Хейгон Тирошийский

В стенах Красной крепости в Королевской Гавани жили не только королевская чета и их наследники, но и принцесса Элейна Таргариен, дочь Эйгона III и Дейнейры Веларион, умерших много лет назад. Она обладала беспрецедентным влиянием при дворе. Ей было уже за 50, и она недавно похоронила своего второго мужа, Роннела Пенроуза, лорда Пергаментов и Мастера над монетой, из малого совета короля Дейрона. Однако ходили слухи, что Элейна обладала реальной властью за спиной своего мужа. Теперь, когда Роннела больше не было в живых, Элейна, как и ожидалось, оплакивала его ровно столько, сколько предписывала Семиконечная Вера, прежде чем узаконить свой брак с Михаэлем Манвуди, дорнийцем, который служил Элейне с тех пор, как их королева Мирия въехала в Королевскую Гавань. — Он убил его, можешь быть уверен, — простонала Элейна, наблюдая, как её дорнийский муж залез ей под юбку и небрежно снял ткань, облегавшую её талию. — Михаэль, остановись, позволь мне… — Элейна не успела договорить, как почувствовала прикосновение его губ и, запрокинув голову, собиралась легонько ударить его, когда дорнийец высунулся из-под её юбки с такой глупой улыбкой, что она не могла не заметить его. — Твой первый муж? — спросил он и тут же скользнул под её юбку, продолжая начатое. — О ком ты говоришь... Боже, у тебя такая колючая борода, почему ты до сих пор не побрился? — заметила Элейна, раздвигая ноги еще шире и уже забывая, о чем говорила. Ее дорнийский муж явно не собирался прерывать их розыгрыши ради разговоров об убитых мужьях. — В нашей семье не принято бриться, принцесса, — заметил Михаэль, ненадолго замолчав, а затем еще настойчивее облизав ее соблазнительную щель. Несмотря на свой кажущийся возраст, Элейна была восхитительна, и Михаэль был рад наконец удовлетворить ее. — Ах, ну… почему лорды Манвуди так беспокоятся о сохранности своих бород? — Элейна схватилась за край кровати и невольно посмотрела в сторону зеркала. Она заметила свое лицо, и оно показалось ей таким морщинистым. Хотя она и пыталась скрыть признаки приближающейся старости средствами, принесенными ей слугами и друзьями со всего мира, она вдруг поняла, что все это бесполезно. — Давай позже, — Элейна резко поднялась, что застало Михаэля врасплох. Он был так увлечен, что внезапный жест принцессы обескуражил его. Он все еще сидел, сгорбившись, и высунул язык, когда она встала и бросилась к столу, стоявшему у входа на веранду с видом на узкое море. — Мои колючки тебя злят? — Манвуди встал, поправляя рубашку. — Я побреюсь, принцесса, — оправдывался мужчина, считая себя виновником расстройства жены. — Вовсе нет, — повернулась она к нему, развеивая его сомнения. Тем временем Михаэль приблизился к ней и положил свою влажную ладонь ей на щеку, слегка надавливая. — Могу я доставить вам удовольствие другим способом? — Он уже собирался снять чулки, когда Элейна остановила его жестом. — Я не могу даже думать о близости с кем-либо, пока убийцы моего мужа разгуливают здесь на свободе, — Элейна в тревоге отстранилась от него и, взглянув на дверь комнаты, убедилась, что она плотно закрыта. Она села на кровать и схватилась за голову, что вызвало беспокойство у ее жениха. — Я правильно тебя понял? Ты думаешь, Роннела убили? — Сев рядом с ней, Михаэль обнял Элейну, пытаясь её утешить. Хотя Элейна не плакала, она выглядела очень подавленной, и всё, чего сейчас хотел её новоиспечённый муж, — это быть рядом с ней. — Я слышал, что он мирно скончался во сне... — Нет, он умер не так, как было объявлено. — Принцесса прервала дорнийца, не разрывая объятий. — Роннел умер в луже собственной крови по дороге в Пергаменты. Я должна была поехать с ним, но задержалась. Джейн стало плохо после родов, и я ей была нужна. — Голос Элейны звучал так, будто она знала не только о смерти мужа, но и о личности убийцы, но все же не осмеливалась произнести это вслух, даже здесь. — Но ведь он отвечал за казну? Зачем он так спешил домой? — недоумевал Манвуди после того, как член малого совета, который по закону был обязан жить в Королевской