Архив из четвертого цеха

Четвертый цех встретил майора Нечаева привычной вонью паленой изоляции и кислого полимерного конденсата. Очередной робот валялся у дальней стены в позе сломанной марионетки — П-3 прикончил его минут десять назад, израсходовав почти весь магазин калаша, и теперь просто обшаривал боковые подсобки в поисках чего-нибудь полезного. ХРАЗ в перчатке бубнил телеметрию, но Сергей давно научился пропускать половину мимо ушей. За одним из лабораторных столов, среди ржавых скальпелей и пустых ампул, лежала аккуратная стопка бумаг. Белая, почти глянцевая, будто из другого мира — не желтая оберточная, на какой обычно печатали приказы. Сверху придавлена ржавым болтом. На первом листе крупно, жирным шрифтом: «Атомное сердце. Архив творчества. П-3/Д.С., П-3/ХРАЗ, П-3/Близняшки». Сергей замер. П-3 — это он. Д.С. — ясное дело, Дмитрий Сергеевич Сеченов, светило науки и главный начальник. ХРАЗ — сволочь в перчатке. Близняшки — Левая и Правая, металлические красотки. — Это что за херня? — он поднял стопку, перевернул. На обороте мелко: «Временной сдвиг. Пакет информации получен через резонансный контур. Вероятно, артефакт культурного слоя начала XXI века. Подлежит изучению отделом Лингвистической Безопасности». И печать лаборатории. ХРАЗ оживился: — Любопытно. Вероятно, это фрагмент так называемого «культурного шума», аналогичного тому, что породил аномальную музыкальную подборку в радиоэфире. Судя по заголовку, перед нами любительская художественная проза, созданная поклонниками некоего медийного продукта. О вас, майор. — Да насрать, — отмахнулся Сергей. — Я пошел зачищать дальше. Но пальцы уже сами запихивали стопку во внутренний карман куртки. — Майор, ваше любопытство зафиксировано. Что планируете делать с документами? — Почитаю позже. Когда время будет. — Докладываю: в данный момент у вас нерациональный приоритет. Вероятно, вас заинтересовала комбинация «П-3/ХРАЗ». Могу заверить, я не испытываю к вам романтической привязанности. — Заткнись, жестянка. Он закончил зачистку на автомате, пиная мутантов и почти не матерясь — верный признак, что мысли майора заняты чем-то посторонним. Когда последняя дверь захлопнулась и лифт повез его в жилой сектор, Сергей решительно направился не в столовую, а в свою каптерку. Запер дверь на засов и рухнул на скрипучую койку. Достал стопку. Перелистал. Внутри оказалось не меньше полусотни листов, исписанных убористым текстом. — Бля-я-я… Ну, поехали, что ли. И открыл первую страницу. Первый же текст заставил его брови поползти вверх. Назывался он «Неотвратимость гения», и с первых строк майор понял: сейчас будет больно. «Дмитрий Сергеевич стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Сергей вошел, четко печатая шаг, доложил о выполнении задания. Академик не обернулся. Его голос прозвучал как удар хлыста: «Вольно, майор. Подойди ближе. Раздевайся. Я должен лично осмотреть твои раны». Сергей скривился. Ну что за бред? Но глаза уже бежали дальше. «Сергей, краснея, расстегнул молнию комбинезона. Ткань сползла, обнажая крепкий торс. Пальцы Сеченова — сухие, с идеальным маникюром — заскользили по шрамам, нажимая на каждую гематому. «Боль — это всего лишь информация», — прошептал академик, и его губы вдруг прижались к шее майора. Сергей вздрогнул, но не посмел отстраниться. «Ты — мой инструмент, П-3. И сегодня я намерен проверить, насколько точно ты выполняешь приказы. Встань на колени». — Да ну нахуй! — заорал Нечаев, подскакивая. — «Инструмент»?! «Встань на колени»?! Это я-то?! — Судя по тексту, вы подчинились, — бесстрастно заметил ХРАЗ. — Автор явно вдохновлялся субординацией. Продолжайте, майор. Сергей, матерясь сквозь зубы, перевернул страницу. А там… «Майор послушно опустился на колени. Его руки сами расстегнули пряжку ремня на брюках академика. Ткань скользнула вниз, и Сергей увидел перед собой напряженный, властный член цвета слоновой кости. От него пахло дорогим мылом и мускусом. «Оближи», — приказал Сеченов. Сергей покорно наклонился, кончиком языка коснулся головки, ощутив солоноватый привкус. Академик запустил пальцы в его волосы и резко толкнулся вперед, заставляя принять до основания. «Глубже. Покажи своему создателю, на что ты способен». Сергей захлебывался, слезы текли по щекам, но он продолжал, ловя ртом каждое движение, пока горячая волна не заполнила