Цикл 3:19
10 июля 2026 г., 20:29
Недовольное: «Да хватит реветь!» вырывается измученным хрипом из синтетических лёгких «Шторх», заставляя грудную клетку трещать. «И без тебя тошно», — застревает в горле комом, гаденьким чувством вины и собственной беспомощности.
После падения, в принципе, всё трещало, готовясь вот-вот и распасться, но говорить было особенно тяжело. Может, виною всему стал спёртый кровавый воздух, обволакивающий это место, вызывая огромное желание потерять обоняние на ближайшее *всегда*.
бесят».
дура.
Репликантки вышли в комнату с проржавевшими каталками и лежащими на них исказившимися «Ойле».
Их тут изучали? Что это за место?
Девушка мрачнеет, сжимая пистолет сильнее.
На ознакомительных лекциях об этом месте ничего не говорили, в базе данных отсутствует, отдельной кнопки в лифте минус-какой-то-там-этаж тоже не наблюдалось. Адлер знал про это помещение? …Что за бред.
Гадкое зрелище. Поганое место. Первая на периферии видит, что Девяносто-один вот-вот вырвет своим завтраком здесь же. Если он этим циклом у неё был.
их вине болезни она застряла здесь. Застряла здесь, потеряла Шестьдесят-пятую, оставила тех дур погибать, как настоящий предатель…
«Шторх» с шипением бьет себя по щеке. Хорошо так, что у гештальта из глаз искры бы пошли. Нельзя давать этим мыслям развиваться — с ума сойти недолго.
Где-то сзади идет Тес, перебирая собственные пальцы в нерешительности подойти ближе.
— … сами …те, перс… ма… ос…лось.
Где она оказалась? Что это за место? Где-то под комплексом? Рука. Что с рукой? Левая конечность не отзывается.
Гражданская продолжала плакать, в истерике утирая слёзы грязными руками. Пистолет, измазанный в оксиданте, лежал ряжом. Её даже стало как-то жаль, что ли.С трудом видно конец помещения. Даже с работающим модулем фонарика.
Это и есть *Ад*?
Эта жалость не должна принимать очертаний. Не Ноль-первая ведь предложила взять с собой «Ойле» — это калека Сорок-пятая сделала, а не она! Научились же «Штар» с ними якшаться… Совсем размякли эти дуры, раз принимают помощь от реплики, неспособной держать что-то тяжелее мышки от компьютера… или что они там вообще…***
« — «Штар», берегитесь! — Едва Единица успевает среагировать на звуки за спиной, как раздаются оглушающие выстрелы. Где-то там, позади, откуда шли офицерский модуль «Штар» и «Ойле». Та самая «О-й-л-е».***
Ерунда. Ей просто повезло. Новичкам, как говорят, всегда везет же, да? Та скворушка, Тринадцатая, тоже хорошо обстреляла опытных «Шторх». С3901 не без труда приподнимается, пытаясь не шмякнуться в это месиво из плоти и грязи заново. Адмирал бы побрал эту шахту! Аист молча злилась, пока сова громко роняла печаль над бездыханным телом второго протектора, которому так же не посчастливилось быть в команде «шахтёров». Что ж, мир её корпусу. Ей нужно выбираться. «Шторх» скашивает взгляд на девяносто первую. Им надо выбираться. — Вставай, — в полутьме протектор пересекает расстояние от места падения до Девяносто первой, — если ты, конечно, хочешь сдохнуть здесь — пожалуйста! — Она кладёт здоровую руку на дрожащее плечо девушки, тормоша. — Но я предлагаю всё же прислушаться ко мне и уйти хотя бы из этой комнаты. Не обращает внимания. Хочется взвыть раненым зверем и бросить её здесь. Раздражают. Как же раздражают.***
«А Вы правда ничего никогда не боитесь?» «Правда».Откуда это?
***
Отступает. Нельзя гневу дать сожрать себя. Они — она — сейчас не в той ситуации, чтобы поддаваться эмоциям и тем более — разбрасываться отчасти полезными напарниками. Или, как минимум, просто живыми. — Где… — Сквозь теперь уже тихие рыдания говорит гражданская, поворачивая голову к протектору. — Гд-де мы-ы-ы…. «Шторх» должна защищать тех, кто не может защитить себя сам.Идиотская серия.
