Не читать

Глава 50: вечеринка.  Примечания: загружаю на день раньше, потому что люблю тебя (См. дополнительные примечания в конце главы.)  Текст главы Регулус очень гордился собой. Он едва мог поверить, что его план сработал. Он был уверен, что что-то пойдет не так.  За неделю, прошедшую до первого испытания, ему казалось, что стены смыкаются вокруг него со всех сторон. Он был уверен, что уже несколько дней не может нормально дышать, и каждый глоток воздуха сопровождался спазмом легких из-за огромного давления. Он старался держаться, по крайней мере ради Гарри.  Гарри держался спокойно, хотя Регулус видел, что он нервничает. Несмотря на волнение, Гарри ни разу не сорвался. Регулус сказал ему, что что-нибудь придумает, и Гарри ему поверил. Ситуация немного накалилась, когда Грюм затащил Гарри в свой кабинет с явным намерением помочь ему, хотя это было совсем не обязательно.  Регулус был на грани того, чтобы ворваться в кабинет Грозного Глаза и потребовать объяснить, о чем он, черт возьми, думает. Он сдержался только благодаря Джеймсу.  — Может, он просто пытается помочь. — Джеймс медленно расхаживал по гостиной, ступая по ярко-красным, богато украшенным коврам. Регулус наблюдал за ним, свернувшись калачиком у камина. — Ты сам говорил, что все знают, что Гарри в невыгодном положении, ведь он намного младше остальных чемпионов. Может, Грюм просто пытается дать ему фору.  — Но почему? — спросил Регулус. — Дамблдор и ему рассказал? Почему он просто не сказал мне? Это неправильно. — Регулус резко покачал головой. — Хотел бы я знать, кто положил его имя в этот дурацкий кубок, тогда, может быть, я бы понял, что они задумали.  — Мне казалось, ты говорил, что они сделали это, чтобы причинить ему боль, — сказал Джеймс, снова начиная расхаживать по комнате.  — Ты можешь просто сесть? — огрызнулся Регулус. — Ты меня с ума сводишь. — Прости. — Джеймс сел рядом с ним, подтянув колени к груди, как Регулус. — А какой есть другой вариант? — А что, если его допустили к турниру, потому что... — Регулус замолчал. Ему казалось, что ответ где-то рядом, что он должен знать его, но по какой-то причине не может.  «Может быть, они просто хотят, чтобы он победил, — сказал Джеймс с улыбкой, которая говорила: Я изо всех сил стараюсь отвлечь тебя, чтобы ты не сорвал на ком-нибудь злость . — Они хотят, чтобы он выглядел талантливым в глазах всего мира».  Регулус тихо усмехнулся. «Может быть», — согласился он, хотя они оба знали, что дело не в этом. «Мне кажется, кто-то пытается подтолкнуть его к участию в турнире, — сказал Регулус. — Не то чтобы они хотели причинить ему боль, просто хотят, чтобы он дошел до конца. Я просто не могу понять зачем». — Почему ты так себя чувствуешь? — тихо спросил Джеймс, следя за малейшими изменениями в выражении лица Регулуса с такой пристальностью, что Регулус почувствовал бы себя неуютно, если бы это делал кто-то другой.  «Гарри сказал, что Бэгмен был рад за него, а теперь, когда Грюм пытается ему помочь, — сказал Регулус, — я уже не уверен. Просто так мне кажется».  — Ладно, — медленно произнес Джеймс. — Допустим, вы — Волан-де-Морт. Как бы вы использовали турнир?  Регулусу не очень нравился такой образ мыслей, но он открывал перед ним новые возможности. «Если сон Гарри действительно был видением, значит, Тёмный Лорд хочет его похитить».  — Верно, — сказал Джеймс. Регулус понял, что Джеймс намеренно воздерживается от суждений и старается держать их при себе. Но это его все равно беспокоило. Это было очевидно. Регулус задумался, не вспоминает ли Джеймс ту ночь, когда он рассказал ему о Темной метке. Регулус отогнал эти воспоминания.  — Но все испытания проходят на территории Хогвартса. Турнир не проводится за пределами школы, так что он не сможет использовать его, чтобы выманить Гарри из Хогвартса, верно?  — Я так не думаю, — сказал Джеймс. — А как же церемония награждения победителя?  — Не знаю, — неуверенно ответил Регулус.  — Может, они просто пытаются его смутить… — Или устроить из него шоу? — перебил его Регулус.  — Может быть, — согласился Джеймс. — Не знаю. Регулус разочарованно зарычал. Он ненавидел это чувство, когда кажется, что все вот-вот будет у тебя в руках, но ты не можешь этого добиться. Джеймс протянул руку и положил ее между плечами Регулуса. Рука была не теплой, как если бы он был жив, но Регулус все равно чувствовал ее прикосновение, и этого было достаточно, чтобы успокоиться.  Потребовалась еще одна ночь таких же разговоров, чтобы что-то прояснилось. Джеймс задавал те же вопросы, что и накануне, но было видно, что он тоже расстроен. Регулус не знал, направлено ли это разочарование на него, но чувствовал, что дело в нем. Ему казалось, что он подводит Гарри и Джеймса.  «Хотел бы я, чтобы у него был какой-то выход, — сказал Джеймс. — Протестовать или что-то в этом роде». Джеймс взмахнул руками, яростно тряся ими, отчего его пальцы нелепо заплясали.  — Протестовать? — спросил Регулус. На этот раз он лежал на земле, даже не пытаясь сесть.  «Да, однажды наш профессор по защите настоял на том, чтобы прочитать нам лекцию об оборотнях и о том, насколько они опасны, хотя на дворе была не полнолуния. В итоге мы с Сириусом и Питером ушли с урока в знак протеста», — сказал Джеймс.  Регулусу пришлось приложить усилия, чтобы не огрызнуться на Джеймса за то, что тот вообще упомянул имя Питера. Он знал, что Джеймс когда-то дружил с этим человеком, но Регулус не хотел о нем слышать. Если бы он снова встретился с Питером Петтигрю, то разорвал бы ему глотку зубами.  — Не Ремус? — спросил Регулус. Джеймс слегка смутился.  — Нет, он решил, что это будет слишком подозрительно, — сказал Джеймс. — К тому же он тогда был очень самокритичным. Все время твердил, что оборотни, наверное, сами виноваты, что они опасны, а он — чудовище. — Джеймс демонстративно закатил глаза.  «Не думаю, что его самокритика сильно изменилась», — пробормотал Регулус.  «Оборотни даже не страшные», — продолжил Джеймс, как будто не слышал Регулуса. Скорее всего, так и было, ведь он был слишком погружен в свои мысли.  «Серьезно, Джеймс?» — спросил Регулус, вопросительно подняв брови. — «Оборотни не страшные?»  «Ну, конечно, они страшные, если ты человек, — сказал Джеймс. — Но если ты животное, то они просто большие собаки». Регулус продолжал смотреть на него, не веря ни единому его слову.  «Например, — сказал Джеймс, — однажды мы все были в лесу, и Луна затеял эту дурацкую игру: он убегал от нас, а потом возвращался и прятался за деревьями, чтобы наброситься на Бродягу. Сириусу это очень нравилось, он считал это забавным».  — Может, он думал о том, чтобы съесть Пушка, — сказал Регулус. — Разве оборотни не едят кроликов и других мелких животных?  Джеймс пожал плечами. «Не знаю, но он не пытался съесть Бродягу. Лунатик любил Бродягу. Несколько раз, когда я проводил с ним полнолуние без Сириуса, Лунатик превращался в кошмар. Он обыскивал всю хижину, обнюхивал каждый уголок и рыл землю. Это было ужасно».  «Это что, урок про пару оборотня? Не думаю, что хочу это слушать», — проворчал Регулус.  «Я не уверен, что у оборотней есть пара», — сказал Джеймс.  «Ну, учитывая, что ты прогуливал уроки защиты, когда их преподавали, я не удивлен, что ты не знаешь», — сказал Регулус.  «А ты знаешь?» — взволнованно спросил Джеймс, присев на корточки рядом с Регулусом.  — Давай сменим тему, — резко сказал Регулус, и Джеймс расхохотался.  — Ладно, ладно, — сказал Джеймс, взяв себя в руки. — О чем мы там говорили? А! О протестах. — Не думаю, что Гарри может просто взять и уйти, — сказал Регулус. — Это почти то же самое, что не прийти. Не думаю, что протест стоит того, чтобы рисковать его магическим ядром.  — Да, наверное, ты прав, — пробормотал Джеймс, и вид у него стал гораздо более серьёзным, чем мгновение назад. Регулусу было почти грустно видеть, как исчезает радостное, смеющееся лицо. Ему хотелось бы остаться в этом моменте, смотреть, как Джеймс счастливо посмеивается. Ему хотелось бы остановить время, наложить на него чары стазиса и сохранить этот момент навсегда.  — А что, если бы он не ушел? — тихо спросил Регулус, скорее сам себя, чем Джеймса. — Что, если бы он остался на арене, но не участвовал в боях? Было бы это протестом? — Что ты имеешь в виду? — спросил Джеймс.  «Если я смогу как-то замаскировать его или спрятать, он сможет держаться подальше от дракона. Ему не придется вступать в бой, и те, кто надеется увидеть, как он пострадает, или пытается подтолкнуть его к следующему испытанию, не получат желаемого».  Именно это осознание привело к появлению плана, который сработал без сучка без задоринки. Гарри даже не украл золотое яйцо, хотя с тех пор, как он вышел на арену, прошло несколько часов. Конечно, это означало, что о следующем задании они знали еще меньше, но Регулуса это не волновало. Их план оставался прежним. Не мешай и не участвуй.  — Не могу поверить, что это сработало, — весело сказал Гарри, когда они возвращались в общежитие. К тому моменту замок почти опустел, большинство студентов сдались задолго до того, как Дамблдор объявил об окончании задания. — Интересно, что скажет Рита. Регулус хихикнул. «Мне не терпится узнать», — сказал он с сарказмом, и Гарри рассмеялся.  Регулус понимал, что это еще далеко не конец, и в его памяти все еще живо было воспоминание о Темной метке Снейпа, но он чувствовал прилив сил. Он смутно догадывался, как там Драко. Он видел, как тот подбадривал друзей, когда Седрик, Флер и Крам столкнулись со своими драконами, но Регулус заметил, что Драко побледнел.  К тому моменту, как Гарри вышел на арену, Драко был белее мела и так крепко сжимал руками скамью, что Регулус подумал, что она вот-вот сломается. Он старался не смотреть на Драко открыто, а вместо этого не сводил глаз с Гарри и наблюдал за Драко краем глаза. И все же он заметил, как Драко не выдержал, вскочил с места и чуть ли не выбежал с трибун. Регулус едва успел заметить, как за ним бросилась Панси Паркинсон и погналась за ним в сторону замка. Он надеялся, что кто-нибудь скажет Драко, что с Гарри всё в порядке.  В гостиной их ждала целая толпа, но один человек выделялся на фоне остальных. Рон стоял у портретной арки, бледный и напряженный, и смотрел на Гарри так, словно увидел привидение.  — Гарри, — сказал Рон. — Кто бы ни бросил твое имя в этот кубок, я... я думаю, они пытаются тебя подставить!  Регулус обошел Рона, пытаясь дать им с Гарри возможность поговорить наедине. Он едва расслышал ответ Гарри.  — Попался, да? Долго же ты тянул. — Голос Гарри звучал холодно.  Несмотря на то, что Гарри не справился с заданием, в тот вечер в гостиной царило оживление. Фред и Джордж стащили с кухни целую гору еды, и все сидели и оживленно обсуждали гениальный план Гарри — вообще ничего не делать. Регулус наблюдал за тем, как Гарри наслаждается всеобщим вниманием, с небольшого второго этажа над гостиной. Он перегнулся через перила и увидел, как Гарри улыбается, принимая поздравления.  — Он действительно что-то с чем-то, да? — внезапно сказал Джеймс. Регулус даже не заметил, как тот подошел. Он оглянулся и увидел, что Джеймс тоже прислонился к перилам, на его лице сияла гордая улыбка, а глаза блестели в отблесках огня.  — Да, так и есть, — сказал Регулус, оглядываясь на Гарри. Тот громко смеялся, Фред обнимал его за плечи, и они оба слушали Джорджа, который размахивал руками. Щеки Гарри порозовели от счастья, зеленые глаза сияли. — Он весь в тебя.  Регулус не мог не вспомнить, как выглядел Джеймс после матча по квиддичу, когда его окружали товарищи по команде, за мгновение до того, как остальные игроки его факультета выходили на поле. Он расцветал под их вниманием, как растение, тянущееся к солнцу. Регулус никогда не мог заставить себя отвести взгляд.  — Нет, нет, это не так, — тихо сказал Джеймс. Регулус взглянул на него. У Джеймса было такое выражение лица, будто он мысленно перенесся в прошлое, но при этом не сводил глаз с сына.  Внезапно Регулус вспомнил не только Джеймса в окружении товарищей по команде или однокурсников, но и то, как Лили подошла к Джеймсу сразу после его последней игры в Хогвартсе, как она обняла его за шею, запустив руку в волосы на затылке, и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы.  Регулус до сих пор помнит, как возвращался в замок, едва переставляя одеревеневшие ноги, как сосредоточился на том, чтобы не расплакаться. Он был чистокровным наследником семьи Блэк и не собирался рыдать на людях из-за того, что его бывший парень целовался с кем-то другим. Он не собирался этого делать.  Через несколько часов Барти нашел его в постели и осторожно вывел из комнаты, чтобы тот поел. Именно Барти помог ему прийти в себя после того срыва. Он не всегда был хорошим человеком, но когда Регулусу кто-то был нужен, Барти всегда приходил на помощь.  Регулус не знал, почему тогда у него случился нервный срыв, ведь он уже не в первый раз видел Лили и Джеймса вместе. Возможно, его до глубины души потряс счастливый, открытый взгляд Джеймса. Возможно, он понял, что, как бы сильно Регулус ни любил Джеймса, тот никогда ему не принадлежал и не будет принадлежать.  Интересно, вспоминает ли Джеймс то же самое, глядя на сына, которого они с Лили родили?  — Нет, думаю, дело не только в тебе, — тихо сказал Регулус. Он хотел добавить что-то приятное, скромное и примирительное, но его сердце болезненно сжалось, когда он увидел, с какой нежностью Джеймс смотрит на Гарри. Он сглотнул ком в горле, но это не помогло, и он решил не рисковать, отвернулся от Джеймса и поспешил в свою комнату.  — Редж? — услышал он голос Джеймса, доносившийся снизу, но Регулус не обернулся. Он не знал, что увидит на лице Джеймса, но не думал, что ему этого захочется. Он схватил зеркало из сундука Гарри, в рекордно короткие сроки оделся в пижаму и забрался в постель, собираясь хорошенько выплакаться, прежде чем позвонить Сириусу и спросить, о чем они говорили с Дамблдором, а потом лечь спать.  Однако его размышления прервал звук открывающейся двери в спальню. Он быстро поднял голову, ожидая увидеть Джеймса, хотя, конечно, Джеймсу никогда не приходилось открывать двери, а его способность воздействовать на физический мир была бы чем-то невероятным. Разумеется, это был не Джеймс. Это был Рон.  — Мы можем поговорить? — спросил Рон, явно чувствуя себя неловко.  — Конечно, — ответил Регулус, хотя ему с трудом давались эти слова. Он не хотел ни с кем разговаривать. В тот день ему и так пришлось пережить достаточно, и он просто хотел отгородиться от всех, но Рон был еще ребенком, и у него было такое серьезное выражение лица, что становилось ясно: ему было очень тяжело подойти к общежитию, чтобы поговорить с Регулусом, а Регулус не был таким уж засранцем.  — Прости, — сказал Рон. В тот момент Регулус был уверен, что Гарри послал Рона сюда, чтобы тот извинился. Он не слышал их разговор целиком, но не похоже было, что Рон собирался извиняться перед Гарри, так что мысль о том, что он сделает это только перед Регулусом, была нелепой. Тем не менее Регулус был здесь главным.  — За что? — спросил Регулус. Рон на мгновение растерялся, но шляпа не зря отправила его на Гриффиндор.  — За то, что ты меня перебил, — ответил Рон.  — Всё в порядке, — быстро сказал Регулус. Рон всё ещё стоял с открытым ртом, словно собирался что-то сказать, возможно, объясниться, но Регулусу это было не нужно. Он понимал, почему Рон расстроился. Он чувствовал себя обделённым, игнорируемым и неуверенным в себе из-за того, что не так знаменит, особенно по сравнению с Гарри. Регулус дал Рону немного помолчать, прежде чем продолжить. — Я тоже прошу прощения за то, что не сказал тебе, кто я такой. Рон слегка пожал плечами. — А ты собирался?  