твой призрак преследует меня (но не исчезай)

Натаниэль не мог уснуть. Он знал, что если встанет и выскользнет на крыльцо, то, скорее всего, разбудит Эндрю, но если он проведет еще минуту, уставившись в потолок, то сойдет с ума. Без единого звука он прокрался к задней двери. Он надеялся, что скрипа петель будет недостаточно, чтобы заставить Эндрю спуститься вниз. Мысли о прошлых двадцати четырех часах вызывали у него головокружение. Когда он прибыл в Колумбию, он был на пределе. Он достиг единственной цели, которая помогала ему двигаться вперед после смерти Эндрю. Вот только облегчение, которого он ожидал, так и не наступило. Смерть Рико и Ичиро не вернула Эндрю к жизни. Как и череда людей, которых он убил в Калифорнии. Вместо этого его и без того окровавленные руки покрылись еще более темными пятнами. Даже не глядя на свое отражение, Натаниэль знал, что там увидит. Его самый большой кошмар воплотился в жизнь; он наконец-то стал сыном Мясника. Никто другой не смог бы совершить такое количество убийств и не попасться. Кроме слухов о призраке в Японии, не было ничего, что связывало бы его с каким-либо из совершенных преступлений. О большинстве убийств даже не сообщалось. Он не мог сожалеть о содеянном. И не стал бы. Морияма слишком долго оставались безнаказанными. Натаниэль наслаждался тем фактом, что Ичиро знал: его империя рухнула из-за того, что он решил убить студента колледжа. На самом деле было забавно, как решение, которое в то время казалось таким незначительным, привело к его краху. Сделать все это лишь для того, чтобы узнать, что Эндрю жив, выбивало из колеи. Остался бы он и продолжал подвергать его опасности, если бы знал? Или однажды ускользнул бы, надеясь, что его отсутствие обезопасит Эндрю. Было бесполезно зацикливаться на «что, если». Он уже знал ответ. Даже если бы Ичиро сам пришел за ним, это не имело бы значения — Натаниэль никогда бы не бросил Эндрю. И Нил Джостен, естественно, скорее умер бы, чем оставил его. Ирония заключалась в том, что он все равно умер. Нил Джостен умер в тот момент, когда тело Эндрю вылетело через лобовое стекло Мазерати. Натаниэль Веснински скользнул на его место, а остальное стало кровавой историей. Натаниэль отвлекся от своих мыслей, когда Эндрю вышел из дома. Его повязки выглядывали из рукавов безразмерного худи. Не говоря ни слова, тот сел рядом с Натаниэлем. Эндрю дал ему несколько минут, прежде чем потерял терпение. — Почему мы на улице? Натаниэль не разучился быть достаточно сложным, чтобы заинтересовать Эндрю. — Ты последовал за мной сюда. Ты мне и скажи. Эндрю одарил его свирепым взглядом. Он вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Запах едкого дыма вернул Натаниэля на крышу Лисьей башни. Он почти физически ощущал под собой бетон и свежий ветерок, который всегда проникал под его куртку. Когда Эндрю выдохнул после первой затяжки, Натаниэль поймал себя на том, что делает глубокий вдох прежде, чем смог остановиться. Это не укрылось от Эндрю, который в ответ приподнял бровь. — Почему ты не спишь? — спросил Эндрю. Меньше всего Натаниэлю хотелось рассказывать о том, как запутались его мысли. Что иногда вода, стекающая с его рук в душе, казалась ему кровью. Что он не смотрелся в зеркало семь лет. Сокрушительный страх, что он стал кем-то слишком сломленным, слишком жестоким, чтобы даже Эндрю было не все равно. — Твоя очередь? — голос Натаниэля выдавал его усталость.

