Холодные Узы (БенцГарфилд)

‎Прилив силы был за пределами всего, что Бенц когда-либо испытывал. Это не была грубая мощь оружия или размеренное давление командования; это была сырая, ничем не разбавленная сущность его собственной Воли — его защитные инстинкты, его преданность, его глубоко укоренившееся желание защищать — вытягиваемая из него и вплетаемая в единый, цельный канал Сдачей Гарфилда. ‎ ‎Их соединённые руки — одна на холодном камне резьбы Руки Змея, другая крепко сжимающая друг друга — были проводниками. Воздух вокруг них мерцал их объединёнными, чрезвычайно сильными феромонами, теперь свободно и гармонично текущими, подпитывая машину внизу. Сладкий запах омеги, смешанный с резким, чистым ароматом защитной решимости альфы, был опьяняющее интенсивным. ‎ ‎Гарфилд ощущал Волю Бенца как колоссальную, заземляющую силу. Она не доминировала; она удерживала. Вся любовь и привязанность, которые он так долго подавлял, теперь стали топливом, преобразованным в мощный, стабилизирующий поток. Он закрыл глаза, полностью сосредоточившись, направляя поток энергии вниз по проводникам к Сердцу Крепости. Он почувствовал, как машина загудела от глубокого удовлетворения, принимая настоящую, взаимную Связь. ‎ ‎Аня, хранительница, стояла рядом с ними; её форма становилась всё более плотной и живой по мере течения энергии. ‎ ‎— Сосредоточьтесь, принц! Увидьте барьер! Представьте холодный огонь, защищающий Крепость! ‎ ‎Гарфилд так и сделал. Он направил образ огромного мерцающего купола ледяного голубого света, формирующегося вокруг всей Ледяной Крепости — непроницаемого и сильного. Глубокая защитная Воля Бенца обеспечивала давление, а сосредоточенная Сдача Гарфилда придавала форму и ясность. ‎ ‎Ужасающая дрожь пронзила Крепость, намного сильнее любой предыдущей. Это было не внутреннее обрушение; это был мощный внешний удар. ‎ ‎— Северные Кланы атакуют барьер! — вскрикнула Аня. — Силы недостаточно! Альфа, вы должны дать больше! Больше Воли! Больше Тепла! ‎ ‎Бенц почувствовал волну мучительного напряжения. ‎ ‎Его грудь горела, голова кружилась, а А ‎альфа-инстинкты кричали ужасающей смесью защитности и сексуального разочарования. Продолжительный выброс Воли без физической разрядки был невыносимым бременем. ‎ ‎Гарфилд почувствовал точку слома альфы. Он пошевелил свободной рукой, отпуская камень, и прижал ладонь к груди Бенца — прямо над бешено колотящимся сердцем. ‎ ‎— Сосредоточься на мне, Бенц, — настойчиво произнёс Гарфилд; его голос был наполнен опьяняющей сладостью его полных, необузданных омега-феромонов. — Не на Шторме. Направь огонь, который мы создали в архивах. Я принимаю твою Волю. Я принимаю твоё Тепло. ‎ ‎Бенц резко вдохнул, его глаза распахнулись. Он посмотрел вниз на омегу; его зрение затуманилось от желания. Вид Гарфилда — уязвимого, доверяющего и излучающего соблазнительное Тепло — стал последней точкой слома. Его защитная Воля вспыхнула, подпитываемая глубокой привязанностью, которую он теперь признал. ‎ ‎С последним отчаянным всплеском энергетический канал стабилизировался. Низкий мощный гул наполнил комнату — ровный и сильный. Их мощное глубокое желание друг к другу, подпитываемое общей опасностью и привязанностью, было успешно превращено в оружие. ‎ ‎Аня наблюдала за последним массивным всплеском; на её древнем лице отразилось глубокое облегчение. ‎ ‎— Барьер стабилен! Он продержится двенадцать часов. Непосредственная опасность устранена. ‎ ‎В тот момент, когда энергия стабилизировалась, Бенц рухнул, утягивая