Вне сети

Все началось в пятницу вечером с селфи Денки, где он выглядел как человек, чей мозг совершил самовыпил. Подпись гласила: «Выходные официально начались. Кто самый ленивый в этом общежитии? Спойлер: не я». Шинсо, который в этот момент сидел в двух метрах за стенкой и методично поедал чипсы, не выдержал. Он напечатал в комментариях: «Странно, а по твоему профилю не скажешь. Ты уверен, что у тебя не развилась фотосинтетическая форма жизни прямо на диване?» Денки, получив уведомление, подавился газировкой. Он ответил со скоростью света: «Сказал человек, чья единственная социальная активность — душнить в комментах. Иди поспи, Шинсо, твои круги под глазами скоро начнут требовать отдельный паспорт». Через пять минут об этом знали все. В общем чате 1-А начался хаос. Киришима ставил ставки на «кровопролитие», а Бакуго написал: «Если вы, идиоты, не перестанете пиликать своими телефонами, я взорву этот роутер к чертям собачьим!» Мина создала канал «Битва Титанов: Тупица против Сони» и уже продавала попкорн. В реальности — гробовая тишина. Через десять минут Шинсо вышел на кухню. Денки стоял у холодильника, как статуя, и с остервенением печатал что-то в телефоне, высунув язык от усердия. Шинсо молча налил воды. Денки молча достал пакет молока, причем сделал это так, будто совершал акт великого героизма. Они смотрели друг на друга с таким презрением, будто один из них — Гитлер, а второй — человек, который не моет за собой кружку (спойлер: это был Денки). Шинсо вернулся в комнату и выложил сторис: фото дверного проема Денки с подписью: «За дверью номер 102 обнаружен вид: "Электрический болван в естественной среде". Питается вай-фаем и чужими нервами». Денки взвизгнул от возмущения так, что у него чуть не выпал телефон. Он ответил сторис, где сфотографировал дверь Шинсо с подписью: «А здесь обитает "Адепт Депрессии". Боится солнечного света и живых людей. Осторожно, вызывает зевоту». Кульминация наступила, когда Шинсо выложил фото их общей раковины: «Кто-то оставил там тарелку. Полагаю, это научный эксперимент по выращиванию новой цивилизации из остатков лапши». Денки вылетел из комнаты, как ужаленный. Он ворвался в комнату Шинсо, забыв, что на нем надеты пушистые тапочки-зайцы. — Ты реально выложил это?! — взвизгнул Денки, размахивая телефоном, как магическим жезлом. — Ты хоть знаешь, сколько у меня там просмотров?! Ты позоришь мой бренд, Фиолетовый! Шинсо сидел в кресле с таким видом, будто он — судья на верховном процессе, а не парень в растянутой футболке. — Мой "бренд" — это интеллектуальный сарказм, — невозмутимо ответил Шинсо. — А твой "бренд" — это когда ты пытаешься включить тостер, а он взрывается. — Это было один раз! — Денки начал тыкать пальцем в грудь Шинсо. — И вообще, твои сторис — это отстой! Твой самый популярный пост — это фото твоего кота, который даже не твой, а соседский! Шинсо прищурился. Он медленно встал, возвышаясь над Денки. — Хочешь доказать, что ты популярнее? Давай устроим честный бой. Кто соберет больше лайков на "самом унизительном фото напарника". Денки замер. В глазах Шинсо был такой азарт, что Денки забыл, что он собирался кричать. — Ты... ты реально хочешь объявить мне войну мемов? — Я хочу, чтобы ты наконец-то перестал прикрываться комментариями и доказал, на что ты способен, — Шинсо сделал шаг вперед, и Денки невольно отступил, уперевшись спиной в шкаф. — Но предупреждаю: у меня в запасе есть фото того, как ты пытаешься распутать наушники зубами. Денки сглотнул. Это было низко. Это было подло. Это был вызов, который он не мог проигнорировать. — Ты сам напросился, Соня. Завтра все узнают, что ты носишь носки с утками. Шинсо усмехнулся: — Попробуй, Пикачу. А пока... — он выхватил телефон из рук Денки и быстро сделал селфи, где Денки выглядел максимально растерянным, — ...