Мечта со вкусом яблока

Audentes fortuna iuvat (лат. «Смелым судьба помогает»).

Главным автором этой фразы

считается великий римский поэт Вергилий.

Она звучит в его монументальной эпической

поэме «Энеида» (Книга X, стих 284).

***

      Такое стены Коллегии видели впервые. Старейшины один вслед за другим поднимались со своих мест и вступали в ожесточенный спор: стоит ли отстранять Люцифера от дел. Варианты предлагались разные: отстранить от созидания, отстранить от единоличного созидания (в команде он вряд ли наделает глупостей), отстранить от всех дел Коллегии, дать очередной шанс на исправление, предложить более бюрократическую должность, одобрить проведение опытов, но под строгой отчетностью и в лабораторных условиях... — Мы не можем потерять такого одаренного ангела! Вы только вспомните про его заслуги! — Никто не умаляет прошлых достижений. Однако будем объективными! Сейчас его работа не отвечает нашим стандартам! А снизить стандарты мы не можем! Подумайте сами: мы дискутируем не о реализации каких-то своих хотелок. А о воплощении воли самого Творца! — Несмотря на некоторую экстравагантность идей, его подход здорово меняет привычный взгляд на некоторые из задач. Я предлагаю хотя бы не слепо отсеивать все его предложения. Постараемся вычленить лучшее. — Вы уж меня простите, но для донесения своих идей совершенно не обязательно устраивать саботаж! Если мы закроем глаза на все эти бесчинства, то и другие ангелы последуют его примеру! Вы представляете, каким хаосом это может обернуться?!       Голоса становились все громче. Речи — все эмоциональнее. В какой-то момент (отследить его не представляется возможным) Старейшины и вовсе перестали обсуждать работу Люцифера, а просто перешли на его личность. Безумие накрыло и трибуны. Вопреки всем правилам приличия, свое мнение не стеснялись выкрикивать и некоторые ангелы. — Самодур! — Воздвиг собственный каприз выше общего закона! Отдельные выкрики сливались в общий гул. Люцифер стоял на месте, словно оглушенный. Он испытывал крайне странные чувства. Это был и стыд, и печаль, и незнакомое до нынешнего момента ощущение крайней несправедливости. Ангел оказался в ситуации, где нет благоприятного исхода. Если Старейшины помилуют, то статус "избранного" закрепится за его крыльями до скончания веков. Если покарают... То что будет дальше? Запретить ему творить — значило лишить его права быть собой. Взгляд был прикован к папке. "Задание номер пятьдесят четыре тысячи триста семьдесят девять: выведение пары пони." Перечитывая этот злосчастный заголовок в сотый раз, Люцифер пришел к выводу, что проблема была далеко не в пони. И даже не в Коллегии. "Они судят меня за последствия, а не за мой замысел", — размышлял ангел, — "Окажись моя идея спасительной, они назвали бы её мудростью. Но фортуна распорядилась иначе. И теперь моё свободомыслие клеймят преступлением." Проблема была в нем. И только в нем. Один вопрос лишь оставался. Зачем его создали таким?       Тогда поднялся Мудрейший — из числа первородных ангелов. Тот, кто подчинялся лишь Создателю. Тот, чьи речи принимали за абсолютную волю Творца. — Люцифер, — от его голоса содрогнулся сам воздух, словно белоснежные своды Коллегии накрыло грохотом обвала. Дрожь ощутил каждый из присутствующих: от простого ангела до великого Старейшины. Пространство сдавило мертвой, оглушительной тишиной. До этого мгновения, если верить памяти ныне живущих, голос Мудрейшего звучал лишь однажды: в тот злополучный день, когда возникла нужда в создании корня бюрократии и прочего "зла" — Совета Старейшин. По причине его небывалой мощи Мудрейший предпочитал сохранять молчание. Не нарушать естественный ход вещей. В редкие моменты (их можно пересчитать по пальцам одной руки) ограничивался легким кивком. И тот факт, что Мудрейший заговорил вновь, ради всем чуждого мечтателя, выбивало почву из-под ног. — Задание номер три, — снова содрогнулись стены, и этот громоподобный финал поставил точку в затянувшемся споре. Мудрейший медленно направился к выходу. Обсуждение было окончено. Люцифер остался стоять посреди трибун. Обескураженный. Не в силах поверить в происходящее. Ведь даже в самых своих отчаянных мечтах ангел просто не смел помыслить о таком внезапном повороте. Ему доверили то, о чем он не смел и мечтать. Назначили одним из тех, кому предстоит создать людей... И не абы кто. А сам Мудрейший, чье волеизлияние не обсуждалось. Растерянный Люцифер не сразу сообразил, что его слушание подошло к концу. Не сразу сообразили и все остальные. В реальность их вернул уже знакомый голос: — К слушанию приглашается спикер тысяча сто тридцать шесть!