Мои десять причин

Ло’ак сидела на подоконнике своей комнаты с блокнотом на коленях. Психолог дала ей задание: написать десять причин жить. Девочка долго думала, чтобы ей написать. В детстве она и представить не могла, что в 14 лет она будет думать о причинах, чтобы остаться на этом свете. На её лицо светил свет с уличного фонаря, и, лишь на секунду прикрыв глаза, она заснула. В это время на первом этаже двухэтажного дома семья Салли готовила ужин. Джейк достал из духовки еду, Тук под присмотром Нейтири нарезала салат. — Да, у тебя получается. Молодец, — с этими словами мама поцеловала свою дочь в макушку. — Привет всем, — сказал только зашедший домой после тренировки Нетейам. — Ты вовремя, еда готова. Позови сестёр, — сказал отец семейства. Старший сын положил свои вещи у себя в комнате, помыл руки и стучится в комнату Кири. — Ужин! — Иду! Затем тихо стучится в комнату Ло’ак. — Ло’ак… — он открывает дверь и видит, что сестра заснула на подоконнике. Подойдя, он похлопывает по её плечу. Ло’ак медленно открывает слипшиеся глаза. — Привет, просыпайся давай, — брат говорит тихо и улыбается. — Уже ужин? — Да, — сделав небольшую паузу, он продолжил. — Как прошло у психолога? — Нормально… Она сказала написать 10 причин, чтобы жить. — Получается? — Пошли, я голодная, — она положила блокнот и пошла вниз. Нетейам тоже, но перед этим быстро заглянул в блокнот Ло’ак, увидев пустую страницу с заголовком «Мои десять причин», он с болью закрыл блокнот. На столе лежало сочное мясо и салат из свежих овощей. — Вкусняшка! — ожидая, когда ей наложат еду, сказала Тук. — Ло’ак, Тук, завтра вы идёте в новую школу. Волнуетесь? — в хорошем настроении спросила мама. — О! Да! Я уже хочу пойти в школу! Мне кажется, там будет очень интересно. А кто со мной пойдёт? — Я. Папа будет занят у себя в школе, — ответила Нейтири. — А мне без разницы. Чем новая школа будет отличаться от прежней? — сонно сказала Ло’ак, которая на самом деле переживала насчёт перевода. — Там будут новые ребята. И эта школа не военная, свободная форма и… чем ещё отличается обычная школа от военной? — Физкультуры меньше, маршировки нет, — сказал с набитым ртом Джейк. «После ужина Кири и Нетейам мыли посуду, а я, как больной и несчастный ребёнок, была освобождена на время от домашних дел. Всем меня жалко. Не знаю ещё, нравится мне это или нет. С одной стороны, мне делают поблажки, но с другой… они смотрят на меня, как будто я ни на что не способна, да ещё и постоянно контролируют меня. Мне даже нельзя закрывать дверь в комнате, она всегда должна быть открыта на половину, но я всё равно закрываю, потому что достаточно сказать, что ты забыла, и сделать несчастный вид, как мне всё простят. Хотя… всё-таки мне не нравится это. Я изначально не хотела привлекать внимание, просто хотела, чтобы всё закончилось. Теперь каждый день мне стыдно за то, что выжила. Мне бы хотелось сказать, что я пыталась умереть, потому что у меня всё очень плохо в жизни, но на самом деле я просто слабая. И сколько я ни думаю над этим тупым списком, я не знаю, из-за чего я могу начать хотеть жить. Мне кажется, я бесполезная. Так было всегда, я всегда всех разочаровывала, начиная от родителей, которые хотели сына, заканчивая учителями, которые надеялись, что я стану солдатом. Но я точно не мальчик и не солдат — это я поняла давно». Ло’ак лежала на постели в позе креветки, пытаясь заснуть, но как на зло теперь заснуть она уже не могла. Утро в доме Салли цахе всегда было спокойным, все тихо собирались по своим делам. Первыми просыпались родители и Нетейам, они сразу шли на утреннюю пробежку по району. Затем Кири, она любит наряжаться и хорошо поесть перед школой. И только потом просыпаются младшие — Ло’ак и Тук. Но сегодня утром Тук встала пораньше и сделала себе причёску. Выйдя в столовую к семье, она покружилась и показывает свой сегодняшний наряд — джинсовая юбка и розовая футболка, много украшений на шее и руках, а на голове косички, заплетённые в два шарика. — Та-да! — расправив руки. Только вернувшиеся с пробежки были очарованы Тук. Кири стучится к Ло’ак, не получив ответа, она входит в итак открытую комнату. — Просыпайся. — Мм… — она заснула лишь глубокой ночью, хотя и в обычные дни её трудно разбудить с первого раза. Кири положила свои вещи на кровать сестры и легла рядом, вплетая фиолетовые и белые бусины в косички Ло’ак. — Что ты делаешь? — сквозь сон проговорила она. — Бусины, на удачу. Ещё полежав, Ло’ак всё же проснулась. Умывшись, они вернулись в комнату. — Померь мои вещи. У нас один размер и рост. — Можно попробовать. Встав у зеркала, Кири поднесла и прижала к ногам Ло’ак свою коротенькую юбку. — Мило, да? Тебе пойдёт. Она быстро надела юбку и покрутилась. — Чёрт, это же микро-юбка… — Чем это отличается от национальной одежды, собственно? — Национальная одежда хотя бы одну сторону прикрывает, а тут ни спереди, ни сзади. — Тогда попробуй эту, — Кири протянула юбку подлиннее. — А эта слишком длинная. — Тогда эту. — Но в этой ты каждый день ходишь. — Ага, поэтому сегодня надену что-нибудь другое, не страшно. Эта юбка идеально села на Ло’ак, она была достаточно короткая, джинсовая, по краям свободная и волнистая, а сверху прилегающая к бёдрам. — Обожаю эту юбку, она ещё и на низкой посадке. Скоро поймёшь, почему я её обожаю. — Да я уже, — она покружилась и попрыгала. — Как же удобно, будто вообще без низа. — А как тебе такой топик? Спустя полчаса они спустились в столовую. — Быстрее, а то опоздаете, — сказал Джейк, потом, посмотрев на них, он был в небольшом ступоре, но Нейтири толкнула его под столом, и он пришёл в себя. Он промолчал на то, что его шокировало. Кири и Ло’ак были готовы к школе, они обе были хорошо одеты, с причёсками и макияжем. — Какие вы красивые. Все мои девочки — красавицы, — счастливо улыбаясь, сказала Нейтири. — … — Джейк отвёл взгляд и продолжил набивать рот. Девочки сели за стол и начали есть. — Пап, как тебе? — неуверенно спросил Ло’ак. — … — в ответ он вздохнул и даже не поднял взгляд на неё. Он просто кивнул и продолжил есть. За столом стало неловко. — Мне нравится. Круто выглядите, — пытаясь спасти ситуацию, сказал Нетейам, который уже был в парадной военной форме. После завтрака родители ждали детей в машинах. Джейк с Нетейамом и Кири уехали первыми, а Нейтири ещё несколько минут ждала Ло’ак. Они с Тук о чём-то разговаривали, когда девочка вышла из дома в своей привычной одежде: широкие джинсы и свободная футболка. Сев в машину, мама сразу обеспокоено спросила: — Дорогая… тебе очень шло. Ну ты чего? — погладив по голове. — Да! Мне тоже очень понравилось, — сказала с заднего сидения Тук. — Неважно. Поехали, — открыв зеркало в машине, она стёрла рукой остатки теней на веках. Едя по Таутутэ, можно было заметить, что все частные дома были минималистичными и каменные, а все многоэтажки — тёмно-серые и тоже минималистичные, да и зелени в Таутутэ меньше. Но как через полчаса преодолеешь границу с Ава’атлу, дома очень сильно меняются. В соседнем городе очень много разноцветных зданий с разной архитектурой, а частные дома абсолютно все разные и из дерева. Да даже на’ви в двух городах отличаются, все как один похожи на свои дома. Частная школа Ава’атлу огромная, и в ней есть всё, а ученики… заносчивые. Ло’ак и не ожидала с кем-нибудь подружиться, она и в прошлой школе не особо с кем-то общалась. — Пока, мам. Тук, удачи в первый день, если что — пиши мне. Мама