это пойдет в мой следующий пост с подписью "Нашел заблудившееся дитя". Денки взвыл, осознав, что только что проиграл первый раунд, и кинулся отбирать телефон, окончательно забыв, что они вообще-то здесь «враждуют». Следующие двое суток общежитие 1-А превратилось в поле боя, за которым наблюдал весь интернет. Это уже не было просто соревнованием — это стало войной на истощение. Хитоши выложил фото Денки, где тот в три часа ночи, с заспанным лицом и в пижаме с пикачу, пытается вскрыть пачку чипсов зубами, с подписью: «Герой Японии в поисках пропитания. Уровень опасности: 0. Уровень нелепости: зашкаливает». Денки ответил моментально: он сделал коллаж из Хитоши, который заснул в библиотеке с открытым ртом, пририсовав ему в фотошопе слюни и надпись: «Будущее правосудия спит на посту. Разбудите его, если найдете что-то интереснее, чем храп». Напряжение росло. В коридорах они стали пересекаться еще реже, но когда это случалось, в воздухе буквально летали электрические разряды, смешанные с тяжелыми взглядами Хитоши. Каждый раз, когда Денки заходил в соцсети, он чувствовал, как у него дергается глаз. Шинсо перестал просто постить мемы — он начал «мониторить» каждый шаг Каминари, что заставляло того чувствовать себя под прицелом снайпера. Вечером третьего дня Денки не выдержал. Он просматривал ленту и увидел, что Хитоши выложил «архивное» видео, где Денки во время тренировки случайно падает в фонтан, причем видео было замедлено и дополнено эпичной музыкой из «Титаника». — Всё, — прошипел Денки, глядя на экран. — Это война. Он резко встал с кровати, нажал кнопку «Начать трансляцию» в своей социальной сети, даже не проверив настройки, и, держа телефон перед лицом, решительно направился к комнате Хитоши. В чате стрима тут же начали лететь комментарии: «Куда ты идешь?!», «О боже, это сейчас происходит?!». Денки не стучал. Он с ноги распахнул дверь Хитоши, чуть не сломав петли. Хитоши сидел в кресле, расслабленно листая ленту, и в его глазах отражался свет экрана. Увидев Денки, который вломился к нему с включенной камерой, Хитоши не вскочил и не закричал. Он просто медленно отложил телефон в сторону, его взгляд стал тяжелым и пронзительным. — Ты серьезно, Каминари? — голос Хитоши прозвучал низко, вибрирующе, почти опасно. — Да, я серьезно! — Денки, подпитываемый адреналином и азартом, подошел вплотную к Хитоши. Его рука с телефоном дрожала. — Твой последний пост — это за гранью! Я пришел потребовать сатисфакции. И весь мир сейчас на это посмотрит! В чате трансляции началось безумие: количество зрителей росло в геометрической прогрессии. «Они сейчас подерутся!», «О боже, Шинсо выглядит так, будто сейчас его съест!», «Каминари, беги!». Хитоши медленно встал. Он был выше Денки, и его присутствие в маленькой комнате мгновенно задавило всю напускную храбрость блондина. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Денки. Свет от экрана телефона, который Денки всё еще держал направленным на них двоих, падал на лицо Хитоши, подчеркивая каждую резкую черту. — Ты хочешь «шоу» для своих подписчиков? — тихо спросил Хитоши, глядя прямо в камеру, а затем перевел взгляд на Денки. Его голос звучал так близко, что Денки почувствовал тепло его дыхания. — Ты уверен, что готов к тому, что произойдет дальше? Денки замер. Он хотел сказать что-то колкое, хотел пошутить, но слова застряли в горле. Воздух в комнате стал наэлектризованным — и не только из-за причуды Денки. Хитоши смотрел на него так, словно видел насквозь все его игры, все его попытки привлечь внимание и всё то скрытое напряжение, которое они оба старательно игнорировали три дня. — Ну? — Хитоши подался еще ближе, почти касаясь носом лба Денки. — Продолжай стрим. Дай им то, чего они ждут. Денки лихорадочно соображал, что сказать, в то время как комментарии в чате неслись с такой скоростью, что превратились в сплошной поток текста. Он понял, что перегнул палку, но отступать было поздно — и, честно говоря, он не хотел этого делать. — Я... я жду извинений, — выдавил Денки, хотя его голос заметно дрогнул. Хитоши коротко усмехнулся, и эта улыбка была самой опасной вещью, которую Денки когда-либо видел. — Извинения? Ладно. Давай договоримся так: если я извинюсь, ты удаляешь аккаунт на неделю. Если нет — ты признаешь, что проиграл эту войну. В комнате повисла тишина, которую прерывал только тихий треск электричества, исходящий от Денки, и бешеное биение сердец обоих. Весь интернет замер, ожидая ответа. Денки застыл. В голове — пустота, в чате — бесконечный поток смайликов, криков «О ЧЕМ ОНИ ГОВОРЯТ?» и падающих цифр зрителей. Его палец завис над экраном, готовый нажать «завершить», но Хитоши оказался быстрее. Шинсо не стал ждать ответа. Он резко, почти властно перехватил запястье Денки — то самое, в котором он держал телефон, — и притянул блондина к себе. Хватка была стальной, не оставляющей шанса на побег, а вторая рука Шинсо легла на поясницу Денки, прижимая его вплотную. Денки вскрикнул от