Гарфилда за собой. Они не упали на холодный камень; они просто опустились друг в друга. Руки Бенца крепко обвили тело Гарфилда — чистое, собственническое объятие, которое больше не было актом долга, а стало выражением глубочайшего облегчения и привязанности. ‎ ‎Гарфилд был прижат к груди Бенца, вдыхая великолепный запах необузданного, защищающего альфы. Он чувствовал быстрый, неровный ритм сердца Бенца под своей щекой. Физическое и эмоциональное истощение было абсолютным. ‎ ‎— Гарфилд, — прошептал Бенц в волосы принца; использование его имени стало шокирующей интимностью. Его голос был густым от усталости и остаточного края желания. — Я почти потерял контроль… Контроль… ‎ ‎— Я знаю, — пробормотал в ответ Гарфилд, сжимая спину формы альфы. — Но ты не потерял его. Ты доверился мне. Ты подчинил свою Волю Связи. Это был самый великолепный акт капитуляции, который я когда-либо видел. ‎ ‎Они оставались так долгое мгновение, просто вдыхая друг друга, позволяя глубокой интимности Связи осесть между ними. Это было чем-то большим, чем украденные поцелуи; это был момент долгого взгляда, означавшего большее — полное, безмолвное принятие их мощной, опасной Связи. ‎ ‎Бенц поднял голову; его тёмные глаза были прикованы к Гарфилду. Ему не нужны были слова. Сырое, отчаянное желание ясно читалось на его лице. ‎ ‎Он мягко провёл большим пальцем по нижней губе принца, вспоминая вкус поцелуя. ‎ ‎— Мы не можем… — начал Бенц хриплым голосом; солдат предпринимал последнюю попытку отступления. ‎ ‎Гарфилд заставил его замолчать мягким, нежным поцелуем. Он был коротким, сладким и наполненным глубоким смыслом — подтверждением их успешного соглашения. ‎ ‎— Нам нужно восстановить силы, Бенц. Наши резервы пусты. И у нас только двенадцать часов. ‎ ‎Бенц кивнул; солдат снова всплыл на поверхность, но альфа всё ещё оставался. Он не отпустил Гарфилда. Вместо этого он подхватил принца на руки и медленно поднялся на ноги. ‎ ‎— Нам нужно самое тёплое место, — заявил Бенц короткими фразами. — Центральная кладовая лучше всего удерживает Тепло от вытяжного вентилятора. Аня, мы вернёмся через шесть часов. Следи за монитором. ‎ ‎Аня улыбнулась — тёплой, искренней улыбкой, которой не было уже столетиями. ‎ ‎— Идите, командир. Крепость в безопасности благодаря силе истинной Связи. Отдохните. Вам обоим нужны Тепло и Привязанность. ‎ ‎Бенц нёс принца через извилистые коридоры к маленькой защищённой кладовой возле кухонь. Он нашёл стопку тёплых неиспользованных термоодеял и расстелил их. ‎ ‎Тем временем Майкл, Топтен, Пу и Павел собрались в библиотеке, пытаясь осмыслить поток информации и всю абсурдность их ситуации. ‎ ‎— Итак, подведём итог, — сказал Топтен, поднимая маленький кусочек шоколада — символ цивилизации. — Холод фальшивый. Наше правительство — заговор. А командир и принц используют своё обжигающе горячее, запретное сексуальное напряжение, чтобы питать гигантский древний оборонительный обогреватель. ‎ ‎— А мы с Пу направляли нашу "совместную Волю" в несущую стену, — добавил Павел, потирая костяшки пальцев. — Я до сих пор не совсем понимаю, что значит "направлять Волю," но, кажется, там было много криков и прыжков Пу вверх-вниз. ‎ ‎Пу просиял. ‎ ‎— Это ощущалось как победа, Павел! И как Привязанность! Это было прекрасно и структурно надёжно! ‎ ‎Майкл, как всегда практичный, смотрел на монитор, который они установили. ‎ ‎— Энергетический Барьер работает на девяносто восьми процентах мощности. Бенц и Гарфилд стабилизировали его. Сейчас