***
« — Видала, Первая? — «Штар» как-то самодовольно смотрела на неё, будто сама эту бестолочь учила. — Скоро гражданские будут защищать нас — протекторов. — Иди молча. Тебе должно быть стыдно за то, что «Ойле» защитила тебя, а не ты её. — А тебе? — …***
У них на руках восемь патронов для «Протектора». «Шторх» считает, что это неплохо. «Ойле» кажется — это замечательно (как минимум, лучше сломанных ножниц). Хотелось бы и аисту быть такой же неосведомлённой. К скептицизму во взгляде С3901 добавляется ложечка — да тут целя бочка, по мнению S2991 — противно-скользящего неодобрения, когда она видит, как гражданская реплика позволяет себе подойти ближе положенного, когда они выходили. Почти за руку обняла,「 [][]:[][]:[][] 」
_КАРТА: НЕТ ДАННЫХ_
В следующей комнате Тес — как назвала себя сова (хоть «Шторх» этого не спрашивала. Ей это было неинтересно и ненужно. Реально всё равно) — подошла к пахнущим стариной и просевшим кушеткам, тщательно осматривая их. — Там нет волшебной лестницы наверх. Пойдём отсюда. — Я… Я хотела найти полотенце… или ткань. — Зачем? — О, точно. Внешность. — И так всё обсохнет. Может, с такой внешностью обезумевшие нас за своих примут, пф. — Странно, но, кажется, общаться с «Ойле» …было не так уж и неприятно. В череп, к мозгу, скребётся коготками шепот: Может, стоило поговорить тогда с соседками? Они ведь не заслуживали такой смерти. Никто не заслуживает. Интересно, они бы поняли, что …? Ага, конечно. Дурацкие мысли. Они — разные. Не о чём им мило беседовать, сидя в общежитии и слушая дурацкие песни. Тес ничего не отвечает, насупившись подходя к аисту с опущенной головой, словно провинилась. — Пошли, тут делать нечего. В тускло освещённой комнате стояло полностью разъеденное коррозией кресло наподобие тех, что использовались в допросных комнатах. Девяносто-первая неестественно поёжилась, смотря на него. — …? — Ничего… Просто у меня странное ощущение от… этого места. — «Шторх» пожимает плечами. Неудивительно. Ей тоже не особо здесь нравится. — Хм. Ты случайно не работала в архиве? Тес отрицательно машет головой. — Я вообще… далека от бумажной работы. А что? — Ничего. Думала, может, в документах было что-то. Не знаю, план этого помещения? — Ничем не могу помочь, извините… — Мгм. — Ответ совершенно безрадостный. Складывалось ощущение, будто их шансы выбраться гасли с каждой минутой, проведённой здесь.***
«Будто бы и на «Ойле» она непохожа. Временами, конечно. Мэрц обсуждает свежие сплетни со второй совой в кладовой. А Тес стоит над раковиной. Стоит почти ровно — градусов тридцать от изначального положения — вне зоны их взглядов. Она сейчас вся — непохожа. Разбитая причёска, тремор, плесень в глазах».
***
C3901 Тес не очень нравится. Точнее, она нравится кухарке до определённого момента. Определённый момент знают лишь она и — «Ойле» надеется, что неправа — заболевшие девочки из комнаты на шестом этаже. Это заставляет присматриваться к протектору внимательнее. За единственной — единственной, которая открывалась — дверью, в помещении, похожем на школьный музей, дежурит парочка «деградировавших» сов. Обе реплики переглядываются. В глазах Тес — надежда — смешанная с кухонной плесенью, — что они пройдут тихо. В глазах «Шторх» — другие планы на их, несчастных больных, будущее.***
«… Будь моя воля, я бы вас за все те поганые песни порешала вместе с магнитофоном!»
