Deep Web: Алгоритм хаоса

Десять лет спустя. Свежий летний вечер омрачали лишь накатывающие на небе тучи, сигнализирующие о приближающемся дожде. Где-то вдалеке сверкала молния, но ветер еще не спешил сносить всё на своём пути. Попутно с веселыми криками детей на улице зазвучал и женский смех. Мужчина слушал всё из-за приоткрытого во двор окна, неспешно перелистывая газету в его руках — весьма старинный способ изучения зарубежных новостей, но едва ли не единственный в настоящих реалиях. Мысль о предках и 90-х годах недолго задерживается у него в голове, напечатанная новость из Лос-Анджелеса напоминает о довольно старых событиях. Сбросив и эти мысли, Евгений замечает подозрительную тишину во дворе, на фоне которой поднимающийся ветер и гром где-то далеко показались слишком громкими и надоедливыми. Мужчина откладывает газету, пытаясь разглядеть жену и детей в окне. Что-то было не так. Наплевав на отсутствие обуви, мужчина перепрыгивает подоконник, сломя голову выбегая на улицу, чтобы найти семью Сердце на минуту замирает, а после Женя выдыхает с облегчением. С Олей, Димой и Ксюшей всё было хорошо. Они лишь почему-то все втроем засмотрелись на небо… Или на…? За невысокой оградой, что с легкостью можно перешагнуть, отделяющей тротуар и двор, стоял человек. Белые длинные волосы, серая кепка — первое, что замечает Евгений с далека. Ноги от чего-то сами сдвинулись с места, продолжая путь в направлении семьи. — Мам, смотри какие у неё волосы красивые! — Ксюша тычет пальцем в сторону парня. — Ксюша, пальцем тыкать некрасиво! Лучше просто сказать! — женщина поправляет кепку девочке, а затем поднимает взгляд на неизвестного с белыми волосами. Тот пристально, будто увидел призрака, смотрит куда-то ей за спину. — Па, ты че выбежал? Еще и без обуви, — старший сын с усмешкой оглядывает отца. Саймон не сводит взгляда с Игоря, не позволяя себе моргнуть ни разу за всё это время. Он поднимает руку к лицу, закрывая ей часть щёк и губы. В отличие от Евгения, парень ничуть не изменился, оставляя всё те же предпочтения в одежде что и много лет назад. Мужчина замирает на месте, так и не сумев ответить сыну, чей вопрос он возможно и вовсе не услышал. Взгляд не отрывался от фигуры, что символизировала всё то, что он смог оставить за спиной за один несчастный час. Дом. Работу. Личность. Любовь. Глаза медленно, но с особым усердием отлипают от парня, перемещаясь к жене. — Заходи с детьми в дом, скоро начнётся дождь. Его интонация казалась встревоженной, из-за чего Ольге не понадобилось много времени, чтобы понять, что мужу нужно остаться наедине с неизвестным, так и не сдвинувшимся с места. Та без особой спешки берёт сына и дочь за руки, ведя внутрь помещения, несмотря на возмущения старшего, чьему интересу не было предела. Игорь подходит к маленькой калитке, которая открывается без особо труда. Лёгкий скрип петель обрамляет тишину. Массивная рука остаётся на деревянных досках, сколоченных меж собой. Мужчина так и не покидает участка, но оказывается почти перед парнем. За их спинами слышатся раскаты грома, а предвещающие тучи без особых усилий закрывают за собой солнечные лучи. На улице заметно темнеет, а ветер усиливается. Холодные потоки проникают под одежду и меж волос, заставляя те колыхаться под их напором. — Я думал, больше не увижу тебя, — Евгений говорит с особой мягкостью в голосе, что была присуща только ему и десять лет назад. Морщины на лице и борода, что очерчивает когда-то острые черты, ставшие с возрастом намного мягче, всё это с трудом давало узнать парню в нём Игоря. — Ты совсем не изменился. Ветер играется с волосами Саймона, каждые пару секунд то открывая, то полностью закрывая обзор на его лицо. Лишь после того, как мужчина обращает внимание на его вторую руку, тогда замечает поводок, который тянется к кошке, присевшей на траву рядом с ногами Саймона. — Вижу, ты давно уж меня не ждал, — парень улыбается, заговорив на русском, что наталкивало на мысль — в России он явно не первый год. Не сводя взгляда с Игоря, он ватной рукой достаёт из кармана расстегнутой ветровки электронную сигарету, резко затягиваясь. — Знаешь, — с усилием произносит тот, попутно выпуская дым и хмурясь, — мне пришлось ждать десять лет этой встречи, чтобы закрыть гештальт Погода ухудшалась с каждой секундой, но двум мужчинам на это, казалось, было абсолютно наплевать. Редкие прохожие спешили домой и не обращали