***

Эндрю услышал, как Нил выскользнул на крыльцо, скрип петель эхом отозвался в его комнате. Прошло пятнадцать минут, а Нил так и не вернулся, поэтому Эндрю спустился вниз, чтобы проверить его. Нил пообещал, что не убежит, и Эндрю хотел ему доверять. Рана от того, что тот ушел в первый раз, была еще слишком свежа для слепого доверия, поэтому Эндрю поймал себя на том, что выходит на улицу. Нил, сгорбившись, сидел на ступеньках. Он обернулся, услышав Эндрю, и слегка подвинулся, освобождая место. Было очевидно, что Нил погружен в свои мысли. Эндрю подождал несколько мгновений, прежде чем нарушить молчание. — Почему мы на улице? — Ты последовал за мной сюда. Ты мне и скажи. — Итак, проблема с отношением, по крайней мере, не была притворством. Язык Нила был остер, как и всегда. Отличалась лишь затаенная усталость, отпечатавшаяся в его силуэте. — Почему ты не спишь? Эндрю наблюдал, как Нил обдумывает вопрос. Он предполагал, что того вывел на улицу ночной кошмар, но чем дольше тянулась пауза, тем больше ему начинало казаться, что за молчанием Нила кроется нечто большее. Следующий вопрос подтвердил его подозрения. — Твоя очередь? — Да. Нил вздохнул и потеребил рукав, подбирая ответ. Эндрю готов был ждать, если это означало получить правду. — Не думаю, что я все еще знаю, как быть Нилом, — прошептал Нил. Эндрю знал, что тот сменил множество личностей, прежде чем прибыл в Пальметто. Нил Джостен был всего лишь одним именем в длинном списке, составленном для того, чтобы сбить людей его отца со следа. После того, как Нил был убит, Кевин объяснил связь между отцом Нила и семьей Морияма. — Ты отзывался на Натаниэля, — констатировал Эндрю. Это имело смысл. Если Нил провел последние семь лет, убивая людей Морияма, он должен был воспользоваться наследием своего отца. Нил Джостен был склонен к насилию, но Натаниэль был воспитан для этого. В тот момент, когда Эндрю произнес «Натаниэль», все тело Нила содрогнулось. Эндрю вспомнил, как Нил впервые рассказал ему про Натаниэля в аэропорту. Лисы ехали на выездную игру, и Эндрю поделился с ним своей боязнью высоты. Нил сразу понял, почему Эндрю проводит время на крыше: он пытался вспомнить, как чувствовать. Взамен Нил дал ему два имени: Натан и Натаниэль. После смерти Нила Эндрю больше никогда не поднимался на крышу. Ему больше не нужно было вспоминать, как чувствовать. То, что он ощутил, когда нашел брошенную спортивную сумку и ракетку, было достаточным напоминанием на всю жизнь. — Ты хочешь снова быть Нилом? — спросил Эндрю. Ответ не изменил бы их новую сделку, но позволил бы ему понять очевидный кризис идентичности Нила. — Да, но... — Но что? Если ты хочешь быть Нилом, будь Нилом. Отпусти Натаниэля. — Это не так просто. — Тогда упрости. — Эндрю видел, что его слова не доходят до Нила, поэтому ударил по больному: — Нил Джостен был Лисом. У тебя уже были руки в крови, когда ты приехал в Пальметто, и ты, черт возьми, точно не держался в стороне от неприятностей, пока был там. Все, с кем был связан Натаниэль, мертвы. Позволь ему умереть вместе с ними. Нил сидел в тишине. Эндрю думал, что его и вовсе проигнорируют, когда Нил, наконец, заговорил. — Ты понимаешь, почему я это сделал? Он хотел сказать нет, что он бы никогда не оставил Нила, не будучи уверенным в его смерти. Что если бы был хоть малейший шанс, что Нил жив, он бы вернулся в Штаты и прочесал всю страну сверху донизу. Вот только Эндрю знал, что поступил бы так же. Если бы смерть Нила была как-то связана с ним, если бы вина в любом случае легла на него, Эндрю сжег бы мир дотла. И если бы вдобавок к этому безопасность Аарона и Ники зависела от того, удержится ли он от взгляда назад, Эндрю смотрел бы только вперед до конца своих дней. Эндрю смотрел на профиль Нила, пока тот не повернулся к нему лицом. Голубые глаза Нила были полны призраков прошлого, и Эндрю знал, что его собственные выдавали ту же эмоцию. Шрамы, покрывавшие лицо Нила, ничуть не портили его привлекательные черты, и Эндрю почувствовал к нему такое же влечение, как и в первый раз в раздевалке Миллпорта.