***
Замертво падают обе, пока протектор в помешательстве добивает бездыханное тело совы, втаптывая её череп в бетонный пол. Смотреть на это противно. Даже не из-за летящего во все стороны, отбивающегося от грязных стен эхом крика, а от гаденького осознания, крадущегося к мозгу. — «Шторх», пожалуйста, прекратите! — Её голос почти срывается на визг, но аист продолжает пинать тела. — Они уже мертвы, хватит! Пойдёмте отсюда! Тес не решается подойти ближе — всё в С3901 выглядит неправильным. В чужих глазах отражается коррозия. Девяносто-первая на миг даже жалеет, что подала голос, но продолжает храбриться перед опасностью, настаивая на своём. S2991 почему-то кажется, что «Шторх» может убить и её. Аист выжидающе смотрит на девушку безумными глазами, дыша также тяжело, будто вот-вот правда набросится. Протектор плюёт в их разбитые лица, игнорируя неодобрительный взгляд гражданской реплики. Тес не видит в её действиях сейчас ничего героического. «Лучше бы просто застрелила. Они ведь тоже когда-то служили Нации» —выдавить из себя необъяснимо страшно. — Пошли. — Холодно отвечает, начиная своё движение к лестнице вниз. Сложно сказать, что чувствовала сама С3901, выбивая из «деградировавших» тел последние остатки разума. Злость. Неконтролируемую ярость за то, что по***
«Я больше этого не вынесу» — маячит в голове у Елиницы, когда та садится на ржавый стул в комнате, напоминавшей аудитории с первого этажа. Место душило своей атмосферой, толкало в ноздри запах отчаяния и смерти. Здесь неприятно болела голова. «Ойле», помешкав, напротив садится. Корпус её покачивается, а сама девушка устало прикрывает глаза, вдыхая в лёгкие затхлый воздух. Скорее всего, сову тоже одолевает головная боль. Как они вообще могли её игнорировать всё это время?***
— А где Шестьдесят-пятая? — Интересуется у хохочущих в дверном проёме скворцов из медблока. Их отношения заметно ухудшились с недавних пор. Обе проглатывали свою обиду друг на друга, пытаясь по-естественному общаться при всех. — А-а… Доброго цикла, фрау «Шторх»! — На секунды растерявшись, выдаёт одна из «Штар». — С3965? Её в шахту отправили этим циклом…Остальное С3901 не слушает.
Как она могла упустить её?
***
Из горла со свистом выходит неясный звук. Протектор не понимает, отчего так гудят глаза, а зубы начинают постукивать. Не понимает, почему взгляд напротив выражает совсем непонятный ей комок из жалости и какого-то неодобрения. Она слегка наклоняется, обхватывая измазанный корпус здоровой конечностью. А S2991 замечает, как реплика перед ней начинает моргать часто-часто, а плечи её подозрительно подрагивают. Она поджимает губы, прежде чем на грани слышимости спросить: — «Шторх»…? Аист хочет как-то ответить: бесшумно открывает рот, заглатывая прокисший воздух, морщится… Но молчит. Нечего ей, видимо, ответить. Или слишком стыдно. Тес понимающе кивает, делает собственные выводы, поднимается и подходит к Единице, мягко кладя ладони на дрожащие плечи. От этого жеста «Шторх» крупно содрогается всем телом, готовая грубо оттолкнуть, а то и ударить. — Не надо. «Ойле» становится ещё чуть ближе, как бы пробуя границы дозволенного. — Всё… в порядке. Тес медленно прижимает протектора к себе, давая ей волю. Волю эмоции пережить, а не быть сильной. Это всегда нужно. Даже — особенно — если ты часть командования, носящая постоянную маску жёсткости, не дающей проживать полный спектр чувств: страх, уязвимость, желание быть защищенной. — О…Отстань, иди…идиотка-а… — Всё ещё пытается отпихнуть от себя. Кто из них, спрашивается, идиотка? С3901 шипит, скулит, но сопротивляется достаточно слабо. Будь она — думает Девяносто-один — в кондиции, и с одной работающей рукой оттолкнула бы лёгкую реплику. Без сомнений. — Я никому ничего не расскажу. — Как можно мягче произносит. -- …!! Ей ведь тоже хочется побыть слабой.***