и сестра попрощались и оставили её у ворот школы. Все здания на территории школы сделаны из дерева и покрашены в белый с синими деталями, было много отсылок на морскую тематику по очевидным причинам. Только войдя, к Ло’ак подошла низкая девушка. — Привет, я Тсирея! Я покажу тебе школу! — яркая улыбка сразу же озарила всё вокруг. С Тсиреей мы знакомы не были, но я видела её пару раз по телевизору и в соцсетях: она дочка мэра, волонтёр и чемпионка по плаванию. Но раньше я не замечала, какая она милашка — от неё так и идут лучи, как от солнца. А какие у неё ямочки на щеках… Я была заворожена её аурой, но быстро ответила: — Пливет, — и улыбнулась. — Пливет-пливет, — она немного похихикала, приставив пальцы к губам. Ло’ак засмущалась, поняв, что по-детски оговорилась. Тсирея была одета в хлопковое белое платье с открытыми плечами, на ногах — плетёные босоножки. Также были украшения из розовых ракушек — на шее, кистях, талии и щиколотках. — Пойдём! — рифовая пошла вперёд, к школе. — Тебя зовут Ло’ак, правильно произношу? — Да. — Начнём с истории. Частной общеобразовательной школе Ава’атлу более ста лет. Школа специализируется в разных сферах, но преимущественно — спорт. Наши сборные участвуют во многих соревнованиях и часто занимают первые места. Сразу войдя в школу, можно увидеть фотографии команд и кубки. Ло’ак недолго задержалась там. — Ты каким спортом занимаешься? — спросила Тсирея, обернувшись к девушке. — Сейчас никаким. Раньше играла в волейбол, баскетбол, стреляла из лука, винтовки, пистолета, ещё бег, борьба, плавание. Всем понемногу. — Впечатляет. — Не сказала бы. В прошлой школе все так занимались. У нас было очень много физподготовки. — Военная академия Таутутэ держит планку! — Тсирея повела Ло’ак дальше по коридорам школы. — Может, у тебя душа лежит к творчеству? У нас много кружков, и мы тоже везде участвуем и занимаем места. Мы, конечно, не религиозная школа Таутутэ, но пару раз на национальные соревнования попадали. — Творчество не особо. Моя сестра учится в религиозной, она там малая духовная наставница. — Что?! — она остановилась и шокированно посмотрела на Ло’ак. — Твоя сестра — малая Тсахик Кири Августин?! — Да… а что? — Я мечтаю с ней познакомиться! Просила маму нас познакомить, даже выискивала её на мероприятиях, но никак не получается — она будто бегает от меня, — схватившись за голову, раздосадованно говорила Тсирея. — Да, похоже на неё. Не любит знакомиться. — Ой… тогда я её, наверное, напугала своей навязчивостью. — Ну что ты… — похлопала по плечу собеседницу. — Не бери на свой счёт. Она сама по себе не очень приветливая с незнакомцами. Хотя временами она даже со мной такая. Тсирея вздохнула и продолжила: — Я ей восхищаюсь. Она так глубоко чувствует Эйву… Мне очень хочется с ней поговорить и лучше понять её ощущения… Так, ладно, что-то мы отступили от темы, — она вновь улыбнулась. Экскурсия закончилась, и начались уроки. — Этот кабинет. — Спасибо, Тсирея. Увидимся ещё. — … — она молча улыбалась, а потом заговорщически сказала: — Мы одноклассницы… — Классно! Сядем рядом? — Конечно! На удивление, первый день прошёл отлично. Я нашла новую подругу: мы с Тсиреей весь день провели вместе, сидели вдвоём на всех уроках. Она познакомила меня со своим братом за обедом. — Это Аонунг, мой старший брат, — сказала она, сев за стол. — Я Ло’ак. Перевелась из военной Таутутэ, — положив поднос на стол. — Ребят, видели видео? — это был Ротхо, мой одноклассник и двоюродный брат Тсиреи. Он сел с нами и искал что-то в телефоне. — Нет, а что там? — сказал Аонунг, облизывая ложку. Мы вчетвером прижались и смотрели в телефон Ротхо. [Восточное побережье, вам надоело однообразие? Не переживайте, Торговцы ветра