Карусель для двоих

Глава 2. Взгляд из-за кулис

Макото ненавидел толпу. Ненавидел детский визг, топот ног и этот приторно-сладкий запах попкорна, который смешивался с чужими феромонами. Но он стоял за кулисами главной сцены «Звёздного феникса» и почему-то не уходил. — Держи, — буркнул технарь, сунув ему в руки тяжелый кабель. — Будешь на подхвате. Если что-то пойдет не так, вытаскиваешь вилку из розетки. Понял? — Ага, — кивнул Макото, хотя на самом деле он уже потерял нить разговора. Потому что на сцене появился он. Такума вышел в луче софита, и Макото на мгновение показалось, что перед ним совершенно другой человек. Тот болтливый омега, который засыпал его вопросами в гримерке, исчез. Сейчас на сцене был принц — в алых одеждах, с гордо поднятой головой и горящими розовыми глазами. — Сегодня этот город станет моим! — звонко, с вызовом произнес Такума, и его голос разнесся по всему амфитеатру. Дети в первом ряду замерли. Даже родители перестали шептаться. Макото почувствовал, как по спине пробежал холодок. Откуда в этом маленьком, вечно улыбающемся парне столько... мощи? — Впечатляет, правда? Макото вздрогнул. Рядом, прислонившись к стене, стоял Руи. Он уже успел переодеться из сценического костюма в повседневную одежду — черные джинсы и простую футболку. На сцене он играл второго плана, кажется, злодея, но его сцена закончилась раньше. — Я не... — начал Макото, но Руи его перебил. — Можешь не врать. Я вижу. — Спокойные розовые глаза близнеца смотрели с легкой насмешкой. — Ты пялишься на него уже пять минут. Это забавно, потому что обычно все сначала пялятся на меня. Думают, что раз мы близнецы, то и характеры одинаковые. А потом Такума открывает рот, и все понимают, что ошиблись. — Он всегда такой? — вырвалось у Макото прежде, чем он успел подумать. — Какой? — Руи изогнул бровь. — Громкий. Навязчивый. Который лезет к незнакомым людям с вопросами. Руи усмехнулся. В этой усмешке было что-то старческое, несоответствующее его юному лицу. — Такума не умеет иначе. Он считает, что если человек выглядит несчастным, ему просто нужно подарить немного света. — Руи посмотрел на сцену, где его брат сейчас кружился в каком-то танцевальном номере. — Ты выглядел несчастным, когда пришел сегодня утром. Вот он и вцепился. Макото хотел возмутиться, сказать, что он вовсе не выглядел несчастным, но слова застряли в горле. Потому что, возможно, это было правдой. — Я не идиот, — добавил Руи тише. — Я знаю, что он омега, а ты альфа. И я видел, как ты смотрел на него. Просто... будь осторожен. Такума может показаться хрупким, но это не так. А вот сердце у него действительно мягкое. Сломать легко. Макото резко повернулся к Руи, почувствовав, как внутри вскипает знакомая волна агрессии. — С чего ты взял, что я вообще собираюсь к нему приближаться? — прорычал он. — Мне нужна работа, а не проблемы. Я здесь не для того, чтобы крутить с кем-то. Руи не отшатнулся. Бета, он не реагировал на альфий напор так, как реагировали бы омеги. Просто пожал плечами. — Хорошо. Тогда ты не обидишься, если я скажу, что у него уже был один альфа, который пытался за ним ухаживать. Йошо-сан быстро его отвадил. — Руи кивнул куда-то вглубь сцены. — Так что если твои намерения честные — без проблем. Если нет... ну, ты сам решишь. Руи развернулся и ушел в темноту коридора, оставив Макото наедине с тяжелыми мыслями и грохочущей музыкой сцены. --- Спектакль закончился оглушительными аплодисментами. Макото так и простоял все сорок минут за кулисами, механически выполняя указания технаря, но большую часть времени следя за Такумой. Тот двигался по сцене с такой легкостью, будто родился на ней. Улыбался зрителям, импровизировал, когда у одного из юных актеров упала бутафорская шпага, и даже сумел превратить это в часть сцены. Дети визжали от восторга. Когда занавес закрылся, Макото услышал, как за кулисами раздался топот. Такума слетел со сцены, срывая с себя тяжелый плащ на ходу. — Это было офигенно! — орал он, раскидывая руки. — Руи! Ты видел этот момент со шпагой?! Я реально спас ситуацию! Йошо-сан будет мной гордиться! — Йошо-сан вообще не видел, он на обеде опаздывает уже на час, — спокойно заметил Руи, который уже ждал брата с бутылкой воды. — Да плевать! Я гений! — Такума схватил бутылку и сделал огромный глоток, расплескав половину на себя. И тут его розовые