Порочный синергизм

«Любить двоих невозможно забыть одного» Техническая школа Юсон — это место, где ломались даже самые крепкие. Обычные люди обходили этот район стороной, а полиция предпочитала закрывать глаза на то, что происходило за высокими кирпичными стенами, исписанными грязными граффити. Юсон давно заслужила репутацию рассадника малолетних преступников, и это было чистой правдой. Здесь не существовало расписания уроков, оценок или уважения к учителям. Единственной валютой, которая имела вес в этих коридорах, была грубая физическая сила. Каждый день в Юсон начинался не со звонка на урок, а со звуков первых стычек. Постоянные драки, крики и разборки — это был естественный фон местной жизни. Стоило кому-то не так посмотреть на соседа по парте или случайно задеть чужое плечо в дверях, как тут же вспыхивала яростная, грязная потасовка. Дрались везде: в полутемных коридорах, где воняло дешевым табачным дымом, на разбитом заднем дворе среди строительного мусора и прямо во время занятий. Учителя, испуганные и уставшие, просто заходили в класс, закрывали глаза на разбитые носы и перевернутые парты, молча отмечали присутствующих и уходили, стараясь не привлекать к себе внимания. Здесь правила жестокая, первобытная иерархия. Школа была поделена на мелкие группировки и банды, которые вели непрекращающуюся войну за влияние. Ссоры вспыхивали из-за всего: из-за территории на крыше, из-за пачки сигарет, из-за косого взгляда или старых обид. Слабые здесь не выживали — их быстро превращали в шестерок, заставляя носить сумки, отдавать карманные деньги и терпеть издевательства. Воздух Юсон, казалось, был наэлектризован вечной агрессией, и каждый ученик всегда был начеку, готовый в любую секунду либо ударить первым, либо защищаться от летящего в лицо кулака. Это были настоящие бетонные джунгли, где каждый день шел бой на выживание, и ни о какой жалости или сострадании здесь никто никогда не слышал. Но даже в таком хаосе, где каждый мнил себя вожаком, существовал тот, чьё имя заставляло уличных псов Юсон поджимать хвосты. Пи Хан Уль. Он был не просто самым популярным парнем школы — он был её полноправным правителем. Если остальные банды устраивали мышиную возню за углы на заднем дворе, Хан Уль владел всем зданием. Его авторитет был непререкаем, а страх перед ним — абсолютным. Высокий, пугающе спокойный, с ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах, он никогда не кричал и не суетился. Хан Улю не нужно было ничего доказывать; его сила была очевидна каждому. Стоило его тяжелым шагам раздаться в коридоре, как вечные крики и звуки ударов мгновенно затихали. Парни, которые секунду назад ломали друг другу носы, вжимались в стены и опускали головы, молясь только об одном — чтобы лидер Юсон прошел мимо. Рядом с ним всегда, как верная и опасная тень, находился Ма Минхван — его правая рука и главный кошмар для любого, кто посмел нарушить правила. Если Хан Уль олицетворял собой холодный, расчетливый контроль, то Минхван был чистой, садистской агрессией. Дерзкий, с вечной издевательской ухмылкой на губах, он искренне наслаждался своей ролью палача. Минхван обожал ломать тех, кто считал себя слишком смелым, и делал это с особым, извращенным удовольствием. ***  Закуток за школьным спортзалом, куда не рисковал заглядывать ни один посторонний, тонул в полумраке. Хан Уль сидел на низком кожаном диване, откинув голову на спинку. Между его пальцев тлела сигарета, но он о ней забыл. Всё его внимание было приковано к экрану телефона. На дисплее светилась фотография из личного дела, которую он выцепил у секретаря. Снимок явно был сделан наспех: простая школьная форма, убранные волосы, ровный, почти прозрачный взгляд в объектив. Никакой косметики, никакой изюминки.  Хан Уль медленно увеличил фото, вглядываясь в черты лица. Его обычно равнодушный, сонный взгляд сейчас казался пугающе сфокусированным. — И что мы там так внимательно разглядываем? — раздался над ухом ленивый голос. Ма Минхван, бесшумно подойдя сзади, навалился локтями на спинку дивана и бесцеремонно заглянул прямо в экран. Его глаза сузились, а на губах тут же расплылась привычная ехидная ухмылка. — А, эта... — Минхван фыркнул, выпрямляясь и запуская руки в карманы брюк. — Да брось, Хан Уль. Обычная серая мышка. На ней же буквально написано, что она зубрила. Пустышка, которая по ошибке забрела к нам. Она тут и недели не протянет, её же сожрут наши девахи.  