Маленькие фанаты большого Пицца-плекса

В тёмном, приглушённом свете детского сада Пицца-плекса, где дневной шум давно затих, остался только Луна. Девочка по имени Шери наблюдала за ним уже несколько месяцев. Высокий, грациозный, с лунным лицом и колокольчиками, которые тихо звенели в темноте. Для неё он был не просто аниматроником. Он был загадкой, ночным стражем, тем, кто умеет успокаивать и пугать одновременно. Она рисовала его сотни раз, выучила его каждое движение из видеороликов официального сайта Пицца-плекса, и даже сшила себе маленькую копию его колпака. И вот сегодня она решилась. Её папа работал ночным техником в Пицца-плексе и иногда, по ее просьбе, брал с собой на "короткие смены". Шери очень долго просила его разрешить остаться на всю ночь именно в детском саду. Она говорила, что хочет "познакомиться с Луной поближе", что он не страшный, а добрый, и что она совсем-совсем не будет бояться. Папа долго вздыхал, качал головой, но в итоге сдался — дочь умела быть очень убедительной, особенно когда дело касалось её "лунного друга". Перед закрытием он провёл её в детский сад, ещё раз строго наказал не выходить из комнаты и не шуметь, а сам ушёл проверять системы в другой части комплекса. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Сердце девочки колотилось так сильно, что, казалось, его слышно даже Воспитателю. Она тихонько зашла в главные ворота. Луна сидел на мягком мате посреди зала, глядя на искусственное ночное небо. Красные глаза мягко светились в полумраке. Когда девочка сделала несколько шагов, аниматроник медленно повернул голову, колокольчик на его колпаке издал тихий, мелодичный звон. — ...Ты не должна быть здесь, малышка. — голос был низким, чуть шипящим, но без привычной игривой злости, просто констатация факта. Шери сжала в руках свой маленький рюкзак и улыбнулась, стараясь не показать, как дрожат коленки. — Я знаю. Но я... ты... Ты мне очень нравишься. Я хотела побыть с тобой. Только одну ночь. Пожалуйста? Воспитатель смотрел на неё несколько долгих секунд. Он не любил детей. Не в том смысле, что ненавидел — просто не умел с ними нормально обращаться. Слишком шумные, слишком хрупкие, слишком... требовательные... Няньчиться — это работа Солнца. А Луна был создан для тишины и порядка. — Иди спать в безопасную зону. — сказал Луна наконец и отвернулся от нее. — Здесь не место для маленьких фанаток. Слова ударили сильнее, чем она ожидала. Шери почувствовала, как горло сжимается. Она кивнула, хотя он уже не смотрел на неё, и тихо отошла в самый дальний угол комнаты. Там, за старым шкафом с плюшевыми игрушками, она села на холодный пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Сначала она просто молчала. Потом всхлипнула. Один раз. Второй. Тихо, стараясь не шуметь, чтобы действительно не беспокоить его. Слёзы текли по щекам, капали на колени. "Я глупая. — думала она. — Он же не игрушка. Он не обязан меня любить". Луна сидел неподвижно ещё минуту. Колокольчики едва слышно звякнули, когда он повернулся. Красные глаза нашли маленькую фигуру в углу. Плечи девочки дрожали. Она даже пыталась сдерживать звуки, прижимая лицо к коленям. Воспитатель никогда не был рад неожиданным ночным гостям. Особенно таким маленьким и хрупким. Они всегда шумели, плакали, боялись его — а потом ещё и оставляли после себя беспорядок и проблемы. Он предпочитал тишину и порядок пустого детского сада. Но сейчас… сейчас он просто не мог смотреть, как она плачет. Что-то внутри его механической груди неприятно сжалось при виде дрожащих плеч и приглушённых всхлипов. Аниматроник медленно поднялся и подошел поближе, остановившись в двух шагах от неё. Присел на корточки — грациозно, как всегда, но теперь в этом движении не было ни капли раздражения. — ...Эй. — позвал он чуть мягче, чем раньше, голос стал ниже, почти бархатным. — Не надо рыдать. Он поднял пальцем ее заплаканное лицо. Глаза были красные, нос тоже. Девочка шмыгнула и отвернулась, пытаясь спрятать слёзы. — Я... я тогда уйду, если хочешь. Не буду мешать... Луна протянул руку. Длинные металлические пальцы замерли в воздухе, а потом осторожно, очень осторожно коснулись её волос. Колокольчики звякнули совсем близко. — Я не умею быть... тёплым. — признался он после паузы. — Солнце лучше справляется с этим. Но я не хочу, чтобы ты сидела здесь и плакала из-за меня. Он сел рядом на пол, прислонившись спиной к стене. Девочка замерла, а потом медленно, боязливо, все же прижалась боком к его руке. Аниматроник не отодвинулся. — Расскажи... — сказал он тихо. — ...почему именно я? И Шери начала говорить. Сначала сквозь всхлипы, потом всё увереннее. Про то, как ей страшно по ночам, и как она представляет, что Луна стоит у её кровати и отгоняет кошмары. Про рисунки, про то, что он красивый, даже когда злой. Про то, что в нём есть что-то спокойное и надёжное, как настоящая ночь. Воспитатель слушал молча. Иногда колокольчики тихо звенели, когда он кивал. Один раз он даже поднял руку и неуклюже погладил её по голове — движение было неловким, но искренним. Когда она закончила, в комнате стало очень тихо. — Я всё равно не буду петь тебе колыбельные и как-то развлекать тебя. — буркнул он, но в голосе уже сквозила лёгкая теплота. — Но можешь остаться. Только сегодня. Девочка улыбнулась сквозь последние слёзы и крепче прижалась к нему. — Этого достаточно. Луна смотрел на неё сверху вниз. Красные глаза чуть "смягчились", и эту маленькую фанатку, которая выбрала именно его тёмную сторону и всё равно осталась, он, кажется, начинал терпеть. А может, даже чуть-чуть... охранять.