Гавани, не покидая её, вдруг решил уехать. — Именно так… Роннел был довольно посредственным счетоводом, но все же не глупым, и я ценила его за доброту и любовь, которые он мне проявлял. Он был хорошим мужем и, что самое важное, прилежным подданным короны. — Она не могла сказать, что скучает по нему, но она довольно долго жила с этим человеком, и в браке, пусть и строго по договоренности, она родила ему четверых детей. — Так что же случилось, что стало причиной его отъезда и почему ты решила скрыть его смерть? — Дорнийский муж прислушался к ее словам и начал выяснять все как можно подробнее. — Никто не знает, кроме меня, даже дети не знают, только возничий, который принес мне эту весть, — Элейна решила признаться и рассказать обо всех своих переживаниях. — Роннел начал получать угрозы от неизвестных людей, на него даже напали в Башне Руки, но он попросил меня обо всем молчать. — Элейна, которая до этого была спокойна, разволновалась. — Ну, продолжай, — мужчина, потянувшись к столу, на котором стоял кувшин с кленовой водой, любимым напитком принцессы, наполнил чашку и протянул ей. Элейна, поблагодарив его, сделала совсем небольшой глоток. — Перед отъездом Роннел сказал мне, что он покинет свой пост… — Подожди, а что он делал в Башне Руки? — Манвуди напрягся и невольно прервал принцессу. Сначала он не придал этому значения, но решил привлечь к этому внимание, спросив еще раз. — Он собирался навестить Бейлора, но его там не оказалось. Я не знаю, планировали ли они встречу, но думаю, кто-то точно знал об отсутствии десницы, и поэтому Роннел, несомненно, был целью. Он чудом избежал смерти благодаря придворному писцу, который прибыл с рукописями именно в тот момент, когда Роннел отбивался от убийцы. Вызвали стражу, но в суматохе этому человеку удалось скрыться, — Элейна передала своему новому мужу в точности то, что услышала от своего предыдущего. — Какая чушь! — Михаэль встал и начал ходить по комнате, что сильно встревожило Элейну. Она даже хотела возразить ему, но он не дал ей сказать ни слова. — Скажи мне, что ты спланировала его смерть, чтобы, воссоединившись со мной, наконец-то избавиться от этого дурака? — довольно откровенно спросил дорниец. — За кого ты меня принимаешь, а? — принцесса постаралась говорить как можно более уныло и, нахмурившись, начала сверлить его взглядом. — Кем бы он ни был, он мой муж, и, в отличие от тебя, я позволила ему войти в меня без спроса. — Закончив, она уже собиралась прогнать его, когда вдруг дорниец бросился к ее ногам. — Прости меня, моя любовь, прости меня, я сказал это, не подумав, — мужчина, коснувшись ее ног, начал ласкать ее ступни, снял одну из туфель и провел рукой по ее коленям, таким белоснежным и гладким. — Всё, хватит, и больше так со мной не разговаривай, иначе я тебя прогоню, и этот брак станет лишь формальностью на бумаге, — сказала она максимально строго. Их взгляды встретились, Манвуди кивнул и, наконец, был готов выслушать её, всё ещё сидя у её ног. Элейне нравился Манвуди: он был не только красивым молодым человеком, но и очаровывал её своей страстью к музыке. Когда он играл на музыкальном инструменте, она тут же забывала обо всех жизненных трудностях. Но в то же время она не была готова слушать такую ​​дерзкую ложь с его губ. — Бринден Риверс, — произнося эти слова, Элейна сжала левый кулак, не слишком сильно, но так, чтобы при сгибании пальцев обнажились несколько колец. — А? — снова недоуменно спросил Манвуди. — Этот бастард убил моего мужа, — Элейна говорила чуть тише, чтобы слова услышали только они двое. Она не боялась, что их подслушают, но всё же испытывала некоторое беспокойство и не хотела, чтобы их разговор стал отчетливым. Манвуди встал, все еще держа в руках туфельку принцессы, которую он уронил на стол, отчего Элейна улыбнулась. Она села, скрестив ноги, так что ее босая нога свисала чуть выше, а затем, ожидая, пока муж ляжет на кровать, перекинула эту ногу ему через плечо. — А почему? — Дорниец, казалось, поверил ей, но всё ещё не мог понять, почему королевский шпион решил устранить