. Редко, но он умел смеяться — и когда смеялся, становился совсем другим. Мягче, моложе. — Давайте лепить снеговика! — предложила Алиса. — Давайте! — поддержала Аделия. Все разбились на пары. Миша и Влад взялись за нижний ком, Алиса и Аделия — за средний, Илья и Петя остались за голову. — Ты умеешь лепить снеговиков? — спросил Илья, набирая снег в ладони. — Нет, — честно ответил Петя. — Но я умею делать ровные шары. Он показал. Его снежный ком получился идеально круглым — аккуратным, ровным, будто выточенным на станке. Илья посмотрел на свой — кривой, с неровностями, и вздохнул. — У тебя талант, — сказал он. — У меня опыт, — ответил Петя. — Я в детстве лепил много. — Ты был ребёнком? — Я был ребёнком, — серьёзно сказал Петя. — Это было давно. Илья засмеялся. Ему нравилось, как Петя шутит — сухо, спокойно, будто не шутит вообще. Но Илья понимал, что это шутка. И от этого становилось тепло. Они слепили голову. Водрузили её на снеговика. Аделия нашла ветки для рук, Алиса — камушки для глаз. Миша отдал свой шарф, чтобы повязать снеговику на шею. — Теперь он красивый, — сказал Миша. — Как ты, — добавил Влад. Миша замер. Посмотрел на Влада. Тот стоял с каменным лицом, но в уголках губ пряталась улыбка. — Это был комплимент? — спросил Миша. — Нет, — сказал Влад. — Просто констатация факта. Миша открыл рот, чтобы возразить, но передумал. У него снова покраснели уши. Алиса и Аделия стояли в стороне и смотрели на снеговика. Алиса взяла Аделию за руку — просто так, не думая. Аделия сжала её пальцы в ответ. Илья заметил это. И Петя тоже заметил. — Им хорошо, — сказал Петя. — Да, — ответил Илья. — Хорошо, что мы знаем. — Мы никому не скажем. — Я знаю. Они постояли ещё немного, глядя на снеговика. Потом Миша предложил устроить битву снежками. — Я первый! — закричал он и запустил снежок в Влада. Тот увернулся, но не до конца — снежок задел плечо. — Ах ты… — Влад нагнулся, набрал снега. И началось. Илья не успел среагировать — в него прилетел снежок от Алисы. Он обернулся, удивлённый, но она уже смеялась, прячась за Аделию. — Война! — крикнул Илья и запустил в ответ. Петя стоял в стороне и смотрел на них всех, не пытаясь участвовать. Он стоял, засунув руки в карманы, и просто наблюдал иногда посмеиваясь. — Петя, ты не будешь? — крикнул Илья, запыхавшись. — Нет, — ответил Петя. — Мне нравится смотреть. — Ты как кот, — сказал Илья. — Я не кот, — ответил Петя. — Я просто наблюдательный. Илья засмеялся и запустил в него снежок. Петя не увернулся — он просто стоял и смотрел, как снежок рассыпается о его грудь. — Ты даже не пытался увернуться, — сказал Илья. — Зачем? — спросил Петя. — Снег не больно бьёт. — Но ты можешь замёрзнуть. — Ты мне дашь мой свитер, — сказал Петя. — Если я замёрзну. Илья покраснел. Он не знал, шутит Петя или говорит серьёзно. Но в голосе Пети была та самая спокойная уверенность, которая не позволяла сомневаться. — Дам, — ответил Илья. Петя чуть заметно улыбнулся. — Тогда я не боюсь холода. Они провели на улице ещё час. Лепили снежки, бегали, смеялись. Илья забыл о том, что замёрз, забыл о том, что вчера дрожал. Он просто был здесь, с ними, и это было хорошо.

***

Внутри было тепло. Все разделись, повесили мокрые куртки сушиться. Миша сразу побежал на кухню — искать что-то горячее. Влад пошёл за ним, чтобы он не сжёг его кухню. Алиса и Аделия устроились на диване, укрывшись общим пледом. Петя и Илья остались в прихожей. — Ты замёрз? — спросил Петя. — Немного, — ответил Илья. — Держи, — Петя протянул ему сухую футболку, которую держал в руках. — Я взял из своей комнаты, когда заходил. — Ты специально? — Я специально, — сказал Петя. — Ты всегда мёрзнешь. Илья взял футболку. Она была чистой, сухой, пахла Петей. — Спасибо, — сказал он. — Переоденься, — сказал Петя. — Я подожду. Илья ушёл в ванную. Переоделся. Петиин свитер он снял с сожалением, но натянул Петину футболку — и снова почувствовал тот самый сандаловый запах. Когда он вернулся, Петя стоял в коридоре и смотрел в телефон. Но когда Илья вышел, убрал его. — Идём, — сказал Петя. — Они уже начали играть.