Вторая ночь

Луна так же сидел посреди зала, когда тихий щелчок двери нарушил ночную тишину. Он не обернулся сразу — узнал шаги. Лёгкие, чуть торопливые, с той же осторожной дрожью, что и вчера. Шери вошла, прижимая к груди маленький рюкзак. На этот раз она не улыбалась так широко. В глазах была смесь надежды и страха: вдруг он прогонит? Вдруг вчерашняя доброта была всего лишь минутной слабостью? — Привет… — прошептала она. — Я снова пришла. Можно? Воспитатель медленно повернул голову. Красные глаза вспыхнули ярче в полумраке. Колокольчики тихо звякнули. — Ты не послушная. — сказал он низким голосом, в нём не было злости, но и радости тоже. — Я сказал "только сегодня", а не "когда захочешь". Девочка остановилась посреди комнаты, опустив взгляд на носки своих кроссовок. — Я знаю. Но… мне было так спокойно с тобой. Впервые за долгое время. Я не могла не прийти. Если хочешь, я просто посижу в углу и не буду мешать. Честно. Она уже начала отходить назад, но Луна поднял руку, останавливая её. — Стой. Девочка замерла. Аниматроник подошёл ближе — бесшумно, как тень. Остановился прямо перед ней и наклонился, чтобы их глаза были почти на одном уровне. — Ты понимаешь, что если тебя поймают, будут проблемы? И не только у тебя. Та кивнула, но не отступила. — Я очень осторожно. Пожалуйста… Я не буду шуметь. Просто побуду рядом. Луна смотрел на неё долго. Потом издал тихий, почти неслышный "вздох" — механический, но очень похожий на человеческий. — Иди сюда. Он развернулся и направился к тому же месту у стены, где они сидели вчера. Шери поспешила следом, боясь, что он передумает. Когда она села рядом, Воспитатель не стал отодвигаться. — Расскажи, что было днём. — неожиданно попросил он. Девочка удивлённо моргнула, но быстро начала говорить. Про школу, про то, как рисовала его на уроке математики и чуть не попалась учительнице. Про то, как дома она спрятала под подушку маленький бумажный месяц с его лицом. Про то, что ночью ей снова снились плохие сны, но она представляла, что он рядом — и становилось легче. Луна слушал молча. Иногда его пальцы слегка постукивали по колену — ритмично, почти успокаивающе. Когда она рассказала про кошмар, он, наконец, заговорил: — Я не могу прогонять сны. Но… я могу быть здесь. Пока ты рядом. Девочка улыбнулась и осторожно, очень медленно прижалась головой к его плечу. Металл был прохладным. Луна напрягся на секунду, потом расслабился. — Ты странная. — пробормотал он. — Большинство детей боятся меня. А ты приходишь снова. — Потому, что ты не злой. — тихо ответила она. — Ты просто… ночной. А ночь может быть доброй, если её не бояться. Воспитатель не ответил. Вместо этого он поднял руку и неуклюже, но уже увереннее погладил её по волосам. Колокольчики звякнули мягко, почти мелодично. Они просидели так долго. Шери постепенно начала клевать носом. Когда она совсем задремала, Воспитатель осторожно подхватил её на руки, легко, будто она ничего не весила, и перенёс в более удобное место, на мягкий диван в углу комнаты, и накрыл одеялом. Он сел рядом на пол, прислонившись спиной к дивану, и смотрел, как она спит. — Глупая маленькая фанатка… — прошептал аниматроник так тихо, что даже сам едва услышал. — Что мне с тобой делать..? Но в красных глазах уже не было прежней холодной нейтральности. Там появилось что-то новое. Тихое, осторожное, почти защитное. На следующую ночь она снова придёт. И он уже знал, что не прогонит.