Хан Уль не заблокировал телефон и даже не разозлился на такую наглость. Он лишь сделал медленную затяжку, не отрывая глаз от дисплея. — Пустышка, говоришь? — тихо, почти хрипло отозвался он. В его голосе скользнула странная, непривычная тяжесть. — Хм, ты, возможно, прав. Но есть в ней что-то такое, что я даже объяснить не могу.  Минхван на секунду замолчал, его ухмылка стала чуть менее уверенной. Он снова скосил глаза на экран, внимательнее вглядываясь в девчонку на фото. В её аккуратности и этой простоте действительно было что-то, что дико контрастировало со всей грязью Юсон. Она выглядела чужеродно. Опасно чужеродно. Минхван хмыкнул, качнувшись с пятки на носок, и в его глазах загорелся тот самый нехороший, азартный огонек, который обычно появлялся перед хорошей дракой. — Хотя.. может, она не такая, какой кажется на первый взгляд. — Минхван понизил голос, и в его интонациях проскользнуло странное, тягучее предвкушение.  Хан Уль наконец погасил экран, и комната погрузилась в полную темноту, разбавляемую лишь красным огоньком сигареты. — Не трогай её, Минхван, — негромко, но с железным нажимом произнес парень, поднимаясь с дивана. — У нас дела.  Минхван лишь тихо рассмеялся ему в спину, прекрасно понимая: они оба только что заглотнули наживку, от которой уже не смогут отказаться. ***  Хан Уль и сам не понял, в какой момент эта серая мышка перестала быть для него просто пустым местом. Хан Уль до хруста сжал кулаки в карманах куртки, вспоминая вчерашний день. Они с Минхваном не ошиблись в своих прогнозах: Юсон не прощает слабости. Местные девчонки из параллельного класса подкараулили её за школой. Они вдвоем с Минхваном наблюдали за этим из окна третьего этажа. Видели, как её толкали, как полетела в грязь её аккуратная сумка, как одна из девок с размаху ударила её по лицу. Минхван тогда лишь предвкушающе хмыкнул, ожидая слез и мольбы о пощаде. Но она не закричала. Даже упав на колени, со сбитыми в кровь ладонями и рассеченной губой, она подняла голову и посмотрела на своих мучительниц всё тем же ровным, леденящим взглядом. В ней не было страха. Была лишь глухая, упрямая гордость. И именно в тот секунду Хан Уль поймал себя на бешеном, несвойственном ему желании спуститься вниз и лично сломать шею каждой, кто к ней прикоснулся. Минхван тогда странно посмотрел на него, заметив, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в подоконник. Хан Уль помнил, как шёл мимо тех дворов и мельком заметил её: она сидела на корточках, вытирая кровь с разбитой губы рукавом грязной кофты, но в её глазах не было ни капли слез. Только холодное, злое упрямство. То ли дело было в другом. В том, что вне школы она оказалась совершенно другой. Хан Уль случайно увидел её вечером в городе, далеко от их Богом забытого района. Без этой убогой школьной формы, в свободной одежде, с распущенными волосами, она шла по улице с совершенно другим лицом. Спокойная, уверенная, даже дерзкая. В ней не осталось ничего от той забитой новенькой, которой приходилось терпеть толчки в школьных коридорах. Это раздвоение сильно било по мозгам. Хан Уль ловил себя на том, что посреди урока начинает сверлить взглядом её затылок, пытаясь понять, какая же она настоящая. Но самым странным было поведение Минхвана. Они не произносили её имя вслух с того самого дня у дивана. Ни одного вопроса, ни одной шутки. Полный игнор. Но Хан Уль слишком хорошо знал свою правую руку. Он видел, как Минхван, проходя мимо её парты, теперь всегда замедлял шаг. Как его издевательская ухмылка на секунду сползала с лица, когда он замечал новые синяки на её руках. Как Минхван крутил в руках пистолет, глядя в окно, за которым новенькая в одиночестве курила за углом школы. Между ними повисло глухое, невысказанное напряжение. Они оба думали о ней. Оба следили за каждым её шагом. Но ни один не решался заговорить первым, словно это означало бы слабость и проигрыш в какой-то их внутренней, ещё не начавшейся игре. *** За углом школы было относительно тихо — если, конечно, можно назвать тишиной глухие крики из окон и чьи-то маты на спортивной площадке. Я прислонилась спиной к обшарпанной кирпичной стене, прячась в густой тени, и сделала медленную затяжку. Щека всё ещё немного ныла после вчерашней стычки с девицами из параллельного, но физическая боль меня волновала меньше всего. Мои мысли были далеко от Юсон.  «Надо как-то в тот клуб попасть. Да и шмотки новые не помешают.» — думала я, выдыхая дым.