Мои десять причин

Нетейам проснулся, как обычно, рано. Умывшись, он сразу переоделся для пробежки. Родители только проснулись, когда Нетейам начал готовить завтрак. — Доброе утро, — Джейк погладил сына по голове, выпивая воду. — Доброе, пап, — улыбнувшись, он помешивал еду. Поев, они ушли на пробежку. На улице была приятная прохлада. Они бежали до пляжа, там разминались и возвращались обратно. По обратной дороге они всегда разговаривали. — Думаю, если сделать костюм зелёно-жёлтым, то жёлтый точно должен быть блестящим, — отвечая на вопрос матери. — Тогда придётся заказывать материал, — сказала Нейтири. — Скоро прилетят Торговцы ветра, у них купим, — вливаясь в разговор, сказал Джейк. — Хорошая идея. Мне нравится. Надо будет ещё поискать на ярмарке бусины из минералов, а ещё ковёр для зала. Лучше напишем список. Нетейам, ты поможешь нам с выбором? — Конечно. А вечером будем кататься на аттракционах, а потом можем пойти в тот новый ресторан в Ава’атлу. Родители переглянулись. — Да, ты придумал чудное свидание, но мы с мамой лучше… вдвоём. — Понял. Третий лишний. Может, Тук свободна будет. — Она, скорее всего, будет со своими друзьями… — неловко улыбнулась мама. — А чего ты не пойдёшь с друзьями… Паук, например? Вы же дружите? — аккуратно спросил Джейк. — Его уже другие друзья пригласили… а я их не выношу. — Так фестиваль неделю будет проходить. — А его на всю неделю забронировали! Он же популярный, — с некой злостью сказал Нетейам. — Ты тоже популярный. — Но я не люблю водиться с малознакомыми на’ви. — А других друзей у тебя нет? Нейтири ударила мужа по плечу и многозначительно посмотрела. — Есть у меня два лучших друга, но они сказали, что хотят провести время наедине, — убегая вперёд, наигранно сказал Нетейам (а может, и не настолько наигранно). Родители стали перешёптываться. — Тебе не кажется это странным? Что он так хочет с нами проводить время. Ему же 15, — шептал Джейк. — Да-а-а. Он в школе общается с кем-нибудь? — Только с Пауком. Хотя с ним постоянно кто-то пытается подружиться. — Ой да, Паук не считается уже. Всё равно не понимаю. Нетейам такой дружелюбный, но почему он не хочет заводить друзей? Может, ребята в школе какие-то не такие? — Дети как дети, — поведя плечами, ответил Джейк. — О! Знаю! На днях будет благотворительный приём в Ава’атлу. Могу предложить взять детей. — Попробуем. Нетейам первым прибежал домой и сразу пошёл в душ. Быстро переодевшись в форму академии, он вышел к машине, как обычно ожидая Кири и папу. Форма представляла собой серый официальный костюм с погонами и чёрные берцы. Также сумки у всех были одинаковые — чёрная кожаная сумка через плечо. Ношение каких-либо украшений и брелоков было запрещено, кроме традиционных ожерелий, которые носит каждый на’ви. Эти ожерелья индивидуальны, и их носят всю жизнь с пяти лет. Только военные Таутутэ меняют эти ожерелья на жетоны, когда вступают на официальную службу. Зато татуировки они поощряют: каждому выпускнику набивают прямо в академии. Но Нетейам не был уверен, что хочет быть солдатом, как отец, и сказать этого он не мог. С самого детства его приучали к военному делу, даже не спросив, хочет ли он этого. Все думали, что ему нравится учёба, ведь он был отличником как в науках, так и в спорте. Но правда в том, что ему это не трудно: он от рождения талантливый во всём. Друзей он не заводил не потому, что не умеет: он прекрасно ладит со всеми и нравится каждому на’ви, а потому что не хотел — ему хватало