внимание на них, остановившихся на странном от друг друга расстоянии. Птицы и животные уже давно попрятались в укрытиях, ожидая непогоду, а ветер задувал то сильнее, то затихал на пару секунд. — Ты абсолютно другой человек, — растягивает слова Сайрус, внезапно задрав голову, а расслабленную руку сжимает с силой, больше не затягиваясь. — Много времени утекло с того момента, — мужчина смотрит в сторону дома, пока его волосы развивает сильный ветер, норовящий загнать главу семейства в дом. Возвращая взгляд к собеседнику, он обращает внимание на кошку, заметно улыбаясь при её виде. Так по доброму. Так, как не смог бы улыбнуться тот уставший от работы за рубежом в злосчастной и ненавистной компании русский. Так приятно мог улыбаться лишь тот семьянин, посвятивший свою жизнь служению родине. Однако мужчина не позволил себе опуститься, чтобы прикоснуться к знакомому животному, заметно сжав руку. Он не имеет права. — Я думал, когда ты узнаешь о моей настоящей задаче, ты предпочтёшь меня не видеть. Никогда, — он закрывает глаза, пока уголки губ медленно возвращаются в исходное положение спокойствия, которое не ощущалось безразличием. Морщины вокруг губ создавали ямочки, что уже не могли позволить ему быть хоть немного визуально равнодушным. — С тех пор, как я вернулся, мне пришлось вылечиться, — он не поясняет, что это значит. Веки медленно поднимаются, а зрачки так и остаются направленными на кошку. — Даже если бы я знал, что ты ищешь меня, я бы никогда не смог удовлетворить то, ради чего ты здесь. Сайрус смотрит в глаза собеседника, затем рассматривая черты его лица, что были смазаны временем и изменили его представление навсегда. Парень молчит. Всего за несчастные пол минуты Игорь успел перечеркнуть 10 лет ожидания. — Знаешь, мне было плевать, кем ты был в прошлом, то, какие задачи выполнял и как долго продолжал бы молчать, — Саймон наклоняет голову в бок, — даже если бы ты оказался Кевином, или, как на самом деле, агентом. Но теперь нет. Теперь точно нет. Парень в очередной раз пытается улыбнуться, прижимая волосы к себе, что продолжали взлетать от порывов ветра. — Но, раз уж я здесь, раз уж я тебя нашёл, сделаешь кое-что? Один вопрос, одна просьба и одно условие. Не отказывай. Это последняя наша встреча. Мужчина протяжно вздыхает, поднимая взгляд к чужим глазам. Он всматривается в них, стараясь отыскать хотя бы какой-то блеск, но они мёртво погасли с их встречей. —В рамках разумного, — Евгений замолкает, наблюдая за тем, как белоснежные локоны сопротивляются ветру, — я выполню, что захочешь, но взамен ты выполнишь и моё условие. Но сначала твоя очередь. Евгений наконец отпускает калитку, подходя ближе. — Покончим с вопросом, — Сайрус поднимает кошку на руки, прижимая её к груди. Она сворачивается в клубок, пряча мордочку в кофте парня, — ты что-нибудь чувствовал ко мне? Ответ поступает не сразу. Не обращая внимания на отсутствие обуви и обжигающее чувство холодного бетона под ногами, мужчина не в силах не утонуть в глубине очей парня. Он запинается, поднимая руку, чтобы почесать затылок. Этот вопрос явно его нынешнего поставил в тупик. — Сам, как думаешь? Холодные и редкие капли дождя начинают падать с неба прежде, чем Саймон слышит. — Там и тогда Очередной раскат грома. — Ты был для меня всем. Саймон падает взглядом на заполняющийся редкими тяжелыми каплями асфальт, вздыхает, мотая головой. — А я уж думал, что ты никогда больше не соврешь, — парень резко смеется, не давая мужчине вставить слова. Он делает последний шаг в его сторону, вновь встречаясь с Игорем взглядами, — можешь пообещать, что не бросишь её больше? Саймон протягивает мужчине кошку, что тут же хватается за другого человека, она пытается спрятаться от зачастившего дождя, что тарабанил по крышам. — Ведь мы в ответе за тех, кого приручили, — парень смотрит на Евгения глазами, мокрыми то ли от дождя, то ли от слёз, — Можешь забыть об одолжении, теперь оно не имеет никакого смысла. Главное забери её и подари ей счастливые последние месяцы заботы первого хозяина. Я не смогу следить за ней больше. Сайрус невольно касается ледяными пальцами груди Евгения, который чувствует их холод даже сквозь слой одежды. Крепкие руки обхватывают тонкое тельце кошки, что тут же прижимается к потрёпанной домашней футболке, в которую животное тут же зарывается, прячась от навязчивых капель. Мужчина мягко гладит ее по голове. — Обещаю, —он