Там, в неоновом свете и под плотный бас, я наконец-то смогу сбросить эту удушающую маску правильной тихони, которую мне приходилось носить здесь, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей настоящей жизни. Возле стены мелькнула высокая тень, и послышался тихий хруст гравия под тяжелыми ботинками. Я даже не вздрогнула — в этой школе рефлекс «бей или беги» отрабатывался за пару дней. — Надо же. Неужели наша примерная отличница и умница курит? — раздался ленивый, насмешливый голос над ухом. Ма Минхван. Собственной персоной. Он стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы свободных брюк, и разглядывал меня со своей фирменной издевательской ухмылкой. Я медленно перевела на него взгляд, посмотрев снизу вверх. Сквозь полуприкрытые веки, равнодушно и спокойно. Ждал, что я испугаюсь и выроню сигарету? Ну уж нет. Я затянулась ещё раз, демонстративно выпустила дым прямо в его сторону и просто отвернулась, продолжая смотреть куда-то в пространство. Минхван тихо хмыкнул, явно не ожидая такого игнора. Этот жест его не разозлил, а, кажется, наоборот — забавил. Он сделал два шага вперед, сокращая дистанцию, и привалился плечом к той же стене, чуть повернув голову в мою сторону. — И даже не попытаешься спрятать сигарету? — продолжил он, выуживая из кармана свою зажигалку и крутя её в пальцах. — Любой другой на твоем месте уже умолял бы меня не сдавать его учителям.  — Сдавай, если делать нечего, — спокойно отозвалась я, не поворачивая головы. — Только учителям на этой помойке плевать даже на трупы в туалетах, не то что на сигарету.  Минхван на секунду замер, а потом коротко, искренне рассмеялся. Звук его смеха был хриплым и каким-то хищным. — А ты зубастая, мышка. На уроках сидишь тише воды, а тут...— он скосил глаза на мою щеку, где красовался свежий след от удара. — Смотрю, вчерашнее тебя ничему не научило. Тебе мало прилетело? — Бывало и хуже, — я пожала плечами, стряхивая пепел. — Девчонки из параллельного бьют как детсадовцы. Много шума, мало толку. Только форму мне испачкали, сучки. Минхван внимательно вслушивался в мой тон. Ни капли страха, ни единой дрожащей ноты. Обычная девчонка из Юсон сейчас бы либо плакала, либо лебезила перед правой рукой самого опасного парня школы.  — Да уж, бить они не умеют, тут ты права, — согласился он, внезапно забирая у меня из пальцев тлеющую сигарету и делая затяжку. — Чистая клоунада. Если хочешь, могу дать пару советов, как в следующий раз прописать одной из них так, чтобы она неделю челюсть с пола собирала. Я наконец снова повернулась к нему и слегка приподняла бровь, оценивая его предложение. — Бесплатный мастер класс от главного понтореза школы? С чего такая щедрость?  — Считай, что мне просто скучно, — Минхван вернул мне сигарету, и его пальцы на секунду, как бы случайно, мазнули по моим. — Ну так что, мышка? Забьемся как-нибудь после уроков на заднем дворе? Научу тебя паре грязных приемов. Я хмыкнула, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Минхван определенно был опасен, но этот разговор почему-то не казался угрозой. Это была игра. И, кажется, мне начинало нравиться в неё играть. *** В среду утром у моего шкафчика было подозрительно пусто. Обычно местное вороньё кучковалось в коридорах, толкаясь и выискивая жертву, но стоило мне подойти, как пространство вокруг меня будто очистилось. Я доставала учебник по истории, когда краем глаза заметила три знакомые фигуры. Те самые девицы из параллельного, которые неделю назад решили устроить мне взбучку за школой. Я внутренне подобралась, готовая к очередному раунду, и повернулась к ним, прислонившись плечом к металлической дверце. Но они не выглядели уверенно. Напротив, они жались друг к другу, а их предводительница, Пак Мин Джи, смотрела куда угодно, только не мне в глаза. — Эй... — тихо выдавила Мин Джи, переминаясь с ноги на ногу. — Слушай. Мы это... в общем, извиниться пришли. За прошлую неделю. Мы погорячились. И такого больше не повторится.  Я слегка приподняла бровь, не скрывая удивления. Чтобы шакалы из Юсон пришли просить прощения? Это было из разряда фантастики. Я прошлась по ним внимательным взглядом и вдруг заметила кое-что интересное. Из-под высокого воротника школьной кофты Мин Джи виднелся край огромного, наливающегося фиолетовым синяка, уходящего куда-то под ключицу. След от чужих пальцев. Свежий и очень четкий. Да и её подружки выглядели так, словно полночи провели на допросе. Вся эта сцена внезапно обрела смысл. На них не снизошло озарение — их просто заставили. Силой. — Бог простит, — равнодушно отозвалась я, закидывая сумку на плечо. Разбираться в их криминальных драмах у меня не было никакого желания. — Свободны.  