семьи. В этом они с Кири были похожи. Единственный друг вне семьи был Паук: они вместе с детского садика, но и он уже практически часть семьи, поэтому он даже за друга его не считает — они братья. Выйдя из машины, они с отцом пошли в академию. Джейк работал там учителем. У входа их встретил директор — Майлз Куоритч, он же отец Паука. — Доброе утро, капрал, Нетейам, — дружелюбно улыбнулся. — Здравствуйте, директор Куоритч, — ученик поздоровался и сразу ушёл. — Полковник, — Джейк кивнул, стоя напротив собеседника. — Лайла сбила машина. — Ясно, — без какой-либо жалости сказал Джейк. — Да. Он будет на больничном пару недель. Замени его сегодня на уроке в спортзале. А мне надо срочно найти учителя на замену. — В спортзале… ты что, про то самое… — Да, Джейк. Я говорю про то самое. Они шли по коридору. Куоритч провожал учителя в кабинет. Потом вдруг вытащил телефон. — Смотри, ходил вчера на свидание с красоткой, — улыбаясь во все зубы, сказал Майлз. — Это Варанг Мангкван? — с отвращением посмотрел на директора. — Да! Она просто огонь. Во всех смыслах. — Пойду. Мой кабинет, — указал на дверь позади себя, без желания продолжать этот разговор. — Урок в спортзале в 10:30. Приди пораньше. — Понял. Джейк зашёл в свой кабинет, который вмещал в себя 20 парт, один стол учителя и много шкафов по бокам с муляжами оружия и экипировки. Заплетя дреды в хвост, он написал на голограмме доски тему урока. — Тест написали плохо, кроме одного. Сегодня пройдёмся по этой теме ещё раз. Будут вопросы — сразу спрашивайте. Класс состоял из 20 подростков 15–16 лет: часть были лесные, а другая — рифовые. Девочек и мальчиков было поровну. Нетейам сидел на последней парте, а справа — Паук. — У меня 11 из 80. А у тебя? — досадно сказал друг. — 80. — Красавчик! — протягивая ладонь. — Ты тоже, бро, — дал четыре. По кабинету прошёлся звук хлопка. Джейк объяснял тему и лично работал с каждым учеником, кроме Нетейама, который от скуки читал учебник. На перемене мальчики встали у шкафчиков. — Так ты правда ответишь Со’ха взаимностью? Она тебе хоть нравится? — спросил Паук, поглаживая свои светлые волосы. — Она хорошая, — опуская глаза в пол, говорит Нетейам. — Это не ответ, бро. — Сильно плохо, если она мне безразлична, но я хочу встречаться? — А на слух как? — Отвратительно. — Вот именно. Чувак, не торопи себя с этим. Всем будет хуже, если вы начнёте встречаться. — Да, ты прав. — Значит… — улыбнулся. — Романтики хочется? — Да ладно тебе тоже! — ударил по плечу с дружеской насмешкой. Они пошли на следующий урок. Джейк стоял посередине спортзала и тыкал в планшет, вытаскивая голограммы. Дети сели на пол, некоторые разлеглись. Нетейам и Паук с неприятным ощущением остановились. — Давайте, садитесь все, — неловко, смотря на детей, сказал Джейк. Урок был совмещённый с другим классом. Мальчики сели сзади, и к ним приползли две девочки — Со’ха и её подруга. — Привет, Нетейам, — мило улыбнувшись, поздоровалась Со’ха. — Привет. После уроков поговорим там же? — Хорошо. Жду с нетерпением. — Тихо там! — крикнул Джейк. — Сегодня я заменяю капрала Уэйнфлита, он будет на больничном какое-то время. — А правда, что его машина сбила? — громко спросил какой-то подросток. — Да. Но давайте об этом позже: быстрее начнём — быстрее закончим. Сегодня у нас половое воспитание. Весь урок дети неловко слушали капрала. Никто не любил эти уроки, ведь все и так всё знали. Когда урок наконец закончился, дети побежали наперегонки в столовую, толкаясь и