***

Миша и Влад сидели за столом и раскладывали карты. Алиса и Аделия смотрели на них с дивана, укрывшись пледом. — Мы играем в «Монополию», — объявил Миша. — Хотите? — Я не умею, — сказал Илья. — Я научу, — сказал Петя. Они сели за стол. Петя объяснил правила — кратко, чётко, без лишних слов. Илья слушал и почти ничего не понимал, но когда они начали играть, Петя подсказывал ему — тихо, незаметно, так, чтобы никто не услышал. — Ты опять помогаешь ему, — заметил Миша. — Я не помогаю, — спокойно ответил Петя. — Я объясняю правила. — Ты объясняешь ему, что купить. — Это часть правил. Миша вздохнул, но продолжать не стал. Илья выиграл — не потому, что умел играть, а потому что Петя подсказывал. — Тебе везёт, — сказал Миша. — Мне помогают, — ответил Илья и посмотрел на Петю. Петя ничего не сказал. Но чуть заметно улыбнулся.

***

К вечеру все устали. Фильм, который включил Влад, смотрели в полглаза. Миша почти уснул на плече Влада. Алиса и Аделия задремали на диване, укрывшись одним пледом. Влад вместо фильма смотрел на Мишу. Илья сидел на ковре, прислонившись к дивану. Петя сидел рядом, на полу, как и в прошлый раз. — Устал? — спросил Петя. — Да, — ответил Илья. — Но хорошо. — Хорошо — это когда устал от хорошего, — сказал Петя. — Откуда ты знаешь? — Я знаю, — сказал Петя. — Я сегодня тоже устал. Но хорошо. Они замолчали. За окном падал снег, тихо, почти неслышно. — Петь, — сказал Илья. — М? — Ты правда подождёшь? — Правда, — ответил Петя. — Даже если я буду долго? — Я умею ждать, — сказал Петя. — Я уже говорил. Илья повернул голову и посмотрел на него. Петя смотрел в ответ — прямо, спокойно, как всегда. — Я ещё не готов, — сказал Илья. — Я знаю, — ответил Петя. — Но я хочу быть готовым. — Ты будешь, — сказал Петя. — Я рядом. Илья снова посмотрел в окно. Снег падал. В комнате было тихо. Илья почувствовал, как Петя коснулся его руки — легко, почти невесомо. Просто накрыл ладонью его пальцы. Илья не отдёрнул руку. Он оставил её лежать под Петиной ладонью и подумал: «Я, кажется, уже готов. Но боюсь признаться даже себе». Они сидели так несколько минут. Потом Илья перевёл взгляд на Петю — и улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что ты есть. Петя сжал его пальцы чуть сильнее — на секунду, потом отпустил. — Пойдём спать, — сказал он. — Завтра новый день. Они поднялись, пожелали спокойной ночи остальным и пошли на второй этаж.

***

Илья переоделся в свою футболку — Петину он аккуратно сложил и положил рядом с кроватью. Свитер Пети он не снял. В нём было тепло, уютно, правильно. Петя лёг на свою часть кровати, натянул одеяло. Илья лёг на свою. — Петь, — сказал он. — М? — Ты не будешь сегодня обнимать меня во сне? Петя повернул голову к нему. — Не знаю. Я не контролирую. — А если я хочу, чтобы ты обнимал? Тишина повисла в комнате. Илья почувствовал, как сердце заколотилось где-то в горле. Он не знал, зачем сказал это. Но сказал. Петя молчал. Потом Илья услышал, как он убрал одеяло с себя и подвинулся к его части кровати. — Подвинься, — сказал Петя. Илья подвинулся. Петя лёг рядом — на его части, под его одеяло. Лег на спину, глядя в потолок. — Так лучше? — спросил Петя. — Да, — ответил Илья. — Тогда спи. Илья закрыл глаза. Рядом было тепло. Он чувствовал дыхание Пети, слышал, как тихо бьётся сердце. — Петь, — сказал он через минуту. — М? — Я, кажется, тоже знаю. — Что? — Что я чувствую. И что я хочу сказать. Просто мне страшно. — Я уже говорил — я подожду. Илья открыл глаза. Повернул голову. В темноте он видел Петино лицо — спокойное, привычное. — А если я скажу сейчас? — спросил Илья. Петя повернул голову к нему. — Скажи, — сказал он. Илья глубоко вздохнул. Открыл рот. Закрыл. — Не сейчас, — сказал он. — Прости. Я не могу. Петя смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Не сейчас. — Ты не злишься? — Нет. Я же сказал — я умею ждать. Илья выдохнул. Он почувствовал, как напряжение отпускает плечи. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что ты не давишь. Петя не ответил. Он просто придвинулся ближе и обнял Илью. Крепко, уверенно. Илья уткнулся лицом в его плечо и почувствовал, как внутри разливается тепло. — Ты не уйдёшь? — спросил Илья. — Нет, — ответил Петя. — Я здесь. Они лежали в обнимку в темноте, слушая, как за окном падает снег. Илья чувствовал Петино дыхание на своей макушке, его руки на своей спине, его тепло — настоящее, живое, своё. — Петь, — тихо позвал Илья. — М? — Мне хорошо. — Мне тоже, — ответил Петя. Илья закрыл глаза. Он не знал, что будет завтра. Не знал, когда он сможет сказать то, что хочет сказать. Но сейчас, в этой комнате, в темноте, под звук падающего снега, ему было спокойно. Впервые за долгое время — спокойно. Он заснул в Петиных объятиях, чувствуя, как его дыхание становится ровным и глубоким. И впервые за долгое время он быстро заснул.