Девчонки не стали ждать дважды. Они синхронно выдохнули и быстрым шагом бросились прочь по коридору, словно за ними гнались черти. Я закрыла шкафчик и не спеша пошла следом, держась на небольшом расстоянии. Коридор был шумным, но из-за того, что девицы почти бежали от страха, их взволнованный шепот долетал до меня на удивление четко. — Боже, я думала, я прямо там сдохну, — всхлипнула одна из подружек Мин Джи, нервно оглядываясь. — Ты видела его лицо? Он же реально ненормальный... но безумно горячий.  — Заткнись, — огрызнулась Мин Джи, поправляя воротник, чтобы скрыть синяк. Её голос дрожал от злости и пережитого ужаса. — Хан Уль вообще какой-то поехавший. Устроить такое из-за одной паршивой девки... Заставил нас извиняться перед этой нищей мышкой. Если бы мы не пришли, он бы нас из школы вышвырнул. Или хуже. Они свернули за угол, и их голоса затихли. Я остановилась посреди коридора. Слова Мин Джи эхом отозвались в голове. Хан Уль. Тот самый ледяной парень, который за всю неделю даже взгляда в мою сторону не бросил. Король этой школы, до которого никому невозможно дотянуться. Он не подходил ко мне, не пытался заговорить, как Минхван, но, оказывается, всё это время он наблюдал. И пока я думала, что со всем справляюсь сама, он молча, одним щелчком пальцев, переписал правила игры за моей спиной. Внутри шевельнулось странное, двоякое чувство. С одной стороны, мне не нужна была его жалость или защита. С другой... от осознания того, какая сила развернулась в мою сторону, по коже пробежали вполне осязаемые мурашки. *** С того дня у шкафчиков Юсон окончательно сошёл с ума. Внимание Хан Уля осталось невидимым, но осязаемым — меня больше никто не трогал, даже взглядом задеть боялись. А вот Минхван... Минхван сбросил все тормоза. За последнюю неделю он стал появляться в моей жизни слишком часто. Перехватывал в коридорах, садился на край моей парты во время перемен, провожал взглядом. Он закручивал вокруг меня свою игру, и скрывать это становилось всё труднее. В пятницу после уроков я торчала в пустом классе химии — дежурство, чтоб его. Я лениво возилась с мокрой тряпкой, стирая с доски остатки мела, когда за спиной скрипнула дверь. Я не повернулась. По тяжелым, уверенным шагам и едва уловимому запаху дорогого парфюма и мятной жвачки я уже знала, кто это. — Всё трудишься, принцесса? — раздался у самого уха бархатный, насмешливый голос. Минхван вырос за спиной так быстро, что я почти почувствовала жар его тела. Он бесцеремонно перехватил мою руку, в которой я сжимала тряпку, останавливая моё движение. Его пальцы были горячими и сухими, они уверенно легли поверх моих, сжимая чуть сильнее, чем нужно для простого жеста. Я замерла и медленно повернула голову. Минхван стоял вплотную, опасно нарушая любые границы. В его темных глазах прыгали чертята, а губах — неизменная хищная ухмылка. — Отпусти, Минхван, — спокойно сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Мне доску надо домыть. — Доска подождет, — лениво отозвался он, но руку не отпустил. Вместо этого он отобрал у меня тряпку, швырнул её в ведро и, развернув меня за талию, слегка подтолкнул назад, пока я не уперлась поясницей в учительский стол. Минхван тут же наклонился, упершись ладонями в стол по обе стороны от моих бедер, полностью зажимая меня в ловушку. Он заглянул мне в лицо, открыто и дерзко рассматривая мои губы, затем глаза. — Ты сегодня какая-то слишком задумчивая, — тихо проговорил он, и его голос стал ниже, интимнее. — Всё думаешь, как отблагодарить Хан Уля за ту историю с сучками?  