обзываясь. Нетейам обычно был в этой толпе, ведь иначе приходилось стоять в конце очереди. Ели ученики очень много и с большим аппетитом. Время обеда было самым ужасным временем суток для персонала школы. Подростки кричали и дрались, но, когда их разнимаешь, оказывается, что они так шутят. Учителя старались не заходить в столовую во время большой перемены. После уроков мальчики пошли к религиозной школе — там Кири уже ждала их. — Прикинь, Уэйнфлита машина сбила, — сказал Паук. — Не жаль. Абсолютно, — подняв руки, сказала Кири. — Пойдёмте курить, — поморщился Нетейам. Они встали между зданиями и достали сигареты. — Я отказал Со’ха. — И что она сказала? — осторожно спросила сестра. — Ничего такого, нормально отреагировала. — А почему ты тогда вчера хотел согласиться? — поворачивая голову, спросила она. — Мне хочется романтики, — стыдливо произнёс брат. Она посмеялась, ударяя Паука по плечу локтем. — Романтики ему хочется! — А тебе нет? — спросил Паук, затягиваясь. — Хм. Нет. Никогда не хотелось, — она посмотрела вдаль, в сторону высоких домов. — А я думала, ты гей. — Кстати! — поддакивая, сказал Паук. — Возможно. Я пока не уверен, — щурясь, ответил Нетейам, зажигая вторую сигарету. — Чего нервничаешь, бро? — Я жалкий. Хотел начать встречаться с Со’ха только ради самого факта отношений. А если бы ты не спросил меня, то я бы согласился? Это неправильно. — Нетейам, ты можешь ошибаться. Это нормально. Ты же пока подросток, — сказала Кири, включив режим малой Тсахик. — Мне надо быть взрослее этого. — Нетейам… тебе 15 лет. Взрослее своего возраста не будешь. Не нагружай себя. Веселись, совершай ошибки, главное — ничего незаконного! — Вот-вот. Послушай Кири, она не зря Тсахик. — Не знаю. Меня такое не устраивает, — упрямо ответил Нетейам. — Всё, пойдём. Он ушёл вперёд. — Он сказал о своих чувствах! — прошептав, крикнул Паук. — Да! Наконец-то! — И пришлось ждать всего 10 лет. Посмеявшись, они потушили сигареты и пошли к брату. По дороге они купили мороженое. Кири и Паук любили ходить по бордюру и держать равновесие, а потом — прыгать по боллардам. Нетейам шёл сбоку Кири и, если что, был готов ловить её, но ни разу в жизни она так и не упала. — Жаль, Ло’ак не с нами, — сказал Паук. — Да, но у неё теперь новые друзья. Я рад за неё. — Да! Такая умница! — соглашалась Кири. — Надо познакомиться с её друзьями, — прыгая, предложил Паук. — Я весь фестиваль занята. Может, на этой неделе. — Напишу ей, — доставая телефон, сказал Нетейам. Ло’ак, Тсирея и Ротхо сидели в кафе. Девочка общалась с братом по переписке. — Мои братья и сестра хотят познакомиться с вами. — Отличная идея. А… Кири же тоже там будет? — хитро взглянула Тсирея. — Да. Когда? — откусывая бургер. — На выходных? — Ротхо, протягивая салфетки Ло’ак, предлагает Тсирее идею. — Да-да, давай, — сдерживая свой восторг, ответила Тсирея. Все дни после школы они гуляли втроем. Тсирея и Ротхо показали Ло’ак лучшие места в городе. — Круто, а то мы как раз все изгои, — вытирая рот салфеткой, сказала Ло’ак. — М? В смысле? — удивлённо спросила Тсирея. — У них нет друзей, кроме Тук и Паука, у них друзей полно. — У Кири что, совсем нет друзей? — Она говорит, что дружит с твоей мамой. — Ох… тогда я попробую заполнить эту дыру. — Попробуй, но сильно не надейся. — Аонунг, наверное, не захочет, но я спрошу, — сказал мальчик, жуя бургер. После они проводили Ло’ак до остановки и пошли домой. Тсирея и Ротхо жили рядом и с детства дружили. Раньше они везде