человека, верного королю. — Роннел бросил ему вызов на недавнем совете, вернее, заступился за мальчишку Блэкфайров, моего внучатого племянника, которого Бринден, казалось, с энтузиазмом предлагал убить. — Элейна собиралась рассказать все, что знала; в конце концов, она собиралась сбросить с себя это бремя. — Какой мальчик? Тот, кто наследник Деймона? Его тоже зовут Деймон… — предположил муж, поворачиваясь и ложась на спину животом вверх. — Нет, младший, его зовут Хейгон, — поправила принцесса. — В чём смысл? Он всего лишь ребёнок, и, похоже, Блэкфайры слабее, чем когда-либо, а мы ничего о них не слышим. — Её муж, явно заинтригованный, начал расспрашивать её, всё больше возбуждаясь. Его интересовали не столько её подозрения, сколько дела, касающиеся короны. — Ну, я бы не сказала, что Хейгон — ребёнок, ему 17, и в этом возрасте его отец уже полностью завладел своей тирошской женой. — Элейна вспомнила Роанну, она была старше Деймона, и они нашли общий язык в те годы, когда не было вражды между разными ветвями семьи. — Юнец, так что насчёт Бриндена мы правы, он кровожадный монстр. — Манвуди, сам того не ожидая, выпалил что-то настолько яростное, что невольно прикрыл рот рукой, но Элейна, похоже, этого не заметила. — Этот юнец вскоре может стать архонтом Тироша, и тогда у Железного Трона возникнут проблемы, муж, — Элейна не разделяла его скептицизма. — Даже если его изберут, в чём я, моя дорогая жена, сомневаюсь, поверь мне, Блэкфайры от этого не станут сильнее. — Ты музыкант, а не политик, — тут же огрызнулась Элейна, сомневаясь в его знаниях. — О, моя любовь, я знаю, о чём говорю. — Игра на арфе и уборка книг в цитадели — неужели ты настолько пресытился? — Элейна обнаружила, что его скептицизм был полон мужского эго. — Не забывай, Элейна, я был в Эссосе и знаю, кто такие тирошцы. Они не пойдут на войну в Вестеросе. В конце концов, Тирош — не монархия, как Железный Трон, а Хейгон слишком молод, чтобы угрожать Таргариенам. — Манвуди хотел пресечь любые опасения Элейны и говорил с таким высокомерием, что лицо принцессы мгновенно помрачнело, и она уже устала от него. — Он тоже Таргариен, кровь моя, и мы одна семья, — выпалила она, встала и, скрестив руки, прошла в другой конец комнаты. — Ну тогда расскажи об этом своему племяннику Дейрону или самому Бриндену, принцесса, — Манвуди поднял голову и начал вилять ею, пробуждая онемевшие кости. — Моя сестра доверила его мне, — неожиданно продолжила Элейна, и это уже была совсем другая история. Манвуди решил не прерывать ее, — она дала ему имя и воспитывала его, пока жизнь не покинула ее. Хотя она была выносливее меня и Рейны, она всегда жаловалась на эту болезнь, у нее часто болело сердце. — Ты говоришь о матери черного дракона? — Да, я говорю о Деймоне и его матери. — Сколько у вас в семье Деймонов, — дорнинец вздохнул, заметив, как бедны Таргариены именами. — Тебе это кажется смешным? — Элейна обернулась и, казалось, была готова наброситься на него. — Нет, моя принцесса, — отвечал Манвуди, не опуская глаз. — Тогда слушай. — Элейна уже предупредила его и ожидала, что он усвоит урок. — Я давно потеряла покой с тех пор, как передо мной предстали окровавленные тела моих внучатых племянников Эйгона и Эймона; их образы навсегда запечатлены в моей памяти до последних дней. — Элейна становилась все более мрачной и, всегда казавшаяся невозмутимой, перестала быть такой величественной. — Ты их сжигала, не так ли? — спросил Манвуди, который уже слышал эти истории раньше, но теперь хотел их проверить. Элейна лишь молча кивнула в ответ. — Дети не должны погибать в конфликтах взрослых, Михаэль, — наконец подошла она к нему и бросилась ему в объятия. Он сел и крепко обнял ее, поглаживая по голове. — Не должны… — продолжила принцесса. — Это правда, но разве Деймон не повёл своих сыновей в бой? — Манвуди попытался говорить как можно мягче, чтобы не обидеть свою опечаленную жену. — Он вооружил их, и они были с ним в поле... — Деймон не позволил бы им умереть, Михаэль, и они бы не умерли, если бы Бринден его не обманул. — Элейна