смыкает губы, не позволяя Саймону отойти. Конечность отстраняется от животного, ложась на плечо парня. Легкие приободряюще похлопывания заставляют Саймона поднять взгляд. — Мы обусловились, что взамен ты выслушаешь и меня. Ты не обязан этого делать, но, хоть ты и не встретил Игоря… В отличии от собеседника, касания Евгения были куда теплее, от чего для замёрзшего парня они казались обжигающими. — Ты можешь узнать меня такого, какой я теперь. Мы могли бы начать все сначала, но уже в других ролях в наших жизнях, — он кивает в сторону дома, — зайдёшь? Парень замирает, чувствуя чужую ладонь на своем плече. Начать всё сначала? Сделать вид, будто бы они не были знакомы там, далеко десять лет назад, не встретились на улицах Лос-Анджелеса, не говорили ночью на пляже о всякой бессмыслице, не спорили на поцелуй? Не пытались разобраться в деле с Джеффри, не рисковали жизнью вместе? Сайрус ужасается этой мысли, как и тому, что он всё ещё стоит напротив человека, который с легкостью предлагает перечеркнуть эти воспоминания. Сайрус, в чьих глазах всего пару секунд вертелся целый космос, отдёргивает собственное плечо, прекращая контакт. Быстро мотает головой, натягивая капюшон на промокшие волосы. — Тебе это не нужно, как и мне. Неужели успел забыть? Я конченый газлайтер, и детей твоих жалеть не буду, — Сайрус улыбается, бумажной улыбкой, его глаз не видно под капюшоном, и он резко разворачивается, чтобы уйти. — Раз так, то, напоследок, — мужчина останавливает парня, начав говорить на несколько тонов громче, — что за одолжение было? Он не стремился продолжить физический контакт, но продолжал ожидать хоть какого-то ответа, невзирая на свою неподготовленность к дождю. Парень останавливается, оглядываясь в пол оборота. — Не скажу. Если уверен, что хочешь знать, я просто покажу, — Сайрус тоже повышает голос, чтобы Евгений услышал его сквозь стену дождя. Мужчина сжимает в руках кошку. Возможно, это его последний шанс узнать то, что скрывал Саймон. Последний шанс не расстаться на ноте недоговорённости. Последний раз прикоснуться к прошлому. — Я уверен, — чуть тише говорит Евгений, стараясь разглядеть фигуру, что вот-вот скроется в ливне. Сайрус срывается с места. Торопится преодолеть пару метров, разбрызгивая кроссовками образовавшиеся на земле лужи, пока капюшон слетает с его головы, а дождь продолжает мочить влажные волосы с новой силой. Он спешил, ведь кто-то из них мог передумать. Парень сначала обхватывает руками плечи мужчины, а затем запрокидывает его голову кверху, чтобы с жадностью вцепиться своими губами в губы Игоря. Трясущаяся конечность недолго держит затылок мужчины, после чего, едва не вскипая из-за бьющегося в груди сердца, Саймон, словно обжегшись, вновь делает шаг назад, опуская руки. Взгляд. По доброму мягкий сменяется на опечаленный. В нём нет больше места теплоте. Лишь боль, что не даёт ему смотреть на парня. Первым делом он обращается к дому, к окнам, что выходили к калитке. — Уходи, — Евгений поворачивается к калитке, не обращая внимания на поведение Саймона.— В отличии от тебя, я в состоянии жить настоящим, а не прошлым. Обрезав всё на корню, он следует во двор. Саймон проглатывает все следующие слова, которые могут вылететь из его рта, уходит, быстрым шагом покидая улицу, которую нашел с таким трудом. Он не позволяет себе обернуться и не позволяет более питать каких-то сказочных надежд. Он уже без сожаления, как было поначалу, вычеркивает это место, желаемое все десять лет. — Ты чертовски прав, — Сайрус курит настоящие сигареты, жалея, что люди никогда не смогут изобрести кнопку «стереть всё» из памяти. А если бы его не забрали из Кибера, может, её бы тогда изобрели? Бесконечные мысли об ошибках будут пожирать его до конца, потому что он не тот тип людей, к которым относится Игорь. Едва ли он смог смириться и начать новые отношения с этим мужчиной. — Ты чертовски прав, мой дорогой. Уставшие глаза возносятся к серому небу. В любой точке мира оно ничем не отличается от того, что видит сейчас парень. В эту бурю и непогоду произошла она. Последняя его встреча с любовью. Безответный последний поцелуй, который ещё жарким, но уже безликим воспоминанием держится на губах. Почему же он такой ненастный, этот грёбаный последний день его существования? — Ещё ведь свидимся? Улыбка появляется на намоченных дождем губах в последний раз. Сожаления в глазах нет. Здесь больше не о чем жалеть.