ходили втроём, но потом Аонунг вырос и стал гулять только со своими друзьями-баскетболистами. Брат и сестра шли в закат по почти пустой улице. По дороге они зашли в магазин за мороженым. — Тут есть твоё любимое, Рея. — Смотри, тут какое-то новое появилось. Они с интересом поглядывали на аппетитный десерт. — Хочешь попробовать? — спросил Ротхо. — Да, хотя… вдруг мне не понравится? Может, лучше взять моё любимое… — задумалась девочка, положив голову на стекло холодильника. — Давай я возьму новое, а ты своё любимое. Ты попробуешь моё; если тебе понравится, то ты его возьмёшь, а я съем твоё. — А если нам обоим не понравится новое мороженое? — Ничего, я доем в любом случае, — пожав плечами, сказал кузен. — Спасибо! — крепко обняла брата. — Ты лучший! — Нет, ты! — крепко обнял в ответ, улыбаясь. Расплатившись, они сразу открыли мороженое. Сначала Тсирея откусила кусочек, потом Ротхо. Пару секунд они оценивающе держали мороженое во рту. — Вкусно, — кивая, сказал мальчик. — Да, — кивает. — Бери. — Да не, ты ешь, я завтра его возьму. — Рея, бери уже. — Ладно-ладно, спасибо. Взяв новое мороженое, она пошла чуть вперёд, и брат её резко остановил. — Стой так! — Что?! — Вид шикарный. Я тебя сфоткаю. Девочка позировала на фоне оранжевого заката с мороженым. — Хорошо получилась. — Отправь, пожалуйста. Идя домой, они слушали музыку с одной пары наушников, подпевая и танцуя. Мимо них проехала машина Тоновари — их отца и дяди; также он был мэром Ава’атлу. Но они были уже у дома, так что Тоновари просто вышел из машины. — Привет. Гуляли? — поправляя костюм, спросил мужчина. — Да. Ходили покушать с Ло’ак. Кстати, мы взяли новое мороженое. Хочешь попробовать? — счастливо сказала дочь. — Можно, — он нагнулся и откусил десерт. — Вкусно. Погладив детей по голове, он пошёл в дом, а брат с сестрой ещё несколько минут прощались, постоянно отвлекаясь на разговор. Джейк сидел в учительской и проверял тесты учеников. В этой комнате всегда была сонная атмосфера: никто никогда не говорил громко. Там ещё сидели два учителя — Лайл и Том. Единственными звуками были нажатия клавиш и зевание. Мужчины услышали шаги; по стуку обуви они сразу поняли, кто это идёт и в каком настроении. Лайл лениво проговорил, не отрываясь от ноутбука: — Спорим, они опять расстались? В помещение быстро вошла Здинарск. Она нервно села за свой стол, дергая ногой. Несколько секунд было слышно только её тяжёлое дыхание, потом она подкатилась на стуле к Лайлу и дрожащим голосом сказала: — Она меня бросила. — Ну-ну, — приобнимая, Лайл показал лицом: «Я же говорил». Джейк и Том быстро подкатились на стульях. — Что на этот раз? — спокойно спросил Том. — Я не знаю… Она сказала: «Мы расстаёмся», а потом укатила на своём мотоцикле, — уголки её губ были направлены вниз, глаза подёрнуты слезами. — Жница… — Лайл поглаживает её по макушке. — Кирано — монстр. Не сходись с ней. — Что?! Она не м… — она уже начала возражать, но потом одумалась, вытерла глаза и села, оперевшись на спинку кресла. — Я знаю, что она плохая девушка, и что она специально делает мне больно, но я люблю её. Глупо, да? — Да, — быстро ответил Лайл. — Нет, — Том ответил одновременно с Лайлом, потом слегка ударил того. — Жница, это не глупо. Это твои чувства, твоя любовь. И кому должно быть стыдно, то только Кирано. Но я согласен с Лайлом: не сходись с ней. — Эх… не знаю даже, — ответила женщина. — Который это раз уже? — Джейк затянулся электронной сигаретой и передал Жнице. — Ну… — она