Deep Web: Алгоритм хаоса

В день разрушения Кибера. В руках лишь поводок, тянущийся к ошейнику кошки и пакет с вещами. В кармане карточка, пачка сигарет и билеты на самолет в один конец, смятые меж страниц очередного поддельного паспорта. На лице человека с таким набором багажа не было ни единой эмоции. Холодный взгляд сковывает серое табло с расписанием перед ним. Звуки суеты и писк экранов не заставляют его прийти в чувства, лишь притупляют мысли. Он бы хотел забыть события последнего года. Без следа. Без слёз. Без сожаления. Стереть бэкспейсом, словно неугодный код. Но он не программа, а жизнь — не рабочая среда. В серой массе людей у регистрации он движется, ведомый лишь потоком. Кошка давным-давно прячется под широкую одежду, имитируя складку на животе. Парень притрагивается к коротким волосам под капюшоном. «Колючки» цепляются за кожу ладоней. Непривычно. Непривычно то, что он всё ещё здесь. Всё ещё жив. Унижен, в розыске, но всё ещё движется. — Ваш паспорт, — сотрудник аэропорта проводит привычную проверку. Допуск к рейсу. Последний раз он видит крыши осточертевшего Лос-Анджелеса уже на высоте. Не прощается, но и не мечтает вернуться. Задержаться бы где-то между. Две пересадки, автобус. Отовсюду незнакомая речь. Паника, ночь на вокзале. Он молчит, словно немой. Не говорит ни слова около месяца, прежде чем, наконец-то, начать разговаривать с Мошкой. — Хочешь спросить, зачем я тебя в это втянул? — Саймон смотрит на кошку, наблюдая за тем, как та вылизывается после паштета на завтрак. Кошка, как и ожидалось, не отвечает. — Я уже пожалел обо всём. В незнакомой стране он совершенно один. Ищет того, чьё настоящее имя не знает наверняка. Ищет того, кто его бросил, там, после всего, что они прошли вместе. Ищет того, кто разбудил в нём человека всего на секунду. Покачивая ногами, он сидит на высоком бордюре возле парка. — И с чего мне начать? — парень отдаляет карту в телефоне, замечая всё новые города и посёлки, — чёрт, — он рывком откусывает булочку с сосиской, поднимая взгляд на проходивших мимо людей. Среди них он выглядел как зек, сбежавший из тюрьмы минуту назад. Очень красивый зек. Мимо мелькают мужчины в костюмах и в туфлях, подростки в школьной форме, женщины в строгих юбках или пышных сарафанах. Суровость России выдавал лишь серый взгляд людей, что теперь не был отличим от взгляда Саймона. — У меня есть всего три месяца, чтобы найти его. Но, знаешь, — он всё никак не отрывается от разглядывания случайных людей, — мне кажется, я никогда не захочу вернуться в США. Всё, что имелось у Саймона — имя и фамилия сослуживца Игоря. Путь парня начинается в Рязани. Дворы превращались в однотипные кварталы, трасса — в бесконечную тропу в никуда. Закаты и рассветы сменяли друг друга без остановки, пока Саймон шёл по следам Игоря. За Рязанью — след повёл в Саранск — Ульяновск — Самара. Саймон сбился со счёта городов: картина за окном очередного автобуса была всё той же. Поля, парки, старые многоэтажки, чуть более новые районы. Всё было похоже на друг друга из города в город. Он искал иголку в стоге сена — одна воинская часть за другой, справочные службы, библиотеки. Он везде пытался выйти на Орлова Дмитрия Владимировича, но без Медузы всё оказалось куда сложнее. Под рукой нет обширной базы данных, которая запоминает каждый чих, отныне не существовало легких способов найти, выследить человека. Саймон смирился с этой реальностью почти сразу, ведь до конца своей жизни он не вернётся туда, где всё началось, а потом и гибло закончилось. Его не весёлая история модератора. Объявления на остановке. Рядом переполненная мусорка, так же обклеенная объявлениями. Покосившийся навес над узкой лавкой. Саймон смотрит на это всё с долей надеждв, но нет, не на то, что они помогут ему найти Игоря, а помогут понять устройство жизни в России. Он ведь ничего не знает о том, как живут люди на родине Игоря, как он сам жил, пока не попал на службу в Лос-Анджелес. Саймон закуривает, прячась от палящего солнца под покосившимся козырьком остановки. Один ржавый автобус сменяет подобный — более новый, словно пластиковый. Почему старую технику не выводили из пользования, Саймон не смог бы догадаться самостоятельно. Как и то, что люди продолжали жить в советских панельках, всю жизнь видеть из окна один вид, ходить в один и тот же магазин до конца жизни, здороваться с одним и тем же дворником каждое утро перед работой. Для него всё это было чуждо. Но сейчас он с головой упал в новую реальность. Его реальность, без возможности вернуться назад. Три месяца прошли как три дня. Он не нашёл ничего, на что надеялся. Уехал дальше — в Омск, не прекращая поиски, прятался и пытался пресмыкаться, слиться с массой и выучить язык. Практически пять лет пролетают как в тумане. В Благовещенске, почти на краю России, он находит давно желанную зацепку. За это время он выучил язык, нашёл работу и влился в общество. Так, как не поступил бы никогда раньше. Он никогда не хотел быть серой массой. Но Медуза взяла своё, и теперь он вынужден жить с последствиями. Снова дорога, смутно знакомые виды. Он возвращается Самару, а а затем — держит путь в Волгоград. Когда он своими глазами видит Дмитрия, сердце