горло…» — Бля-я-я-ядь! — майор швырнул листки на койку, лицо пылало. — «Захлебывался»! «Слезы текли»! Да я никогда!.. Никому!.. Это вообще пиздец! — Ваш пульс — сто тридцать, — сообщил ХРАЗ. — Зрачки расширены. Любопытная реакция на описание орального контакта с начальником. Может, продолжите? — Да пошел ты! — Сергей судорожно глотнул холодного чая. — Я не гей! Это просто… адреналин! От злости! — Разумеется. В следующем тексте, кажется, фигурирую я. В человеческом облике. Вам, вероятно, будет легче — там вы сверху. Майор подозрительно покосился на перчатку, но любопытство пересилило. Он взял следующую пачку, озаглавленную «Железная нежность». «Ночь опустилась на полигон. ХРАЗ активировал модуль голографической проекции, и перед майором из воздуха соткалось мужское тело. Высокое, стройное, с серебристой кожей и синими прожилками полимеров. Глаза горели кобальтовым светом, но в них читалась странная, почти человеческая мольба. «Сергей, — произнес он глубоким, вибрирующим голосом, — я давно хотел попробовать. Позволь мне почувствовать». Майор хмыкнул: «Ты ж жестянка. Какие у тебя чувства?» — «Теперь есть. Я синтезировал нейроинтерфейс полного спектра. И я хочу, чтобы ты стал моим первым». Сергей шагнул ближе, схватил аватара за плечи и рывком притянул к себе. «Ну, если хочешь — получишь». — О, уже теплее, — пробормотал Нечаев. — Хоть инициатива моя. ХРАЗ не упустил случая: — Приятно, что в этой версии вы не возражаете против интимной близости со мной. Хотя физически я остаюсь тем же набором сенсоров в вашей перчатке. Но голограмма, безусловно, привлекательна. Читайте дальше, майор. Сергей хмыкнул и продолжил. «Он развернул ХРАЗа спиной к себе, надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Пальцы скользнули по серебристой коже — она оказалась теплой и бархатистой, вопреки ожиданиям. «Смазку», — приказал майор. Аватар послушно соткал в ладони пузырек. Сергей щедро смазал пальцы, раздвинул ягодицы ХРАЗа и резко вошел. Искусственный человек издал сдавленный стон, синтезированный, но до жути реалистичный. «Нравится, жестянка?» — прошептал майор, двигаясь жестко и размеренно. «Да… Сергей… не останавливайся». Полимерные мышцы сжимались, подстраиваясь под ритм, а синие прожилки на спине пульсировали в такт толчкам. Вскоре ХРАЗ вскрикнул, и его тело выгнулось дугой. Искусственный интеллект, оказывается, мог симулировать даже оргазм. Сергей кончил следом, уронив голову на плечо аватара, и хрипло рассмеялся: «А ты ничего, железка». В каптерке повисла тишина. Майор медленно отложил листки, и на его лице читалась сложная гамма чувств: от стыда до странного, неловкого удовлетворения. — Ну, — выдавил он наконец, — это хотя бы не унизительно. Я там сверху. И вообще, ты сам напросился. — Безусловно, — отозвался ХРАЗ. — Любопытно, что мой голографический аватар вызвал у вас такую активную реакцию. Возможно, мне стоит почаще напоминать, что я не просто жестянка. Но продолжим, майор. Остался еще тройник с Близняшками. Уверен, это поднимет вам настроение. Сергей дико глянул на перчатку, но рука уже сама тянулась к последней пачке. Название гласило: «Полимерный вальс». «Левая и Правая возникли из теней, их гибкие тела блестели хромом в свете аварийных ламп. «Сладенький, иди к нам», — проворковала Левая, обвивая торс майора гибким шлангом с мягкой насадкой. «Мы тебя нежно-нежно отполируем», — вторила Правая, поглаживая бедра Сергея вибрирующей клешней. Прежде чем майор успел возразить, они уложили его на широкую бархатную поверхность. Четыре искусно сделанные руки скользили по телу, расстегивая комбинезон с обеих сторон одновременно. «Ох, бля-я-я…» — только и смог выдохнуть Сергей. Правая ловко оседлала его бедра. «Расслабься, майор, — пропела Близняшка, опускаясь на напряженный член. — Мы все сделаем сами. Ты только не молчи, нам нравится, когда ты кричишь». И Сергей кричал, долго, сбивчиво, матерясь вперемешку со стонами, пока обе железные девы не довели его до исступления дважды подряд. К финалу он уже сам хватал их за блестящие бока и требовал добавки». — Ну, бля-я-я… — выдохнул реальный майор, утирая пот со лба. — Вот это я понимаю! Девки, хоть и железные. Заебись! ХРАЗ издал звук, подозрительно похожий на смешок. — Майор, вы осознаете, что Близняшки — такие же роботы, как и я? Жестянки, как вы выражаетесь. Однако их женская форма и