вас спасут! Да! Мы летим прямиком к вам! Мы прилетим уже через неделю и разместимся на пляже от Ава’атлу до Таутутэ. Освобождайте выходные, ведь мы будем там всего три дня! Мы покажем вам лучшие шоу и развлечения, лучшую еду и, конечно, лучшие товары со всей Пандоры…] Дальше мы не смотрели. — Я в восторге! Обожаю Тлалим, у них лучшие фестивали! — Тсирея была счастлива. — Интересно, они привезут аттракцион с прошлого года. Меня тогда стошнило, — у Аонунга были смешанные чувства. — Ло’ак, пойдёшь с нами? Мы обычно ходим втроём, но ты классная, — спросил Ротхо. — Да, давай с нами! — дружелюбно сказала Тсирея. — Я обычно хожу с семьёй, но меня не держат, так что я всеми руками за. — Вы никогда не задумывались, почему только у Таутутэ пять пальцев?.. — видимо, старший брат не сильно вникал в разговор. — Аонунг! — прошептала сестра и дала ему подзатыльник. — А что в этом такого? — возразил парень. После школы Тсирея и Ротхо повели меня гулять по магазинам. Они были со мной очень дружелюбны, и я чувствовала, будто на самом деле им нравлюсь. Мы много смеялись и говорили обо всём подряд. Стоя в книжном, они говорили о каком-то журнале, а я пошла в отдел классической литературы. — Фу, как скучно, — я поставила книгу на место. — Зря, она только в начале такая, но потом от неё не оторваться, — Тсирея положила голову на книжную полку и посмотрела на меня. — Этот роман о жизни, любви и о другом хорошем. Книга универсальная, также с ней можно написать любое сочинение. Полезная! Но мне она просто нравится, я несколько раз перечитывала и каждый раз находила что-то новое. Но чтиво не из лёгких. — Не думала, что книга с названием «40 лет в отречении» о чём-то хорошем. Звучит мрачно. — О! Люблю эту книгу, — вступил в разговор Ротхо. — Там о том, как на’ви сам ушёл из клана, но потом жалел об этом 40 лет. И на протяжении всей книги он вспоминает всё хорошее и плохое, что было до ухода. — Почему бы просто не вернуться домой? — Тяжёлый вопрос. Все до сих пор предлагают свои версии, но на самом деле каждая версия в чём-то права. Автор давно умер, хотя даже при жизни он не отвечал на такие вопросы. — Как-то он ответил, помнишь, проходили в прошлом году, — сказал Ротхо. — Напомни. — В главном герое мы видим себя, и какой ответ вы дали, то показывает, какие вы в душе. — Купить что ли. Вы так интересно описали всё. Хотя… Ло’ак достала телефон и посмотрела, сколько денег на счёте. — Чёрт! Я потратила все карманные деньги уже. А как вообще… — вспоминая, она закатила глаза. Кири постучалась и заглянула. — Одолжи денег. — У родителей попроси. — Папа сказал, чтобы я ждала следующего месяца, если хочу ещё карманных. — Зачем тебе столько денег? — … Кири долго улыбается и не отвечает. — Что, опять эти твои камушки? Она кивает. — И насколько этот минерал будет большой? — Примерно такой. — То есть… ростом с тебя… — Да, это дерево из минерала… ручная работа… — Это… круто? — Очень! Инвестируй в моё счастье, сестрёнка. Я верну… когда-нибудь… — Я инвестировала в счастье сестры. Класс, теперь даже на проезд нет. — Одолжу тебе свою. У меня там заметки на полях, надеюсь, не будут отвлекать, — сказала Тсирея. — Мне даже интересно почитать твои заметки. Втроём мы вышли из книжного. — Пойдёмте ко мне. Книгу сразу отдам. — Вообще, мне пора домой. Скоро затмение. — Я тут рядом живу, пять минут идти. — Ну давай. Дом Тсиреи — это большой белый коттедж с видом на море. Внутри было очень мило, много семейных фотографий-голограмм. Мы с Ротхо стояли на первом этаже и ждали девушку, разговаривая о чём-то неважном. Из кухни вышел полуголый Аонунг с ягодами в руках. Он удивился, увидев меня, но ничего не сказал и поднялся наверх, жуя ягоды. Из гостиной вышла