неожиданности, и телефон в его руке качнулся, на секунду показав потолок, потом мельком их лица, а затем — чисто случайно — удачно упал на кровать, продолжая трансляцию. Камера теперь снимала их сбоку, с выгодного ракурса, показывая лишь силуэты. — Эй, я... — начал было Денки, но Хитоши заткнул его. Он подался вперед и впечатался в губы Денки. Это не было «милым» поцелуем для фанатов. Это был поцелуй-заявление. В нем чувствовалась вся накопленная за три дня раздражительность, всё скрытое желание и азарт, который они до этого выплескивали в едкие комментарии. Денки охнул прямо в губы Шинсо, его ладони инстинктивно вцепились в плечи Хитоши, сминая ткань его футболки. По комнате пробежала яркая искра — неконтролируемый разряд статики, который заставил волосы Денки встать дыбом, а в комнате на секунду мигнул свет. Хитоши отстранился лишь на миллиметр, тяжело дыша, и прижался лбом к его лбу. Его глаза были темными, а в них читалось торжество. — Ну, — прошептал Шинсо, его голос был хриплым и низким, — кажется, это раунд за мной. В чате трансляции творился апокалипсис. Тысячи сообщений пролетали за секунду: «ОНИ ЧТО, ЦЕЛУЮТСЯ?!», «КТО-НИБУДЬ, СКАЖИТЕ, ЧТО ЭТО БЫЛ ПРАНК!», «МОЙ МОЗГ ПЕРЕГРЕЛСЯ!». Денки, с распухшими от поцелуя губами и совершенно потерянным видом, посмотрел на телефон, который всё еще транслировал их «поражение» на весь Юэй. — Мы... мы всё еще в эфире, — пробормотал он, чувствуя, как лицо заливает краска, которая могла бы посоперничать с цветом волос Киришимы. Шинсо медленно обернулся к телефону, посмотрел в камеру и, не сводя глаз с Денки, который был в его руках, коротко и лениво произнес: — Конец стрима. Подписка отменяется. Он протянул руку и нажал кнопку завершения. Тишина, накрывшая комнату, была оглушительной. Теперь, когда интернет-аудитории больше не было, осталась только реальность: маленькая комната, сбивчивое дыхание и осознание того, что теперь им обоим придется как-то объясняться перед всем классом. Денки нервно хихикнул, глядя на Хитоши. — Ну... — начал он, пытаясь вернуть свою маску шутника, — это было довольно... «вирально». Шинсо притянул его обратно, утыкаясь носом в его шею. — К черту виральность, Каминари. Ты обещал признать поражение. Денки почувствовал, как по спине пробежала дрожь, и, окончательно сдаваясь, обвил руками шею Хитоши. — Ладно, ладно. Ты победил. Но если ты завтра выложишь это в сторис... — Не выложу, — прервал его Хитоши, прижимая сильнее. — Это видео теперь только для моего личного архива. В комнате Хитоши было тихо, если не считать сбивчивого дыхания и того, как электричество от причуды Денки едва заметно потрескивало в воздухе, заставляя ворсинки ковра слегка приподниматься. Шинсо не собирался отпускать его. Он чувствовал, как Каминари до сих пор слегка дрожит — то ли от избытка адреналина, то ли от того, что произошло что-то, к чему они оба шли окольными путями несколько месяцев. Хитоши снова сократил расстояние, на этот раз медленнее, давая Денки время отступить. Но Денки не сдвинулся ни на дюйм. Напротив, он сам подался вперед, вжимаясь в Шинсо так, будто пытался просочиться сквозь него. Поцелуй стал другим — глубоким, жадным, лишенным той показной агрессии, которая была минутой назад. Хитоши запустил пальцы в растрепанные светлые волосы на затылке Денки, слегка потянув их вниз, заставляя того запрокинуть голову. Денки отозвался глухим стоном, его пальцы вцепились в плечи Шинсо так крепко, что, казалось, оставляли следы на ткани. — Ты... — Денки с трудом оторвался от его губ, прерывисто дыша, — ты всегда был такой... решительный? Или это интернет на тебя так действует? Хитоши тихо рассмеялся, и этот звук, вибрирующий прямо у Денки на губах, заставил его сердце пропустить удар. — Интернет просто дал мне повод не ждать, — прошептал Шинсо. — Мне надоело смотреть, как ты флиртуешь со всем миром через экран, когда я хотел, чтобы ты смотрел только на меня. Он снова приник к губам Денки, на этот раз более настойчиво, ведя его назад к кровати. Они двигались неловко, постоянно задевая друг друга, смеясь от того, насколько это было далеко от «эпичных сцен» в кино, о которых так любили писать фанаты. Денки повалился на кровать, потянув Шинсо за собой. Тапочки-зайцы слетели с его ног в разные стороны, врезавшись в ножку стола. — Слушай, — Денки, лежа под Хитоши, поправил его воротник, — мы же понимаем, что завтра в