Я чуть приподняла бровь, внутренне напрягаясь, но внешне сохраняя абсолютное хладнокровие. — Я никого ни о чем не просила. И тебя, кстати, тоже. — О, я знаю, — Минхван хмыкнул, и одна его рука оторвалась от стола. Его длинные пальцы коснулись моих волос, медленно заправляя прядь мне за ухо. Прикосновение было неожиданно мягким, но от него по коже побежали мурашки. — Ты у нас гордая. Только вот Хан Уль не любит, когда его игнорируют. А я... я не люблю, когда мне предпочитают кого-то другого. Он опустил руку ниже, его большой палец медленно, с легким нажимом провел по моей нижней губе. — В эти выходные в «Клетке» будет закрытая вечеринка, — вдруг перевел тему он, пристально следя за моей реакцией. — Хороший алкоголь, ахрененная музыка. Всё, как ты любишь вне этих стен. Пойдешь со мной? Я вздрогнула внутри. Откуда он узнал про мои вкусы? Неужели выследил? Но показывать ему свой шок я не собиралась. Я перехватила его запястье, убирая его руку от своего лица, но не отпуская её. — С чего ты взял, что мне это интересно, амбассадор Глории джинс? — спросила я с легким вызовом. Минхван наклонился ещё ближе, так, что его дыхание обожгло мою шею. — Я же говорил тебе, принцесса. Я вижу тебя насквозь. Эта школьная форма на тебе трещит по швам, тебе здесь тесно. Так что скажешь? Позволишь мне украсть тебя на одну ночь из этого ада? Обещаю, тебе понравится. Он улыбнулся — не той пугающей улыбкой палача, которой боялся весь Юсон, а как-то по-особенному, азартно и горячо. В этот момент дверь класса снова приоткрылась, и в коридоре послышались чьи-то шаги. Минхван медленно отстранился, подмигнул мне и, засунув руки в карманы, двинулся к выходу. У самой двери он обернулся: — В субботу в восемь вечера. Я буду ждать у твоего дома.  Дверь захлопнулась, оставив меня в звенящей тишине класса. Сердце стучало как сумасшедшее. Минхван играл жестко, открыто и невероятно умело, и я понимала, что обратного пути из этой паутины у меня уже нет. ***  Из школы я выходила с кашей в голове. Наглый Минхван всё еще сидел в мыслях, а его обещание заехать за мной в субботу заставляло внутренне и злиться, и предвкушать. Погода резко испортилась. Небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, и поднялся ледяной, пронизывающий ветер. Я поёжилась, сильнее кутаясь в свою тонкую школьную кофту, и пошла вдоль бетонного забора в сторону автобусной остановки. Вдруг рядом со мной плавно притормозил  черный внедорожник. Дверь со стороны пассажира открылась, и из салона повеяло теплом и знакомым дорогим парфюмом. — Садись, — раздался изнутри низкий, привычно спокойный голос. Пи Хан Уль.  Я остановилась, глядя на него сквозь открытую дверь. Он сидел за рулем, небрежно положив одну руку на руль, и смотрел на меня своим тяжелым, нечитаемым взглядом. Спорить с ним на холодном ветру не хотелось. Я вздохнула и забралась на кожаное сиденье, закрыв за собой дверь. В машине тут же воцарилась уютная, глухая тишина. Хан Уль плавно тронул машину с места. Первые пару минут мы ехали молча. Он уверенно вел автомобиль по серым улицам, а я разглядывала его безупречный, холодный профиль. Наконец я решила, что пора закрыть один повисший вопрос. — Спасибо, — негромко сказала я, глядя вперед на дорогу. — За Пак Мин Джи и её подружек. Я знаю, что это твоих рук дело. — Они нарушили субординацию, — ровно отозвался он. — В Юсон никто не имеет права трогать то, что я считаю важным. — А с каких пор я стала для тебя «важной»? — я повернулась к нему корпусом, закинув одну ногу на сиденье. — Несколько недель назад ты меня в упор не замечал.  На его губах промелькнула едва заметная, жесткая тень улыбки. Он притормозил на светофоре и наконец повернулся ко мне, в упор разглядывая мое лицо. — Ошибся, — просто признал он, и от этой честности мне стало не по себе. — Другие девчонки после такого ревут в туалете или переводятся в другую школу. А ты сидишь передо мной и даже глаз не опускаешь. Ты позволяешь себе многое.  — Ну извини, что не оправдала твоих ожиданий и не побежала жаловаться мамочке, — хмыкнула я. — Повторю то, что уже говорила Минхвану: я тут сама по себе. И уж точно не чужая собственность, которую нужно охранять. Хан Уль медленно перевел взгляд на мои губы, затем снова в глаза. Атмосфера в салоне мгновенно стала душной, несмотря на работающий кондиционер. — Минхван слишком много болтает, — тихо заметил он, трогая машину дальше. — И слишком много себе позволяет в последнее время. В субботу в «Клетке» закрытая вечеринка. Я заеду за тобой. Освободи вечер. Я на секунду лишилась дара речи. Они что, издеваются? — Не получится, Хан Уль, — ответила я, откидываясь на спинку сиденья и скрестив руки на груди. — Я уже иду туда. С твоим верным песиком. Он пригласил меня раньше.  В салоне мгновенно похолодало. Хан Уль не разозлился внешне, но я буквально кожей почувствовала, как потяжелел воздух. Его пальцы чуть сильнее сжали руль, костяшки побелели, а глаза опасно сузились. — И ты согласилась? — его голос опустился на октаву ниже. Теперь в нем отчетливо слышалась злость.  — А почему нет? Он хотя бы умеет спрашивать, а не ставить перед фактом, в отличие от некоторых. — Минхван не спрашивал. Он забирал то, что я поленился взять первым, — хрипло проговорил Хан Уль. — Он шустрый, признаю. Но тебе стоит быть аккуратнее с его приглашениями. Он играет грязно. — А ты, значит, играешь честно? — я прищурилась, глядя на него. — Решаешь мои проблемы за моей спиной, заставляешь девок пресмыкаться... Это твоя честная игра? Хан Уль резко повернул руль и затормозил у моего подъезда. Машина замерла. За окном уже вовсю припустил мелкий, ледяной дождь. Он заглушил мотор, повернулся ко мне всем телом и сократил расстояние между нами, нависая над коробкой передач. — Моя игра заключается в том, что я всегда получаю то, что хочу. Без компромиссов, — его голос звучал пугающе близко. — Минхван думает, что успел первым. Пусть думает. Суббота покажет, кто из нас останется ни с чем. Я потянулась к ручке двери, чтобы прервать этот слишком интимный момент, но Хан Уль резко перехватил мое запястье. Его хватка была железной, но на удивление аккуратной. Быстрым движением свободной руки он расстегнул свою черную ветровку, снял её и буквально накинул мне на плечи. Куртка была огромной, теплой и насквозь пахла им — табаком, кожей и горьким деревом. — Хан Уль, не надо... — попыталась я возразить, но он перебил меня, глядя прямо в глаза: — На улице ливень. Заболеешь — никуда не пойдешь. А я хочу видеть тебя там. В нормальном виде. Он отпустил мою руку, вышел из машины, обошел её и сам открыл мне пассажирскую дверь, закрывая меня от капель своим телом. Хан Уль молча довел меня до дверей подъезда, не давая намокнуть ни на секунду. Напоследок он остановился в шаге от меня, окинул пристальным взглядом, задержавшись на лице. — До субботы, красивая, — негромко, с каким-то странным, собственническим нажимом произнес он. Развернувшись, он пошел обратно к машине под проливным дождем, даже не пригибаясь. А я осталась стоять в теплом подъезде, кутаясь в его огромную ветровку и понимая, что завтра вечером в клубе между этими двумя начнется настоящая война. Война, призом в которой буду я. *** В просторной гостиной в стиле хай-тек горел лишь приглушенный дизайнерский свет. Хан Уль сидел в глубоком кресле у панорамного окна, лениво крутя в руках стакан со льдом и виски. Ма Минхван устроился напротив, на широком кожаном диване. Он закинул ноги на журнальный столик, бесцеремонно подбрасывая и ловя свой любимый пистолет.  Между ними висело то самое глухое напряжение, которое обычно предвещало в Юсон чьи-то сломанные ребра. Но здесь, на своей территории, они не собирались махать кулаками. Пока не собирались. — Слышал, ты сегодня подрабатывал личным водителем, — лениво нарушил тишину Минхван, поймав зажигалку в очередной раз и хитро прищурившись. — И как улов? Наша новенькая оценила твой премиальный сервис? Хан Уль даже не повернул головы в его сторону. Он сделал глоток, и лед в его стакане тихо звякнул. — Оценила. Заодно рассказала мне, как кто-то ошивается в кабинете химии вместо того, чтобы заниматься делами нашей семьи.  Минхван тихо хмыкнул, опуская ноги на пол и подаваясь вперед. Его ухмылка стала еще более дерзкой и язвительной. — Ну, знаешь, химия — предмет тонкий. Там важна правильная реакция, — он выделил последнее слово, открыто провоцируя. — Я просто проявил вежливость. Пригласил её развеяться в субботу. И, представляешь, она не отказалась. Так что завтра вечером, Хан Уль, она со мной. Извини, ты опоздал. Хан Уль медленно перевел свой ледяной, сонный взгляд на правую руку. В его глазах не было ярости, только пугающая, железобетонная уверенность. — Я никогда не опаздываю, Минхван. Я просто даю тебе фору, чтобы тебе не было так обидно проигрывать. Ты думаешь, что если она согласилась пойти с тобой, ты её завоевал? Она согласилась просто потому, что я подошел вторым. — Ой да?