вздохнула, сдерживая слезы. — Ты думаешь, Деймон не поступил бы так же с Дейроном и его детьми, внуками? — наконец решил спросить ее Манвуди, действительно ли она так уверена в своем племяннике. — Я присматривала за ним с тех пор, как его мать покинула этот мир, и да, Деймон не стал бы убивать детей на глазах у их родителей, — заключила Элейна с такой твердостью, что сомневаться было невозможно. — Прости, но я так не думаю, — решил Манвуди быть с ней честным, и Элейна, услышав это, тут же отпрянула от него, но на этот раз осталась сидеть неподвижно. — Обстоятельства иногда вынуждают нас делать то, о чем мы и не смеем подумать, и даже такие благородные люди, как Деймон Блэкфайр, способны на жестокость, если от этого зависят жизни и благополучие их детей, — Манвуди сделал паузу, ожидая, не собирается ли Элейна его перебить, но она слушала. — В общем, я не думаю, что Деймон поступил бы с ними менее жестоко, ведь, хотя он и твой племянник, он бастард. — Узаконенный бастард, — проговорила Элейна, не вмешиваясь в его мысли, — и всё ещё бастард, любимая, — Манвуди хотел снова обнять её, но она оттолкнула его руки. — Он мой племянник, и этого мне достаточно. — Дейрон тоже, — заключил Манвуди. — Дейрон жив, а Деймон и его близнецы мертвы. — Деймон сам виноват. — Забывшись, он стал ещё острее, и в этот самый момент Элейна наградила его пощёчиной. — Ну, давай, говори что хочешь. Продолжай оскорблять память моей семьи. — Элейна уже собиралась извиниться, но Михаэль схватил её за плечи, чем сильно её напугал. — Принцесса, одумайся. То, что ты говоришь сейчас, равносильно измене, и я боюсь, к чему это может нас привести. — Нас? — спросила Элейна. — Да, нас. — Никаких «нас» нет. Убирайся.. — Элейна была полна решимости выгнать его. — Элейна, я не… — он уже собирался извиниться и попросить прощения у принцессы, но тут же изменил тон и фыркнул: — Если ты сейчас меня прогонишь, я никогда не вернусь и знай, что я доложу все подробности нашего разговора прямо королю. — Конечно, это было неправдой, но дорнийский подхалим надеялся запугать Элейну. — Беги, — сухо ответила его жена, — и расскажи ему о нашем разводе. Этими словами Элейна совершенно сломила дорнийца, и на его лице отразилась смесь гнева и ужаса. — Ну же, Элейна, не дуйся, — он снова бросился к ней, но она встретила его лишь холодным разочарованием, теребя пальцы. — Я просто хочу быть с тобой честным, — Манвуди попытался разрядить обстановку. — Честность не означает быть таким грубым с теми, кто мне дорог, — Элейна перебила его своим высоким голосом, тихим, как рябь, но таким чистым. — Дети умирают на руках у своих матерей каждый день, но у меня был особенный ребенок, который даже не родился у меня в утробе, но тем не менее я любила его всем сердцем. — Если ты так любила Деймона, почему ты не отговорила его, почему не умоляла не поднимать это восстание? — Дорниец, казалось, был смущен ее словами, не веря в ее предательство. — Он не восставал, Деймон не имел к этому никакого отношения, Эйгор и Бринден призвали знаменосцев, а затем Бринден поспешила к королю, как ни в чем не бывало. — Воспоминания о тех днях нахлынули на нее, и принцесса продолжала хвататься за голову. Манвуди слышал о сражениях Блэквудов и Бракенов в Речных землях и поэтому не удивился, что его жена поверила легенде, распространяемой сторонниками Блэкфайров, о непогрешимом принце, ставшем жертвой интриг своих сводных братьев, желавших скрестить мечи. — Даже если это правда, Деймону не следовало стоять во главе этой армии, принцесса, — непреклонен был Манвуди, — а нужно было пойти к своему любящему законнорожденному брату и преклонить перед ним колени, и тогда не было бы войны и смертей. — Как ты можешь быть таким глупым? — перебила его Элейна, снова разъяренная его напористостью. — Деймон знал, что недовольство правлением Дейрона растёт и что заговорщики готовят его к тому, чтобы он предстал перед Железным Троном от их имени со своими претензиями. — Элейна, зная всю правду, поделилась ею так, как никогда прежде ни с кем не делилась. — Он даже не думал