Третья ночь

Солнце узнал обо всём на третью ночь. Он вернулся в комнату отдыха после долгого дневного дежурства, всё ещё слегка гудя от детских криков и бесконечных игр. Яркие лучи на его голове медленно потухали, переходя в режим ночного освещения. Когда он увидел такую картину, то застыл на месте: Шери спала на мягком диване, укрытая чёрно-синим одеялом, а сам Луна сидел на полу рядом, неподвижно, словно охранял. Его красные глаза были "полуприкрыты" (свечение слегка притушено), колокольчики молчали. Солнце замер на пороге, его солнечные лучи слегка дрогнули. — Ого… — тихо, почти шёпотом протянул он. — Луна, ты серьёзно? Тот резко повернул голову. В его реакции мелькнуло что-то похожее на раздражение и… лёгкое смущение. — Не начинай... — низко прогудел он. Солнце бесшумно подошёл ближе, присев на корточки с другой стороны дивана. Он внимательно посмотрел на спящую девочку: заплаканные дорожки на щеках уже высохли, а на лице было спокойное, почти счастливое выражение. — Она приходила к тебе уже третью ночь подряд, да? — Солнце говорил тихо, чтобы не разбудить Шери. — Я видел записи с камер. Думал, ты её сразу выгонишь. А ты… сидишь тут, как настоящий ночной страж. Луна отвернулся к стене. — Она не отставала. Плакала. Я не смог… смотреть на это. Солнце издал тихий, добрый смешок — совсем не злой. — Знаешь, я думал, ты вообще детей на дух не переносишь. А тут такая маленькая упрямая фанатка пробила даже твою лунную броню. Я… я рад, Луна. Тот бросил на брата быстрый, настороженный взгляд. — Рад? — Конечно! — по интонации голоса стало понятно, что Солнце улыбается, но также в голосе появилась редкая для него серьёзность. — Ты всегда был один в этой темноте. Я стараюсь быть для всех солнышком, а ты… ты просто существовал. А теперь у тебя есть кто-то, кто выбрал именно тебя. Не меня. Тебя. Со всеми твоими колокольчиками, красными глазами, не дружелюбным характером и "я не люблю детей". — он осторожно поправил одеяло на плечах Шери. — Она хорошая девочка. Смелая. И очень одинокая, судя по всему. Если ты позволяешь ей приходить… то я прикрою вас обоих. Никто не узнает, что она здесь по ночам. Я могу даже иногда… отвлекать охрану, если что. Луна молчал несколько секунд. Потом тихо сказал: — Я не собираюсь с ней "нянчиться". Я просто… не прогоняю. — Ага! — Солнце радостно закивал. — Конечно! Ты просто сидишь рядом всю ночь и гладишь её по голове, когда думаешь, что никто не видит. Я всё видел, брат. Луна издал низкий, недовольный гул, но не стал спорить. Солнце встал, потянулся и направился к выходу, но перед тем, как уйти, обернулся ещё раз. — Луна… ты делаешь правильно. Даже если боишься это признать. Иногда детям нужна не только яркая улыбка и игры. Иногда им нужна тихая, надёжная ночь. И поддержка, от их любимых друзей. И ты у неё теперь есть. — он слегка наклонил голову и добавил уже тише. — Я за вас обоих. Только береги её, ладно? Она хрупкая. Когда Солнце ушёл, Луна долго смотрел на дверь. Потом перевёл взгляд на спящую Шери и очень осторожно, почти нежно, положил руку рядом с её ладошкой. — …Мой солнечный брат слишком болтливый... — прошептал он, но в голосе уже не было раздражения, только тихая, едва заметная теплота.