их мама — Ронал, директриса религиозной Таутутэ. Её реакция была очень похожа на реакцию её сына — у них очень похожая мимика, — но она со мной заговорила. — Ты же брат Кири? — Сестра, тётушка, — быстро среагировав, сказал Ротхо. — Извиняюсь, не признала. Что ты тут делаешь? — она выглядела не очень дружелюбно, а скорее стервозно, и каждое её слово было словно с пренебрежением. Но на самом деле она всегда так говорит — Кири рассказывала. — Здравствуйте, Тсахик. Я перевелась в частную Ава’атлу сегодня. Мы одноклассники с Ротхо и Тсиреей, — я пыталась говорить всё как надо, но по её выражению лица поняла, что облажалась. — Ясно, а почему ты у меня дома? — А… жду Тсирею, она мне книгу одолжит. — Ротхо, не останешься на ужин? — проигнорировав Ло’ак, она переключилась на другого. — Нет, тётушка, мама сегодня приготовит моё любимое. Она улыбнулась и погладила племянника по голове. Ронал ушла, а Тсирея пришла. Я забрала книгу и пошла к маме на работу. Где-то полчаса я караулила её на выходе. — Ой! А ты чего тут? Мама испугалась, увидев меня, хотя я специально спряталась. — Поехали домой вместе. — А чего на автобусе не поехала? — Карманные закончились. — Уже? Написала бы, на проезд ребёнку не жалко, — говорит она, идя к машине. — Хотела устроить тебе сюрприз. Первый день прошёл очень хорошо. — Правда? Я очень рада за тебя, — с нежностью мама обняла своё дитя. — Моя Ло’ак… рассказывай. Всю дорогу я в деталях описывала ей сегодняшний день. — Тсирея хорошая девочка, такая добрая, совсем не похожа на свою мать. Ронал какая-то тупая, бесит она меня, — уверенно говорит мама и закатывает глаза, упоминая Ронал. Вместо семейного ужина мама повела меня в мою любимую закусочную. Мы купили бургеры, закуски и молочные коктейли и ели прямо в машине. — Можно попробовать твой коктейль? — спросила я. Мама протянула мне стакан. В рот ударила кислая волна, моё лицо скривилось. — Как ты это пьёшь?! Но моя мама лишь рассмеялась и выпила свой коктейль. — Как твой список? Написала уже? — Нет ещё. Занята была. — Не затягивай. Психолог говорила, что это поможет. — Знаю! — раздражённо ответила я. — Как ты, Ло’ак? — Наелась… живот сейчас лопнет. — Я не об этом. — Знаю. Ну… не хочу об этом говорить. — Не закрывайся от меня. В прошлый раз из-за этого всё и случилось же. Ты всегда можешь со мной поговорить, я тебя выслушаю, — она взяла дочь за руку. — Ага… когда ты не занята своей работой или отцом! — с пассивной агрессией ответила девочка-подросток, вырвав руку. В машине повисла неловкая тишина. Ло’ак смотрела на парковку и жалела о своей реакции. «Могла бы просто сказать, что всё хорошо…» — Ло’ак… я понимаю, что много работаю, но я ведь никогда тебе не отказывала в разговоре. Просто ты сама никогда не шла ко мне, — она говорила нежно и без злости. — Почему ты никогда со мной не говорила? — Я просто не из тех, кто делится таким. Это же нормально. — Но не когда это… так, — её голос задрожал. — Ло’ак… я не хочу опять посреди праздника узнать, что ты наглоталась таблеток. Мои глаза были полны слёз, внутри всё скрутило от боли воспоминаний. Я, как ребёнок, побежала в мамины объятия. — Прости, мамуля! Я так больше не буду! Обещаю! — слёзы текли ручьём. — Мамуля моя! Прости, прости меня, пожалуйста! Она прижала меня к себе. Я чувствовала, как капли её слёз стекали на мою шею. И вот она уже укладывает меня в постель, как будто мне четыре. Ложится рядом со мной и говорит: — Найти своё призвание. — Вроде пойдёт, — я записала это под номером один в свой список. — Любовь~ что думаешь? Тебе это подходит? — Думаю, да. Перебрав ещё несколько вариантов, она поцеловала меня на ночь, и я легла спать. Мои десять причин 1. Найти своё призвание 2. Любовь?