***

— Да, — выпалил Эндрю. Осознание того, что Эндрю понимает, почему он сделал то, что сделал, немного расслабило Натаниэля. — Хорошо, — ответил Натаниэль. Сигарета Эндрю дотлела почти до фильтра. Натаниэль выхватил ее из его пальцев и глубоко затянулся. Он проигнорировал то, как сильно его все еще тянуло к Эндрю. Это было не его решение, и он не имел права спрашивать Эндрю, на каком этапе сейчас находятся их отношения. После стольких лет разлуки он примет все, что Эндрю готов будет ему дать. — Это было мое, — сказал Эндрю. Натаниэлю показалось, что уголки губ Эндрю дернулись, но он убедил себя, что это лишь игра света. — Разве? — спросил Натаниэль. Веселье, прозвучавшее в собственном голосе, было непривычным. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так много говорил, не говоря уже о том, чтобы получать от этого удовольствие. — Ты все еще невыносим. — Рад знать, что хоть что-то не изменилось. — Эндрю промычал в ответ на колкость. В конце концов, они оба вернулись в дом, чтобы попытаться немного поспать до восхода солнца.

***

На следующее утро Натаниэль услышал, как Эндрю вышел из дома. Он не позволил себе волноваться из-за внезапного отъезда. У них была сделка; Эндрю вернется. Его правота подтвердилась полчаса спустя, когда он услышал шум подъезжающей машины. Эндрю вошел в дверь и кивнул в сторону Натаниэля. — Сегодня утром мне сообщили, что моя машина готова. — Эндрю сунул руку в карман и бросил что-то Натаниэлю по пути на кухню. Тот рефлекторно поймал это. Одного прикосновения хватило, чтобы понять, что это такое. — Эндрю... — Я сказал тебе. Отпусти Натаниэля. — Голос Эндрю не оставлял места для возражений. Это должно было заставить Натаниэля занять оборонительную позицию, но именно жесткая любовь Эндрю в первую очередь привлекла Натаниэля к нему. Эндрю продолжил по-немецки: — У тебя все еще есть Абрам. Они не имеют права решать, кто ты такой. Натаниэль сжал ключи мертвой хваткой. Даже не глядя, он знал, что на связке висят ключи от дома в Колумбии и запасной ключ от машины Эндрю. Последние семь лет он часами обводил контур ключа от дома на своей ладони, отчаянно цепляясь за единственное настоящее место, которое когда-либо мог назвать домом. Эндрю, должно быть, сделал копию после того, как забрал машину. С замирающим сердцем он разжал кулак, чтобы рассмотреть ключи. Натаниэль ожидал, что ключ от дома окажется прежним, но ключ от машины застал его врасплох. Это был запасной ключ от Мазерати. Он подошел к входной двери, чтобы выглянуть на подъездную дорожку, ожидая увидеть перед домом новую модель. Вместо этого это был тот самый Мазерати, который Натаниэль купил ему в обмен на то, что Эндрю бросит крекерную пыль. С сотней вопросов на языке он встретил Эндрю на кухне. — У тебя все еще есть Мазерати. — Наблюдательно. — Эндрю наливал им кофе и даже не потрудился повернуться к Натаниэлю, когда отвечал. — Ты стал профессионалом, Эндрю. Почему ты не купил что-нибудь поновее? — Автомобили были слабостью Эндрю — когда-то он говорил, что единственным преимуществом быть профессиональным игроком будет возможность всегда иметь самую новую модель. Эндрю сделал паузу. — Это твоя очередь спрашивать? Натаниэль не планировал тратить свой ход, но его съедало любопытство. — Да. Я буду тебе должен. — Он обошел стойку и встал рядом с Эндрю. Эндрю передал ему чашку черного кофе и повернулся в его сторону. — Нил купил мне эту машину. Я не хотел ее менять. Натаниэль чуть не уронил свой кофе от слов Эндрю. Эндрю сохранил машину, потому что ее подарил ему он. Это было доказательством, осязаемым доказательством того, что Нил был когда-то жив. Что его жизнь каким-то образом коснулась жизни Эндрю. Натаниэль никогда нигде не был достаточно долго, чтобы оставить свой след, не говоря уже о чем-то столь материальном, как автомобиль. Он не мог определить чувство, зародившееся у него внутри, когда понял, что Эндрю так долго хранил это напоминание о Ниле. Он перевел взгляд со своей связки ключей на столешнице, а затем на скучающее лицо Эндрю. — И правда, я купил, — ответил Нил. — Неплохое применение кровавых денег, как по мне. — Он увидел, как в глазах Эндрю промелькнуло одобрение.