глаза встретились с серо-зелеными глазами Макото. На лице Такумы расцвела улыбка, ярче любого софита. — Ты пришел! — воскликнул он, подбегая к Макото. — Я же говорил, что я талантливый! Ну как? Правда, круто? Ты видел мой выход? Или ты больше на декорации смотрел? А давай я тебе автограф дам, у меня сейчас звездная болезнь, самое время брать! Он говорил, говорил, говорил, а Макото просто стоял и смотрел на него. На мокрую от воды футболку, облепившую худые плечи. На капельки пота на висках. На эту нелепую, искреннюю улыбку. — Ты... — начал Макото и запнулся. «Ты был великолепен» — хотел сказать он. Но слова застряли в горле. Слишком это было... честно. Слишком много. — Ты уронил шпагу в третьем акте, — вместо этого буркнул он. — Чуть не споткнулся. Такума на секунду замер, а потом рассмеялся. Звонко, заливисто. — Ой, да ладно! Это была часть замысла! Импровизация, слышал такое слово? Ты, стажер, вообще в театре что-нибудь понимаешь? — Ничего, — честно признался Макото. — Ну и отлично! — Такума хлопнул его по плечу, и этот жест был настолько фамильярным, что Макото даже опешил. — Значит, будешь учиться! Смотри, если хочешь, я тебе могу экскурсию по парку провести завтра. Я тут все знаю! И секретные места тоже. Например, есть один уголок за колесом обозрения, откуда открывается такой вид... — Такума, — мягко, но настойчиво перебил Руи, положив руку на плечо брата. — Дай человеку передохнуть. Он первый день. И вообще, ты обещал Мафую помочь разобрать реквизит. — А, точно! — Такума спохватился. — Ладно, стажер, ты давай, осваивайся! Завтра обязательно придешь на репетицию? Я там буду новую сцену учить, это будет бомба! Придешь? Макото хотел сказать «нет». Хотел сказать, что у него работа, что он не собирается торчать на репетициях и смотреть на какого-то мелкого омегу с завышенной самооценкой. Но вместо этого он услышал собственный голос: — Приду. Такума просиял. Даже Руи, кажется, удивился, приподняв бровь. — Отлично! — Такума уже убегал в сторону сцены, обернувшись на ходу. — Тогда до завтра, Мимиро-кун! Ты только не рычи там ни на кого, а то тебя уволят! Он скрылся за кулисами, и в коридоре снова стало тихо. Макото остался стоять с кабелем в руках, чувствуя, как где-то в груди разрастается странное, непривычное тепло. — Он тебя зацепил, — раздался голос откуда-то сбоку. Макото обернулся. В полумраке стояла Мафую — та самая тихая альфа с ванильными волосами. Она смотрела на него своими оранжевыми глазами спокойно, но в глубине их мерцало что-то понимающее. — Я просто... — начал Макото. — Не надо объяснять, — тихо сказала Мафую. — Такума такой. Он заходит в сердце незаметно. Сначала просто улыбается, потом говорит, потом... — она отвела взгляд. — Просто не делай ему больно. Пожалуйста. Она развернулась и ушла, оставив Макото в полном одиночестве. Он выдохнул, провел рукой по волосам и уставился в потолок. «Какая к черту больно, — подумал он. — Я вообще не собирался...» Но сердце билось быстрее обычного. И запах цитрусов и ванили все еще стоял в носу, хотя Такума уже давно ушел. --- В тот вечер Макото вернулся в свою съемную комнату (маленькую, дешевую, с ободранными обоями) и долго сидел на подоконнике, глядя в окно. Он думал о работе. О деньгах. О квартире. Но мысли почему-то постоянно возвращались к розовым глазам и смеху, который звенел громче любого колокольчика. «Идиот, — сказал он себе. — Ты вообще альфа или кто? Раскис из-за какого-то омеги с манией величия». Он лег спать, уверенный, что завтра будет умнее и просто сделает свою работу, не отвлекаясь на посторонних. Но когда утром он вошел в парк, первое, что он увидел — это Такуму, который сидел на скамейке у входа и с кем-то оживленно болтал по телефону. Увидев Макото, омега заулыбался еще шире и помахал ему рукой так, будто они были старыми друзьями. — Мимиро-кун! Ты как раз вовремя! Я тут подумал, что мы обязательно должны завтра сходить на колесо обозрения! Там на рассвете такой вид! Ты вообще любишь высоту? А, неважно, пошли, я покажу тебе самую лучшую кофейню в парке, там такие пончики, что ты пальчики оближешь! И Макото, который ненавидел, когда ему указывали, что делать, который никогда ни за кем не ходил и терпеть не мог сладкое, вдруг понял, что уже идет следом. Потому что этот мелкий омега снова не оставил ему выбора. Конец второй главы.