столовой будет твориться настоящий ад? Весь класс будет пытаться выведать подробности. Хитоши, который уже успел устроиться поудобнее, положив голову на плечо Денки, только хмыкнул. — Пусть пытаются. Впервые за долгое время я не хочу выкладывать ни одного поста. Знаешь, почему? — Почему? — Денки провел рукой по волосам Шинсо, чувствуя, как тот расслабляется под его прикосновением. — Потому что это единственное, что у нас есть, чего не будет в ленте новостей, — Шинсо поднял голову и посмотрел на него с той редкой мягкостью, которую никогда не показывал на людях. — Никаких лайков, никаких комментариев, никаких ставок. Только мы. Денки улыбнулся — искренне, без привычной шутливой маски, которая всегда была на нем в присутствии других. — Звучит как план. Но если кто-то из них попробует подшутить над нами в сети... — Я лично заблокирую их всех, — серьезно пообещал Хитоши, прежде чем снова накрыть его губы своими. В комнате стало темно, если не считать тусклого индикатора на спящем телефоне, который теперь лежал экраном вниз. Весь мир снаружи, весь этот шумный, требовательный интернет, больше не имел значения. Они оставили его за дверью вместе с «войной», решив, что личное счастье — это единственная вещь, которая не нуждается в репостах. Хитоши целовал его так, словно хотел стереть все те дни, когда они обменивались колкостями в комментариях вместо того, чтобы просто подойти друг к другу. Его руки, обычно такие спокойные, сейчас блуждали по спине Денки с какой-то собственнической настойчивостью, прижимая его к себе так тесно, что Денки перестал понимать, где заканчивается его собственное дыхание и начинается дыхание Шинсо. — Ты... — выдохнул Денки, когда они на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха. Его губы были покрасневшими, а волосы, и без того беспорядочные, превратились в полное гнездо. — Ты действительно решил, что поцелуй — это лучший аргумент в споре? Хитоши усмехнулся, прикусив нижнюю губу Денки, заставляя того тихо вскрикнуть. — Это самый эффективный аргумент. Ты замолчал, не так ли? — У меня просто перегорели предохранители, — пробормотал Денки, чувствуя, как по венам разливается приятное тепло, совершенно отличное от его обычной электрической причуды. Шинсо снова притянул его к себе, на этот раз укладывая на подушки. Он навис сверху, закрывая собой всё пространство. В этом жесте было столько защиты, столько негласного признания, что у Денки защипало в глазах. Все эти мемы, все эти попытки «переиграть» друг друга в интернете — всё это было лишь кривой, нелепой дорогой к тому, чтобы оказаться здесь. Хитоши медленно перевел поцелуи с губ на челюсть Денки, проходясь по ней короткими, дразнящими прикосновениями. Денки невольно откинул голову назад, открывая доступ к шее, и почувствовал, как рука Хитоши уверенно легла на его грудь, прямо там, где сердце колотилось с бешеной скоростью. — Ты такой шумный в сети, — прошептал Шинсо куда-то в кожу шеи, отчего Денки вздрогнул. — Но здесь... ты такой тихий. Мне нравится. — Я просто... я просто боялся, что если буду собой, ты решишь, что я идиот, — тихо признался Денки, и это было первое честное предложение за все три дня «войны». Хитоши поднял голову, посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде читалось полное, абсолютное принятие. — Денки, — он редко называл его по имени, и от этого звука по спине Денки пробежала волна мурашек. — Я видел, какой ты, когда не пытаешься казаться крутым перед аудиторией. Ты идиот, конечно. Но ты мой идиот. Денки рассмеялся — искренне, без тени притворства — и притянул Хитоши обратно. В этом поцелуе не было никакой борьбы, никакой попытки доказать превосходство. Это было примирение, которое они искали всё это время. Телефон на кровати в последний раз вибрировал, принимая поток сообщений от Мины и Киришимы, а потом окончательно погас, погружая комнату в мягкую темноту. Остались только их дыхание, тепло их тел и осознание того, что завтрашний день в Юэй будет чертовски сложным, но, честно говоря, это стоило того. Интернет после того стрима превратился в настоящий эпицентр хаоса, где теории заговора сменились коллективным экстазом. Как только видео с «поцелуем примирения» разлетелось по сети, соцсети буквально взорвались, а хэштег #BrainShock стал абсолютным рекордсменом по упоминаниям за всю историю существования платформы. Люди, которые до этого с попкорном