сжимается. Но чуда не происходит. Дмитрий не знает, где сейчас Игорь. Его след простыл сразу, как только тот уволился из части больше пятнадцати лет назад. Саймон не хотел этого слышать. Не хотел начинать всё с начала. Искать новую иголку в стоге сена. Но к удивлению, Дмитрий уверяет, что он попробует найти Игоря, ведь самому мужчине тоже было интересно пообщаться со старым другом. Саймон получает мнимую надежду? Но пришлось ждать дальше. Он не был готов к этому. В общей сложности колесить по России семь лет, чтобы не найти… ничего? Ни единого следа, жив ли Игорь вообще. Саймон совершал огромную ошибку, каждый раз надеясь, что встретит мужчину просто так, на улице какого-нибудь Нефтегорска. Просто идущего домой с работы. Может, во время прогулки с друзьями. Это была самая глупая, личная его надежда. За годы внешность Игоря стёрлась из памяти. Оставалась лишь фотография со времён службы, подаренная Димой. Тот не спрашивал, почему Саймон ищет Игоря. Почему подолгу смотрит на фотографию вечерами. Почему не называет своё имя, почему у него сильный акцент. Кажется, мужчина о чём-то догадывался, но ни разу не лез к Саймону с расспросами, пока тот жил у него в двухэтажном доме вместе с матерью Димы. Пока однажды поиски не дали плоды. — Скажи, почему ты его ищешь? — Дима держит в руке лист бумаги, ценность которого ровнялась для Саймона его жизнью. Всему, что у него осталось. — Ты и сам мог догадаться, почему, — Саймон отвык показывать эмоции и дерзить. От старого язвительного парня не осталось ничего — внешне лишь холод и рассудительность. — Хочешь, чтобы я сам признался? Дима прикрывает глаза на секунду, но протягивает лист с адресом, почтовым индексом и домашним номером телефона. — Мирный, Республика Саха, Якутия, — читает в слух Саймон, пока голос подрагивает. Его губы кривятся в улыбке. Фальшивой. — Мог бы и сам догадаться, — повторяет за Саймоном Дима, мягко улыбнувшись. Сердце Саймона ноет с такой силой, что он давит кулаком на собственную грудную клетку. Воздух разом заканчивается в лёгких, а гортань сжимается незримой силой. Шум в висках перекрывает все остальные звуки, даже сердцебиение, что увеличилось стократно. Саймон в тот же день уходит из дома Димы, отблагодарив его и его мать. Но… Так и не добирается до Якутии ни на следующий год, а затем и на второй… Он продолжает жить в Волгограде. Каждый вечер смотрит на лист, который дал ему Дима. Тот заметно истрепался за несколько лет, так, что информация на нём почти что стёрлась. Но это было и не важно. Саймон выучил её наизусть давным-давно. Иреляхская улица, 62Б, Мирный, Республика Саха (Якутия), 67ХХХХ + 8ХХХ ХХХХ ХХХ Каждый грёбаный день он смотрит на этот клочок бумаги, как в самую информативную книгу во всём мире. Смотрит то ли с надеждой, то ли с грустью. Водит пальцем по цифрам, а затем подолгу сидит на подоконнике старой квартиры в Волгограде, на всю открыв окна, так, что ветер срывал всей своей могучей силой занавески с петель. Почему он не поедет и не встретится с ним? Очевидно, за все года, что он его искал, с Игорем могло произойти всё, что угодно. Но Саймон не задумывался об этом, пока не получил на руки адрес. Пока не очнулся после долгой гонки, где время не замечалось. Дни, месяцы, года. Для него они пролетели так молниеносно, что он даже не заметил, как потерял всё, что оставалось у него после ужасных событий в Кибере. Себя и здравый смысл. Саймон не помнит, когда спал больше трех часов за раз. Он не помнит, когда в последний раз расслаблял плечи, забывал о существовании складного ножа в его штанах. Россия действительно произвела впечатление не очень спокойной страны, особенно, если ты не богат и проживаешь жизнь в «дешёвых» кварталах города. Мошка опрокидывает со стола кружку и та разбивается на осколки о кафель. Саймон успевает лишь вздрогнуть, а затем без злости посмотреть на кошку. Она совсем стара. Шерсть стала не такой как раньше блестящей, глаза помутнели, а жизненная энергия сходила на нет каждый день всё сильнее. И почему же сегодня она решила забраться туда, куда ранее не имела никакого интереса забираться? Саймон смутился, но быстро убрал разбитую кружку, пока слегка слепая кошка не поранилась об осколки. Очередной взгляд на лист бумаги с адресом, и парень вдруг закрывает глаза, чтобы сначала глубоко вздохнуть, а затем протяжно выдохнуть. Он недолго собирается и выходит на улицу. Выпросив у первого встречного незнакомца телефон, чтобы позвонить, он набирает заученный номер. Долго не думает, потому что хозяин техники с подозрением смотрит на парня, нажимает на звонок, после чего слышит в трубке гудки. — Алло? —отдалённо знакомый мужской голос на той стороне. Всё. Саймон сбрасывает, удаляя и блокируя номер в телефоне незнакомца, после чего отдаёт тот обратно и поспешно уходит. Это то, что ему нужно было услышать. Подтверждение того, что Игорь жив. Скрывая лицо, он ещё долго бродит по закоулкам без цели. На следующий день в его руках вновь билеты в один конец. Он не строит догадок того, что его ждёт в Мирном. Он бесстрастно изучает пейзаж за окном и думает о том, как же ему хочется вернуться туда, в самое начало их знакомства и остаться в тех воспоминаниях навсегда.