— Минхван наклонил голову набок, и в его глазах блеснул опасный азарт. — А мне показалось, ей нравятся парни повеселее, а не те, кто общается с ней командами и кутает в свои огромные шмотки. Кстати, где твоя любимая ветровка, босс? Неужели подарил? Какая щедрость. Хан Уль никак не отреагировал на эту колкость. Он поставил стакан на стол и слегка откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. — Она не такая, как те шалавы, которых ты привык снимать на одну ночь, Минхван. Её не возьмешь твоими дешевыми подкатами и ухмылками. Она видит тебя насквозь. И её это забавляет, не более. — А тебя она, значит, боится? — язвительно парировал Минхван, хотя внутри него слова Хан Уля всё же зацепили гордость. — Думаешь, притащил её избитых обидчиц на коленях, и она сразу твоя? Она гордая, Хан Уль. Твое давление на неё не сработает. Они замолчали, буравя друг друга взглядами. В комнате стало ощутимо тише. Два хищника мерились авторитетом, и ни один не собирался отступать. Минхван знал силу Хан Уля, а Хан Уль знал, насколько Минхван бывает упрям и опасен, когда чего-то по-настоящему хочет. О девчонке они до этого дня не говорили ни разу, но теперь карты были раскрыты. — Ладно, — Минхван первым нарушил тишину, откидываясь обратно на диван и пряча зажигалку в карман. На его лицо вернулась привычная маска безразличия, но голос оставался напряженным. — Рвать друг другу глотки из-за неё прямо сейчас — глупо. Предлагаю сделку. Завтра в клубе мы просто спросим её саму. Хан Уль слегка приподнял бровь, оценивая предложение. — Спросим? — Да. С кем она хочет быть. Пусть сама выберет, — Минхван хищно улыбнулся. — Твой ледяной контроль или мой горячий темперамент. Без давления и без угроз с твоей стороны. Идет? Хан Уль молчал несколько секунд, глядя на город за окном, а затем на его губах появилась едва заметная, жесткая улыбка. Он знал, что она — не из тех, кто легко делает выбор. Она была слишком дикой для этого. — Идет, — ровно ответил Хан Уль, поднимая свой стакан.  Минхван в ответ лишь тихо рассмеялся, предвкушая завтрашнюю ночь. Они оба были уверены в своей победе, даже не подозревая, что эта девчонка перевернет все их планы с ног на голову. ***  Я стояла перед зеркалом в своей комнате, разглядывая собственное отражение, и внутри меня шла настоящая война. На вешалке рядом висела огромная ветровка Хан Уля — я так и не вернула её, и в комнате до сих пор едва уловимо пахло его парфюмом. А на телефоне то и дело загорался экран от сообщений Минхвана с дурацкими смайликами и напоминанием, что он будет ровно в восемь. Всю эту неделю я пыталась убедить себя, что это просто дурацкая игра. Что мне, по сути, плевать на обоих. Но сейчас, оставшись наедине со своими мыслями, прятаться за маской безразличия было бесполезно. Они оба засели у меня в голове. И самое паршивое — они нравились мне абсолютно одинаково, хоть и были полной противоположностью друг друга. Хан Уль со своим тяжелым, парализующим контролем заставлял мое сердце замирать. В его молчаливой защите, в том, как он решал мои проблемы за моей спиной и как уверенно брал меня за подбородок, было столько первобытной, темной силы, что меня буквально утягивало на дно. С ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности, но при этом балансировала на грани опасности. А Минхван… Минхван был как чистый адреналин. Его подкаты, горячие пальцы, которые как бы случайно касались моей кожи, его хищная ухмылка — всё это разжигало во мне дикий азарт. Он заставлял меня злиться, краснеть и чувствовать себя живой. С ним не нужно было строить из себя пай-девочку; он видел мою темную сторону и тянулся именно к ней. Я вздохнула, понимая, что выбрать кого-то одного — это значит добровольно отказаться от второй половины того безумия, которого мне так не хватало. «Ладно, разберемся на месте», — подумала я, отбрасывая сомнения, и принялась за сборы. Я распустила волосы, позволив им крупными волнами упасть на плечи, и сделала чуть более смелый макияж, подчеркнув глаза черной подводкой. Вместо унылой формы я выбрала облегающее черное мини-платье на тонких бретельках, которое идеально подчеркивало фигуру, а сверху накинула легкую кожаную косуху. На ноги — грубые ботинки на платформе. Я взглянула в зеркало. Из него на меня смотрела уверенная, дерзкая девушка, которая точно знала, чего хочет от этой ночи. Ровно в 19:55 телефон завибрировал в руке. «Я внизу, принцесса. Выходи, а то я начну сигналить на весь двор». Я усмехнулась, подкрасила губы блеском и, перехватив маленькую сумку, вышла из квартиры. Когда я толкнула тяжелую дверь подъезда, на улице уже сгустились сумерки. Прямо у входа, припаркованный у тротуара, стоял стильный спортивный байк. На нем, небрежно опершись одной ногой о асфальт, сидел Минхван. На нем были черные джинсы и кожаная куртка, идеально гармонирующая с моей. Заметив меня, он медленно снял шлем, и его ленивая, издевательская