брать в руки оружие, тем более что был уверен в Дейроне, он сам мне об этом рассказал, и я, и мои люди тоже обо всём ему сообщили. — Но его слепая вера в братские узы была тщетна — Элейна была полна решимости рассказать мужу всё, что долгое время копилось в её душе; раньше с Роннелом она даже не думала быть настолько откровенной и всё держала в себе, — Они заманили Деймона в ловушку, — Элейна смотрела на мужа глазами, полными надежды, что он наконец-то прислушается к её словам. — Так или иначе, этот Деймон — предатель, и твоими словами это не исправишь, принцесса, — Манвуди непреклонно смотрел правде в глаза. Деймон, как и Блэкфайры, были мятежниками, но он понимал, почему Элейна так беспокойна: в конце концов, дело было в её собственном племяннике, которого она практически вырастила. — Я так не думаю и никогда не думала, но ради безопасности своих детей и их благополучия я, конечно же, молчала все эти годы. — И ты продолжишь? — прямо спросил ее Манвуди. — Что ты имеешь в виду? — Элайна, казалось, не поняла его. — Ты говоришь, что мальчик Блэкфайр мог умереть, и именно поэтому твой бывший муж теперь в могиле за то, что осмелился выступить в его защиту, — хотел узнать дорниец, чего она пытается добиться. — Ты толкаешь меня и себя на измену? Кстати, что такого мог сказать Роннел, что Бринден решил от него избавиться? — Как и ты, Роннел не считал Хейгона опасным и апеллировал к его юному возрасту, говоря, что его никогда не изберут и что пока его брат жив, о борьбе тирошцев за него и речи быть не может. — Элейна замолчала. — Ну, Роннел также отметил, что Бринден способствовал браку принца Валарра с Кирой, и что теперь, когда элита тирошцев расколота, им остается только ждать. Малый совет полностью поддержал Роннела, и, насколько я помню, Бринден был вне себя от ярости. — Элейна говорила так, будто сама присутствовала на встрече, но все это было сказано Роннелом, который всегда делился с ней всем, что происходило на королевских советах. — Говорят, что Кровавый Ворон не особенно щедр на эмоции, и если даже такой дурак, как Роннел, видел в нём зарождающуюся злость, — Манвуди это находило забавным. — Прекрати оскорблять моего мужа. — Элейна не разделяла его оптимизма. — Твой бывший муж, принцесса, твой муж сейчас перед тобой, — он обхватил её за талию и поцеловал в губы. Элейна не сопротивлялась, а лишь желала, чтобы поцелуй был мимолетным, и тут же отвернула голову. — Может, Роннела просто атаковали бандиты, ты об этом не подумала, да? Что-то украли? — Михаэля немного раздражало, как Элейна всячески демонстрировала свое нежелание сближаться с ним, но он решил, что сейчас она в очень плохом настроении. — Его раздели догола, никаких богатств с собой он не брал, но украли дорогую одежду, а также все бухгалтерские книги, которые он носил с собой. — Элейна поделилась с ним этими подробностями. — Ну, видишь ли, его, вероятно, просто ограбили. — Нет, Михаэль! — Тон Элейны стал бурным и разнесся по комнате, так что дорниец напрягся. — Все это подстроено, и знаешь, что самое странное? — Элейна наклонилась, посмотрела ему прямо в глаза и, не дожидаясь ответа мужа, сказала: — Я видела те же самые бумаги, которые носил с собой мой муж, у Герольда Ланнистера, назначенном на место Роннела. — Ты говорила, что Дейрон намерен назначить меня в малый совет, — Михаэля встревожило то, что Ланнистер претендует на его место в малом совете. Хотя он любил Элейну, он надеялся, что их брак также откроет ему путь в большую политику. — Я рекомендовала тебя, и Дейрон согласился, но, похоже, Бейлор счел Ланнистера более подходящим, и король склонен прислушаться к своему наследнику. — Элейна, по сути, дала понять Манвуди, что он не претендует на место в малом совете, по крайней мере, пока. — Убеди его, я хочу быть тебе полезен! — сказал он, возмущенный и негодующий тем, как и почему лев, спускавшийся со скалы, словно падальщик, занял его место. — Конечно, я также хочу, чтобы ты был в малом совете, Михаэль, — Элейна взяла его за руку так, чтобы их ладони соприкоснулись, и крепко сжала её. — В