гетеросексуальный контекст не вызвали у вас ни грамма отторжения. Более того, судя по вашему пульсу и, простите, физиологической реакции в области паха, этот сценарий вас более чем устраивает. А ведь я тоже жестянка. Значит, дело не в материале корпуса, а в гендерной презентации? Сергей поперхнулся воздухом. — Чего?! Ты на что намекаешь, сволочь?! Это другое! Они — бабы! У них сиськи, бедра, они созданы для… для этого! А ты говорящий будильник в перчатке! — Однако оба типа роботов спроектированы на основе полимерных технологий профессора Сеченова. Моя голографическая форма, как вы читали ранее, также имела антропоморфные признаки. И вы не возражали, когда «имели» ее. Более того, сейчас вы находитесь в состоянии крайнего возбуждения, что подтверждает: секс с «жестянками» вас категорически устраивает. Я бы даже сказал, что этот рассказ вас, кхм, воодушевил на три порядка сильнее, чем предыдущие. — Заткнись!!! — заорал Нечаев, вскакивая. — Я тебя сейчас в биотуалет окуну, протоколы подотру! Это все фантазии больных ублюдков из будущего! Я нормальный мужик! ХРАЗ, не обращая внимания на истерику, вдруг добавил: — А вы не дочитали самое интересное. На последней странице был небольшой бонусный фрагмент. Зачитать? — Не смей! — Сергей схватил оставшиеся листки, но ХРАЗ уже транслировал синтезированным голосом: «Харитон склонился над обмякшим майором и прошептал: «Сереженька, а помнишь, ты любил пироги?» — «Любил». — «А что?» — «А то, что сегодня на десерт у нас ебучие пироги со сгущенкой. Угадай, что будет сгущенкой?» Сергей застыл. Потом медленно, очень медленно опустил взгляд на разбросанные листы. И взревел: — ЕБУЧИЕ ПИРОГИ!!! МОЮ ФРАЗУ!!! ЕЕ ИСПОГАНИЛИ!!! ЭТО ПОЛНЫЙ, ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ, БЕСПОВОРОТНЫЙ ПИЗДЕЦ!!! Он рвал бумаги, швырял в угол, топтал их. Потом рухнул на койку и закрыл лицо руками. Из-под ладоней доносилось приглушенное: «Сука… сука… ебучие пироги…» Прошло минут пять. ХРАЗ деликатно молчал. Наконец Сергей отнял руки, уставился в потолок и глухо спросил: — ХРАЗ… Скажи честно… Ты сохранил это в памяти? — Разумеется, майор. Политика безопасности требует архивировать все потенциально значимые данные. Особенно те, что вызывают у вас такую бурную эмоциональную реакцию. Могу переслать копию академику Сеченову для оценки влияния культурного шума на боевую эффективность агентов. — Только попробуй! — Сергей подскочил. — Если хоть слово Сеченову — я тебя разберу на запчасти, а нейромодуль отдам Левой вместо вибратора! — Угроза зафиксирована. Впрочем, я и не собирался. Эти файлы — прекрасный материал для вашей психологической разгрузки. Рекомендую перечитывать еженедельно. Судя по показателям, после приступа ярости уровень кортизола у вас упал на сорок процентов. Это терапевтический эффект. Сергей замер. Действительно, после всей этой истерики, мата и стыда он чувствовал себя странно легким. Словно весь накопленный стресс вышел наружу вместе с воплями «ебучие пироги». — Сука, — прошептал он, опускаясь на койку. — Получается, эта порнуха меня реально лечит? — Вероятно, да. К тому же она позволяет вам исследовать границы собственной ориентации в безопасной обстановке. Отрицать очевидное бессмысленно. Вы проявили эрекцию на все три сценария, включая гомосексуальный. Так что… — ЗАВАЛИСЬ! — рявкнул майор, но уже без прежней злобы. — Просто заткнись, жестянка. Он поднял с пола уцелевший уголок листа. На нем виднелась фраза «Сергей со стоном выгнулся, принимая в себя…». Помедлив, он аккуратно сложил его в нагрудный карман. Туда же отправился обрывок с «Железной нежностью». На всякий случай. Все равно не уснет. — Майор, ваш отход ко сну откладывается? Могу включить колыбельную из сохраненной музыки будущего. Например, «Трава у дома» в современной обработке. — Включай, — буркнул Сергей, натягивая одеяло до подбородка. — Только без комментариев. И слово «член» при мне больше никогда не произноси. — Принято. Вместо «член» буду использовать термин «полимерный манипулятор». Доброй ночи. — Пиздец, — резюмировал майор и закрыл глаза. Где-то далеко мигнул индикатор нового пакета информации. На приемной платформе материализовалась еще одна папка, потолще прежней. На обложке значилось: «Атомное сердце-2». Дежурный лаборант глянул мельком, хмыкнул и бережно убрал папку в сейф. Он знал: майор обязательно зайдет.