ухмылка на секунду замерла. Он окинул меня долгим, откровенным взглядом сверху вниз — от распущенных волос до открытых ног. В его темных глазах вспыхнул такой откровенный, голодный азарт, что у меня по спине пробежали мурашки. — Ого, — выдохнул он, качнув головой, и на его губы вернулась привычная дерзкая улыбка. — А ты умеешь удивлять. Наша отличница оказалась настоящим чертенком. Он протянул мне второй шлем, его пальцы намеренно задержались на моих, когда я забирала его. — Ну что, готова к лучшей ночи в твоей жизни? — Минхван наклонился чуть ближе, подмигивая мне. — Садись сзади и держись за меня крепче. Хан Уль уже ждет нас в клубе, и, поверь, он будет очень недоволен, когда увидит, какая ты сегодня… горячая. Я надела шлем, застегнула ремешок и уверенно перекинула ногу через сиденье байка, устраиваясь позади него. Мои руки легли на его крепкую талию, и я почувствовала, как под кожей Минхвана перекатились мускулы, когда он довольно хмыкнул. Мотор оглушительно взревел, и мы сорвались с места, улетая в ночной неон города.  *** Клуб «Клетка» полностью оправдывал своё название. Это было закрытое подземное пространство, залитое багровым и синим неоном, где из огромных динамиков по стенам бил плотный, вибрирующий бас. Воздух здесь был пропитан дорогим алкоголем, кальяном и адреналином.  Мы сидели в ВИП-зоне на втором ярусе, откуда открывался вид на беснующуюся внизу толпу. Минхван, как и обещал, заказал лучший алкоголь. Он сидел справа от меня, развалившись на диване, и его рука непринужденно покоилась на спинке прямо за моей головой, то и дело касаясь моих волос. — Ну что, как тебе коктейль, отличница? — Минхван наклонился к моему уху, чтобы перекричать музыку. Его дыхание, пахнущее крепким ромом и мятой, обжигало кожу. — Видишь, я же говорил, что вне школы со мной гораздо веселее, чем с некоторыми угрюмыми типами. Я сделала глоток из бокала, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, и усмехнулась: — Коктейль неплох, Минхван. Но твоё самомнение всё ещё опережает твои реальные заслуги. Минхван хрипло рассмеялся, и в его глазах вспыхнул азарт. Он явно кайфовал от того, что я не давала ему спуску. Слева от меня, на отдельном кресле, сидел Хан Уль. Он не пил коктейли — перед ним стоял стакан с чистым виски. Он по-прежнему был воплощением ледяного спокойствия, но его сонный взгляд ни на секунду не выпускал меня из виду. В полумраке клуба он казался еще крупнее, еще опаснее. Когда басы били особенно сильно, я чувствовала, как его колено, обтянутое черными джинсами, то и дело намеренно прижимается к моему. — В школе ты ведешь себя тише, — негромко произнес Хан Уль. Его низкий голос легко пробился сквозь грохот колонок. Он протянул руку и уверенно перехватил мой бокал, ставя его на столик, а затем его пальцы скользнули по моей обнаженной ключице. Прикосновение было прохладным и собственническим. — Значит, маскируешься. Мне нравится то, что я вижу сейчас. Но Минхван слишком много шумит вокруг тебя. Это утомляет. — Эй, босс, не порти вайб, — встрял Минхван, его ухмылка стала острее. Он перевел взгляд на руку Хан Уля, которая всё ещё покоилась на моем плече, и в воздухе мгновенно запахло грозой. — Мы договаривались. Никакого давления. Пусть решит сама. — Решу что? — спросила я, но ответа не получила.  Атмосфера за нашим столиком изменилась за секунду. Шум клуба будто отдалился, оставив нас троих в плотном, наэлектризованном коконе. Я сидела между ними, чувствуя, как алкоголь смешивается с диким возбуждением. Минхван дразнил и притягивал своей горячей энергетикой, а Хан Уль буквально гипнотизировал тяжелым, неоспоримым доминированием. Внутри меня всё кричало о том, что я хочу их обоих. Напряжение между ними достигло той точки, когда колкости закончились. Наступило время ответов. Хан Уль медленно допил свой виски и поставил стакан на стол с глухим стуком. Он повернулся ко мне всем корпусом, заставляя меня полностью сосредоточиться на нем. Минхван тоже подобрался, перестав улыбаться. Его взгляд стал непривычно серьезным и выжидающим. Хан Уль наклонился ближе, так что я могла разглядеть расширенные зрачки его темных глаз. Его ладонь переместилась на мою шею, большой палец мягко очертил линию подбородка, слегка приподнимая его. Это был жест абсолютной власти, но в нем было столько скрытой страсти, что у меня перехватило дыхание. — Время вышло. Выбирай, с кем из нас двоих ты уедешь отсюда.