у них обязательный период "восстановления" в самом защищённом и тёплом месте из возможных. ‎ ‎Он многозначительно посмотрел на своего партнёра. ‎ ‎— Перевод: интимные сцены, — прошептал Топтен Майклу с ухмылкой. ‎ ‎— Они это заслужили. После всего этого подавления Вселенная задолжала им долгий, тёплый и крайне эффективный момент эмоциональной и физической разрядки. Надеюсь, они используют это время, чтобы поговорить о своих чувствах. ‎ ‎Павел вздохнул, потирая виски. ‎ ‎— Я возьму первую вахту возле кладовой. Не чтобы охранять их, а чтобы убедиться, что внезапные всплески альфа-доминирования или омега-паники не дестабилизируют барьер. ‎ ‎— А я принесу шоколад, — радостно вызвался Пу. — Когда им понадобится жизненно важная энергия цивилизации, чтобы вернуться к своим обязанностям по спасению мира. ‎ ‎Внутри маленькой кладовой Бенц осторожно уложил Гарфилда на мягкие одеяла. Пространство было невероятно тёплым, а тихий гул вытяжки создавал успокаивающий фон. ‎ ‎Бенц опустился рядом с омегой, всё ещё полностью одетый, но прижимая Гарфилда к себе. Ослабленные подавители были сладкой пыткой. Полный, тёплый запах омеги, смешанный с интенсивным облегчением от того, что они спасли всех, действовал как мощный афродизиак. ‎ ‎— Нам нужно поспать, — сказал Бенц хриплым голосом. — Шесть часов. Мы не можем позволить себе ещё одну ошибку. ‎ ‎Гарфилд повернулся; его тело идеально прижалось к крепкому телу альфы. Он поднял руку и провёл пальцами по коротким тёмным волосам на затылке Бенца. ‎ ‎— Единственной ошибкой будет лишить Связь той привязанности, в которой она нуждается, Бенц, — прошептал Гарфилд; его глаза потемнели от нерастраченного желания и глубокой любви. ‎ ‎— Машина питается нашей гармонией. И сейчас гармония требует именно этого. ‎ ‎Он наклонился, захватывая губы Бенца мягким, глубоким поцелуем — поцелуем общего облегчения, привязанности и тлеющей страсти. Бенц мгновенно поддался, переворачиваясь на спину и притягивая Гарфилда сверху. ‎ ‎Их губы встречались и расходились, двигаясь с отчаянной, безмолвной потребностью, выходящей далеко за пределы долга. ‎ ‎Поцелуй углубился, становясь более исследующим; их языки переплетались в медленном, мучительно сладком трении. Руки Бенца переместились на спину Гарфилда, натягивая шёлковую тунику; его большие пальцы напряглись. ‎ ‎Он хотел большего, чем просто поцелуй; он жаждал окончательного, уничтожающего освобождения альфа-инстинкта. ‎ ‎Гарфилд почувствовал срочность момента и разорвал поцелуй, прислонившись лбом ко лбу Бенца. ‎ ‎— Бенц, нам нужно подождать. Нам понадобятся силы для следующего этапа. Полная активация Связи сейчас потребует слишком много энергии. У нас есть двенадцать часов, помнишь? ‎ ‎Глаза Бенца, тёмные от разочарования и возбуждения, были наполнены сырой, мучительной тоской. Он издал резкий, раздражённый рык, но Воля солдата, теперь идеально совпадающая с просьбой омеги о осторожности, осталась твёрдой. ‎ ‎— Ты моё проклятие, принц, — пробормотал Бенц, но в его словах звучало глубокое, нежное благоговение. ‎ ‎— А ты — моё спасение, командир, — ответил Гарфилд, быстро поцеловав его ещё раз. ‎ ‎Они устроились вместе, не снимая одежды, тесно прижавшись друг к другу под термоодеялами. Привязанность была глубокой, желание — пульсирующим, контролируемым огнём, а сексуальное напряжение — пугающим, сладким обещанием того, что ещё должно было произойти. ‎ ‎Они уснули, пока их Связь напевала мощную, защитную колыбельную. ‎ ‎Война пришла, и они были готовы.