наблюдали за их идиотской «войной мемов», мгновенно сменили гнев на милость, превратив этих двоих в главных кумиров поколения. Это не было похоже на типичную картинную любовь героев из глянцевых журналов; это было живое, настоящее и до боли узнаваемое, ведь каждый второй подросток узнал в их нелепых подколах и внезапном поцелуе свои собственные попытки выразить симпатию через дурачество. Книжные магазины отреагировали быстрее, чем можно было представить, и уже через неделю полки ломились от биографических очерков и сборников эссе под общими названиями вроде «Электричество и разум: история одного цифрового романа». Авторы пытались анализировать их переписки, делая вид, что в мемах про грязную посуду скрыт глубокий философский подтекст, а фанаты скупали всё подряд, от футболок с надписями «Я видел, как это случилось в прямом эфире» до коллекционных худи с принтами их случайных комментариев. Коммерческий успех был ошеломляющим, ведь их история стала первым случаем в истории страны, когда «служебный» роман между будущими героями стал достоянием общественности в таком формате, и это сделало их ближе к обычным людям, чем любой официальный пресс-релиз. Сами Шинсо и Каминари в это время стали негласными королями интернета, хотя и предпочли уйти в тень. Их «роман эпохи» постоянно обсуждали в ток-шоу, где приглашенные эксперты по психологии часами спорили о том, как агрессивная цифровая среда может способствовать развитию здоровых чувств. Тем временем на улицах начали продаваться лимитированные коллекции аксессуаров, вдохновленные их стилем: браслеты с зарядными портами и худи с фиолетово-желтыми акцентами, которые стали символом новой искренности. Они не стремились к этой славе, но сам факт того, что их неловкая, шумная и абсолютно сумасшедшая история стала эталоном для миллионов, вызывал у Денки лишь гордое самодовольство, а у Шинсо — сдержанную усмешку каждый раз, когда он видел очередной фанарт, где их изображали в виде двух полярных сил, наконец-то нашедших баланс. Они стали той самой парой, на которую смотрели с легкой завистью, ведь они не просто спасали мир, они умудрились превратить свою повседневную жизнь в легенду, оставаясь при этом просто двумя парнями, которые все еще иногда спорили из-за того, чья очередь мыть посуду. Прошло несколько месяцев с того памятного стрима, и шум в прессе постепенно сменился на что-то более теплое и уважительное. Они больше не были для интернета просто «мемной парочкой» или объектом для споров — они стали символом того, что даже за цифровыми масками скрываются обычные, живые люди. И в один из воскресных вечеров, когда в общежитии было тихо, а за окном медленно падал первый снег, Хитоши и Денки решили поставить финальную точку в этой истории, но на своих условиях. Денки выставил камеру на штатив в гостиной, настроив свет так, чтобы он падал мягко и уютно, подчеркивая спокойствие момента, а не суету их привычных будней. Они не собирались устраивать шоу или доказывать что-то хейтерам — им просто захотелось поделиться чем-то настоящим. На фото, которое они выложили в сеть, они оба выглядели непривычно спокойными: Денки, лишившийся своей фирменной «шутовской» ухмылки, смотрел на Шинсо с такой открытой, искренней нежностью, что это пробирало до мурашек, а Хитоши, который обычно держался отстраненно, улыбался — по-настоящему, всей душой, с легким прищуром и той мягкостью, которая предназначалась только одному человеку. В момент, запечатленный на снимке, они целовались, но это не был поцелуй-заявление или поцелуй-вызов; это было просто проявление счастья, пойманное в объектив. Когда пост появился в их профилях, интернет замер на несколько секунд, прежде чем взорваться миллионами теплых реакций. Подпись под фото была предельно простой и короткой: «Вне сети», и это стало лучшим завершением их долгой цифровой эпопеи. Больше не было нужды в едких комментариях, в битвах за лайки или в попытках скрыть чувства за слоями иронии. Мир увидел не героев из заголовков газет, а двух обычных парней, которые наконец-то перестали играть в прятки с самими собой и друг с другом. Это фото стало последним «виральным» событием в их истории, но для них самих оно было лишь началом настоящей жизни, где самые важные моменты не требовали ни подписей, ни репостов, потому что они навсегда оставались только их собственным маленьким миром, свободным от внешнего шума.