Когда Тес было плохо — девочки всегда её обнимали. Это единственный верный способ успокоиться. Теперь она должна позаботиться о том, кому плохо. Защиту можно переложить на «Штар» и «Шторх», но не стабилизацию эмоционального состояния.***
В таком положении они и находились. Недолго, конечно, но для аиста — это было слишком. Даже когда слёзы прекратили капать, S2991 не выпускала реплику из своих объятий, тихо покачиваясь в свой выдуманный такт. Её голова тоже невероятно гудела, скреблась изнутри, но сова упорно это игнорировала, сосредоточившись на их дыхании. — От…Отпускай… Всё, хватит… — Говорит, пытаясь придать голосу прежнюю твёрдость, прежнюю уверенность. И «Ойле» отпускает. Заторможенно, но отпускает, присаживаясь на стул рядом. «Униженный» протектор не смотрит в чужие глаза. Она вообще не смотрит в сторону девушки, предпочитая ей совершенно интересные дыры на грязном полу. «Шторх» не знает, что ей сейчас делать. — Вас что-то беспокоит? — осторожно спрашивает, не шевелясь. — … — Это нормально, правда. Не будь я в такой ситуации – тоже бы заплакала. Её перебивают: — Я не плакала. S2991 грустно ухмыляется. Хорошо, что Единица сейчас не видит. — Хорошо. Я бы тоже потеряла контроль над своими эмоциями. Знаете, я ведь ужасно боюсь за своих соседок. Боюсь, что уже не встречусь с ними… — Сама шмыгает, сразу же утирая нос. — Хочу надеяться, что обниму своих подруг… или успею извиниться перед ними. На этом предложении С3901 коробит. Что-то очень неприятное пришло на ум. Тес продолжила: — А вы, «Шторх», заводите с кем-то дружбу? — Я ни с кем не общалась, кроме своей соседки. Мы вместе прилетели с Ротфронта. — Она обречённо вздыхает. — А какой у неё номер? Она была среди тех выживших «Шторх»? Ноль-первая закусывает губу, морщась. Не хватало ещё раз заплакать. — Нет. Она спустилась в шахту… Я не знаю, жива ли она сейчас… Я бы тоже хотела сейчас с ней встретиться и извиниться. — Если мы выберемся — Вы сможете попросить у неё прощения. Я уверена, что она жива и направляется наверх. Нам тоже надо, знаете-ли. Никто из них не питал надежд. Выжить в одиночку в шахте — невозможно. Скорее всего, какая-нибудь больная «Майна» уже размазала её по полу. — Эм… «Тес», а для вашей модели очень важна музыка, да? Сова делает вид, будто не понимает к чему это: — Ну, достаточно. В комнате с пианино обычно не протолкнуться. — И улыбается, вспоминая мирные деньки на станции. — Магнитофон к нам вместе с зеркалом. В комплекте. — …Ясно. — А к чему Вы спрашивали? — Она кладёт свою руку на нефункционирующую левую. — Да так… Я кое-что должна была сделать для других «Ойле». — Видно, как тяжело произносить эти слова «Шторх», но она продолжает: — Мне кажется, из-за меня они стали несчастными. Перед ответом Тес немного поглаживает чужую руку, высказывая этим понимание. — Если Вы возьмёте себя сейчас в руки, выведете нас из этого ужасного места — сможете попросить прощения и у «Шторх», и у тех «Ойле». Единица горько ухмыляется, вспоминая, как самолично застрелила одну из тех девушек на втором этаже, а вторую оставила погибать. Не сможет она уже извиниться… Не сможет. — Нет. Я думаю, они тоже мертвы. Опять склоняется. Горьким привкусом во рту ощущение это, будто за небольшой промежуток времени протектор успела сдаться, смириться и принять незавидную судьбу свою. — Тогда почтите их память должным образом, когда выберетесь. — Неожиданно твёрдо говорит S2991, хмурясь. Нельзя вечно себя жалеть. Тут же она встаёт и решительно направляется к выходу. — Вы — «Шторх»? Если нет — то оставайтесь здесь, оплакивая свою совершенно скверную судьбу, а я пойду наверх — к своим сёстрам. — Серьёзное и громкое заявление. — И передам Вашей соседке, что… что… — Придумать «что» она не смогла. Но Тес искренне была рада, ведь её колкие (по меркам «Ойле», конечно же) слова заставили аиста встать, пошатнуться, направляясь к ней.Для рывка у них оставалось 4 патрона.