затянулась и неловко посмотрела в пустоту. — Давай, Жница. Скажи ему, который это раз уже, — добродушно подкалывает Лайл. Пару секунд она мялась и покачивалась на стуле из стороны в сторону. — Двадцать второй раз, — неловко улыбается. Близнецы вздохнули и ponerули глаза. — Невероятно… как можно сходиться с кем-то 22 раза?! — шокированно сказал Том. — А главное — зачем… — с полным непониманием смотрел Джейк. С этого момента вошёл Майлз. Увидев, что коллеги сидят в кругу, он сразу заподозрил неладное, а потом почувствовал сладкий запах электронки. Эти четверо обернулись; мужчины, сидевшие напротив Жницы, жестами показали, что они снова расстались. — Нельзя курить в школе. Мы же учителя, а главное — солдаты. Должны быть примером для учеников, — пошёл к ним и присел на стол. Жница протянула ему электронку, и он сразу же затянулся. — Рассказывай. — Она меня бросила. — Почему? — Не сказала. — Будешь её возвращать или ты поумнела? — Дней через десять, наверное, приду к её дверям. — Ясно. Значит, как обычно. — Да. Всё как обычно, без изменений. Это был достаточно отчаянный разговор, но зато очень честный. — Нет. Зачем?! — подскочил Том. — Там надо, брат мой, — хлопнув руками, ответила Жница. — Но она же очевидно абьюзерша! Лайл и Куоритч посмеялись. — Так и Жница не эталон доброй и любящей девушки, — сказал директор. — Спокойно, Томми. Их отношения… своеобразны, но им обеим нравится. Вы ведь тащитесь от боли… — последнее предложение Джейк адресовал Жнице. — Видимо, да. Но если честно, то да. Мне нравятся наши отношения, никогда не бывает скучно. А я знаю, почему она меня бросила. Скоро же фестиваль. Она хочет там подцепить приезжих. А потом мы сойдёмся. Это цикл, круговорот природы и… воды? В общем, да. Это естественный ход вещей. — Тогда почему ты плакала? — недоумевая, спросил Том. — Ради приличия! Мы всё-таки расстались. Надо сделать грустный вид, напиться, потом можно рассказать это какой-нибудь даме в баре, чтобы она меня утешила, — улыбаясь, говорила она. Мужчины посмеялись, передавая электронку по кругу. — Значит, сегодня по барам! — радостно крикнул Лайл. — Да! Как раз расскажу вам про свидание с Варанг. — Напишу Нейтири, чтобы не ждала меня, — спокойно достал телефон и написал жене. — Томми, ты с нами? Том Салли недавно работает в школе. Долгое время он жил в другом городе, но пару месяцев назад вернулся на родину. Ему хотелось вписаться в рабочий коллектив, но, если честно, его коллеги его пугали: они все военные, а он — учёный. С натянутой улыбкой он поднял два пальца вверх и кивнул. Пятеро Таутутэ выходили из академии, смеясь. Выйдя за территорию школы, они тут же начали курить. Томми поморщился от запаха дыма. Лайл взял его под руку и сказал: — На! Затянись. — М… нет, спасибо. Я не курю, — неловко ответил Том, но в душе было отвращение. — Лайл, отвали от него, — твёрдо сказал Джейк, куря свою электронную сигарету. Уэйнфлит тут же отошёл и выпустил дым в лицо подруги. Она со смехом крикнула и побежала за ним, а он убегал. Это было игривое преследование ради шутки. — Ну прям как дети малые, — снисходительно сказал Майлз, улыбаясь. — Том, как тебе работа? — Отлично. Дети очень хорошие и умные, — он отвечал уверенно и добродушно, пытаясь впечатлить директора. — Неа. Наши ученики либо тупые, либо монстры. Иногда и то, и то. Я их, конечно, люблю, но какие же скауны они. — И дикари. Одна столовая чего стоит, — сказал Джейк. — Так ваши дети там учатся, — с очередным непониманием