конце концов, если мы хотим предотвратить всю жестокость, которую задумал Бринден… — Подожди, а Бейлор причастен к убийству Роннела? — спросил Манвуди, не веря своим ушам, и, веря образу Бейлора, который ходил по королевству, ведь Десница и наследник Железного Трона был любим всеми, или почти всеми. — Нет, Бейлор не имеет к этому никакого отношения, — заверила его жена. — Тогда откуда взялся Герольд? Я правильно тебя понял, Ланнистер — протеже Бриндена. — Желая докопаться до истины, он снова засыпал принцессу вопросами. — Именно. Ну, если ты хочешь спросить, почему Бейлор встал на сторону Бриндена, то Ланнистеры известны своим умением обращаться с деньгами, и, кроме того, корона многим обязана западным землям. Ланнистеры первыми подняли свои знамена в честь красного дракона против черного. — Элейна не нашла странным, что теперь, спустя годы, Ланнистеры снова восстанавливают свое влияние в красном замке. — А зачем ты скрыла смерть Роннела? — Возможно, его вопрос показался бы ей глупым, но Манвуди не верил всем этим слухам о кровавом вороне и его всевидящем оке, и если повелитель шептунов совершал зверства прямо под носом у короля, его нужно было и можно было разоблачить. — Муж, у меня нет доказательств. — Элейна, похоже, давно покончила с этим и не рассчитывала на справедливость. — Я могла бы упасть ниц и говорить и кричать об убийце моего мужа, но никто, кроме меня, увы, не видит намерений нашего уважаемого Бриндена Риверса. — А тот возничий? Как он выжил? Он бы хотя бы видел, во что были одеты убийцы, их число! — Вся эта история казалась дорнийскому лорду такой нелепой, но он не хотел снова расстраивать Элейну, поэтому больше не отмахивался, а искал поводы, которые окончательно убедили бы его в правдивости всего сказанного. — Такое редко случается в дороге, но ему захотелось справить нужду, и мой муж не отказал. Роннел всегда был добродушным. — Элейна слабо улыбнулась. — Какой дурак, оставил своего господина совсем одного, и не было ни стражи, ни кого вокруг! — Я же говорила, Роннел поспешно покинул столицу и никого с собой не взял, а его немногочисленные стражники остались со мной и должны были сопровождать меня по пути к нему. Дорнинец что-то пробормотал, встал и приложил руку к подбородку. Казалось, он о чем-то задумался, а затем, махнув рукой, с такой ясностью произнес: — Давай, приведи сюда этого негодяя. Я сам его допрошу! — Муж, его здесь нет. Я бы даже не подумала держать этого человека рядом. Он сейчас за много лиг отсюда. — Ну, очевидно, свидетелей нет, — рассмеялся Манвуди и, разливая остатки кленовой воды по стаканам, сначала предложил один Элейне, но она отказалась. — Как пожелаешь, — Манвуди сначала осушил ту часть, которую предложил жене, а затем и свою собственную. — Подожди, где этот человек? Может, еще не все потеряно? — Манвуди, казалось, хотел лично заглянуть в глаза этому колесничему и убедиться в правдивости всей этой истории. Ему уже хватало того, что сказала Элайна, но все же, теперь, когда жена рассказала ему все обстоятельства смерти своего бывшего мужа, он не мог усидеть на месте. — Далеко-далеко за Узким морем, — сказала Элейна со вздохом и таким облегчением. — Я послала его в Эссос, и он взял с собой те самые стрелы, которые пронзили моего мужа. — Итак, в Роннела стреляли, — дорниец опустил голову и покачал ею, полуоборачиваясь, прошел через комнату и приземлился рядом с ней. — У всех в этом королевстве есть стрелы, это мог быть охотник или странствующий рыцарь… — Вероятно, это была последняя попытка опровергнуть рассказ Элейны. — Роннела все равно убили, и я точно знаю, кто за этим стоит, а убийцы разгуливают прямо по красному замку. — Ты говоришь о тех воронах в капюшонах, которые крутятся вокруг Бриндена? — Именно о них. — Подожди-ка, если твой единственный свидетель находится на полпути или уже в Эссосе, к кому ты его послала и зачем? — Михаэль посмотрел на Элейну с нескрываемым удивлением, догадываясь, что означает этот жест. Элейна лишь молча посмотрела на него, улыбаясь. — Должно быть, я одумалась, дорогой муж.