***

— И правда, я купил, — ответил Нил. Я. Не Нил купил. Эндрю почувствовал искру надежды, услышав его ответ. Ему было все равно, под каким именем будет Нил – Нил, Натаниэль, Абрам, – но он знал, что для Нила это важно. Нил был жизнью, которой он пожертвовал ради безопасности Лис. Это была первая жизнь, которую он прожил для себя. Эндрю думал, что ключи помогут Нилу вернуться в его жизнь, но не подумал о том, как тот отреагирует, когда обнаружит, что Эндрю не сменил машину. Каждые несколько лет он был близок к тому, чтобы поменять ее на новую модель, но потом представлял себе Нила на переднем сиденье и понимал, что не может с ней расстаться. — Да. Мы заедем в торговый центр по пути в Университет. Тебе нужен телефон, и я собираюсь имплантировать его тебе хирургическим путем. Нил фыркнул на комментарий Эндрю. — Я стал лучше разбираться в телефоне. Пришлось… мне нужно было связаться с информаторами в Японии. — Давайте продолжим развивать эти навыки. — Эндрю отложил комментарий об информаторах на потом, на потом. Похоже, Нил был свободен от кого бы то ни было и от любой сделки, которую он заключил ради уничтожения Морияма. Вскоре они уже ехали в машине по направлению к торговому центру. Эндрю зашел внутрь и купил Нилу точно такую же модель телефона, как у него самого, пока тот ждал в машине. Вернувшись, он бросил новый телефон и свой собственный ему на колени. — Все номера записаны в моем. Перенеси их, пока я буду вести машину. — Эндрю знал, что когда Нил откроет его телефон, то увидит отсутствие исходящих сообщений. Там были непрочитанные сообщения от Ники и Рене, а также несколько пропущенных звонков от Кевина. Это не был телефон человека, привыкшего общаться с другими. Нил благоразумно промолчал и молча начал переносить номера на свой собственный телефон. — Знаешь, у меня теперь есть кредитная карта и настоящие документы. Все они оформлены на имя Нила Джостена. Стюарт сделал это после смерти Ичиро и отправил мне перед моим отъездом из Японии. Я не знаю, как он узнал, что я вернусь сюда, но я не собираюсь подвергать это сомнению. Я могу вернуть тебе деньги за телефон. — Я не спрашивал, и мне все равно. — У Эндрю было больше денег, чем он знал, что с ними делать. Аарон настаивал на том, что ему не нужна помощь с оплатой медицинской школы, а у Ники была хорошая зарплата в Германии. Эндрю жертвовал значительную часть своего дохода на благотворительность, но остальная сумма оставалась практически нетронутой на его банковском счете. Остаток пути они провели в тишине. Когда Эндрю заехал на парковку стадиона, Нил начал ерзать на своем сиденье. — Расслабься, — скомандовал Эндрю. — Если кто-то и собирался убить тебя за то, что ты не умер, то это был бы я. — Я имею в виду, что ты бросил в меня нож, — возразил Нил. — Ты вломился в мой дом. Чего ты ожидал? — Эндрю заглушил машину возле парковки. — Кончай тянуть резину и выметайся. Я еду в Реддин и заберу тебя, когда закончу. Нил отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. На полпути он остановился. — Эндрю, — сказал он, — я буду здесь, когда ты вернешься. Я обещаю. — Эндрю не нуждался в заверениях, что Нил не сбежит, но эти слова все равно успокоили его нервы. Он подождал, пока Нил зайдет внутрь стадиона, прежде чем направиться в Реддин. Эндрю не ходил на прием к Би четыре года. Несмотря на это, он все еще мог дойти до ее кабинета с закрытыми глазами. Это было первое место, где он почувствовал, что его видят, после целой жизни, проведенной в забвении. Администраторша на ресепшене сказала ему, что у доктора Добсон сейчас нет назначенной встречи и он может пройти в ее кабинет. Эндрю стоял у ее двери, вертя в руках статуэтку горного льва, которую купил, когда его обменяли в Колорадо. Прежде чем он успел отговорить себя, он толкнул дверь.