спросил Том. «Тут есть какая-то своя, очень странная культура, которую я не могу понять…» — А я о чём. Паук и Нетейам такие же. Это только с виду они такие милашки, но поучишь детей пару лет и поймёшь, что они все озабоченные и высокомерные, — несмотря на жёсткую речь, говорил он это с любовью. — Не знаю… мне кажется, все дети хорошие… — неуверенно заговорил он. — Дай им пистолет и полную свободу — они тебя тут же застрелят. — Согласен, подростки злые, — сказал Джейк. Томми только и думал: «Какие взрослые, такие и дети…». Он начал вспоминать, почему уехал отсюда. Ему не нравилась помешаность Таутутэ на насилие: они говорили об этом так, словно это норма. Всю дорогу до бара он молча слушал и был в шоке от разговоров. «Как же это аморально. И Джейк дружит с такими на’ви? Неужели мой брат такой же?». В баре ему было скучно: он не пил, а компания разговаривала о пошлостях. К ночи они разошлись по домам. Он провожал брата до дома. Джейк был несильно пьян, но достаточно, чтобы разговориться. — Вот честно! Я люблю своего сына… то есть… дочку. Я люблю Ло’ак. Но… — он замолчал и взял брата за руку. — Томми, пообещай, что никому не скажешь и не осудишь меня. — Конечно, брат. Они поклялись на мизинцах, и Джейк прошептал: — Томми… я ненавижу свою дочь, — на его лице показался стыд. — Джейк… — брат с сочувствием посмотрел на него. — Я знаю. Я знаю, что это ужасно. Но я не могу. Каждое её действие или слово меня просто до дрожи раздражает. Мне хочется избавиться от этого, но я не знаю как. Я даже признаться в этом не могу. Она хорошая, обычный ребенок, но я вижу в ней только плохое… я вижу в ней всё самое ужасное, что есть во мне. И я боюсь за своего ребенка. Ло’ак… Они стояли посреди небольшой дороги между домами. Томми тихо стоял и смотрел на него; он чувствовал, что заглядывает туда, куда не надо было, слова Джейка его пугали, но неприязни к близнецу не было — лишь жалость. На глазах солдата появились слезы. Собравшись с духом, он выдал: — Ло’ак из-за меня чуть не умерла. Это вся моя вина. Я почти убил своего ребенка. И он… она… сделала это только из-за меня. Потому что я отвратительный отец. Я ненавижу себя! — говорил он быстро и со злостью. — Тише… тише… — он попытался обнять его. — Нет! — но Джейк отошёл, потом, словно безумец, продолжил. — Ты знаешь, что я до сих пор не извинился? Томми молча смотрел на брата. — Не говори ничего. Я умоляю, — с отчаянием произнёс он, запустив пальцы в свои дреды. — Джейк… всё нормально. Я знаю, тебе сейчас погано, но давай мы отложим этот разговор. Ты пьян. Не стоит вести такие разговоры под градусом, — поглаживает руку брата. — Я не хочу возвращаться домой. Мне там не место, — вытирает слезы. — Пошли ко мне. Я напишу Нейтири. Том жил в квартире мамы. Квартира была на окраине Таутутэ, но в стороне леса, а не моря; мама умерла пару лет назад, а отец и вовсе до их рождения. Уложив Джейка на кровать, он укрыл его одеялом и лег рядом. — Спокойной ночи. — Томми… что мне делать? Я правда хочу быть хорошим отцом для Ло’ак. Но я не знаю как, мне трудно находиться с ней наедине. И ведущ себя с ней по-скотски, не контролирую себя. — Дай мне подумать пару дней. Я не замечал, что ты так плохо к ней относишься. Да, с виду у вас есть небольшие проблемы, но не настолько. Может, тебе это только кажется? — Нет. Просто обычно мы не общаемся. Но я всегда что-то да сделаю. — Я думаю, что ты любишь её. Ты ведь хочешь стать лучше ради неё. — Любовь не исключает ненависть.