Регулус хотел сразу же согласиться, но заставил себя сначала подумать. Собирался ли он когда-нибудь это сделать? Возможно, но он не был уверен. Единственная причина, по которой он мог бы рассказать об этом Рону, заключалась в том, что Гермиона знала, и ему казалось несправедливым, что в их компании остался в неведении только один человек. Если бы знал только Гарри, он бы никогда не проболтался.  «Думаю, да, — ответил он настолько честно, насколько мог. — Но у меня не было никаких конкретных планов». Рон понимающе кивнул, но Регулус заметил в его глазах неуверенность. Он гадал, сколько времени понадобится, чтобы вернуться к нормальной жизни.  «Откуда ты узнал? — спросил Регулус. — Кто тебе сказал?» — Мне никто не говорил, — быстро ответил Рон, как будто боялся, что из-за него у кого-то будут проблемы. — Я не хочу об этом говорить, но мне никто не говорил… а кто еще знает?  — Луна, Гермиона и Драко, — быстро ответил Регулус, уже привыкший к этому вопросу.  — Малфой знает? — переспросил Рон. — Ты рассказал Малфою, а не мне? — Он Блэк, — сказал Регулус, слегка усмехнувшись. — Он сам обо всем догадался. Вскоре после этого Рон ушел, и Регулус наконец смог лечь в постель. Ему больше не хотелось плакать, хотя чувство пустоты никуда не делось. Ему почти хотелось заново пережить все воспоминания о том, как Лили и Джеймс влюблялись друг в друга, — как будто он ковырял в ране, хотел заставить себя истекать кровью, причинять себе боль снова и снова, пока не оцепенеет.  Регулус громко вздохнул. Он не понимал, почему сейчас чувствует себя так, ведь уже слишком поздно. Джеймса не вернуть, он влюбился в другого, а потом умер. Это самое печальное завершение отношений, какое только можно себе представить. Но в окружении стольких людей, которых любил Джеймс, не говоря уже о самом Джеймсе, невозможно было не скучать по нему. Было легче не скучать по Джеймсу, когда он чувствовал себя беспомощным, когда не видел для себя будущего. Теперь, когда он знал, что должен дожить хотя бы до смерти Тёмного Лорда, ему казалось, что в одиночку это будет гораздо сложнее.  И он был один. Конечно, у него были друзья, и Гарри, который был ему почти как родной, и Сириус, его настоящая семья, но он был... ну, в общем, он был немного одинок. Он не мог вспомнить, когда ему не было одиноко, но сейчас это чувство было особенно сильным, как будто пустота внутри была черной дырой, которая становилась все шире и мощнее, поглощая все вокруг.  Он долго сидел с этим ощущением, смутно надеясь, что Джеймс снова появится, но этого так и не произошло. Через несколько часов, когда остальные мальчики уже спали в общежитии, он достал зеркало, молясь, чтобы Сириус еще не спал.  «Сириус», — тихо сказал он, хотя и наложил заглушающее заклинание, и у него не было причин сдерживать себя.  «Привет», — тут же ответил Сириус, как будто ждал звонка. Он все еще был в «Трех метлах».  «Ты разговаривал с Дамблдором?» — спросил Регулус.  — Да, — ответил Сириус. Он улыбался, и Регулус понял, что его улыбка — большая редкость, когда он не разговаривает с Гарри. — Он узнал медальон. Вот, возьми. Раньше он принадлежал Салазару Слизерину. — Что? — взволнованно спросил Регулус.  — Судя по всему, Волан-де-Морт работал в «Борджин и Беркс», когда только окончил Хогвартс. Так он и познакомился с медальоном.  — Откуда ты это знаешь? «У Дамблдора было воспоминание об этом старом домовом эльфе, — сказал Сириус, с каждой секундой ускоряя темп. — Волан-де-Морт работал в «Борджин и Беркс» и приходил в дом этой женщины, чтобы попытаться убедить ее продать свои вещи. В конце концов она показала ему медальон и…»  Сириус замолчал, но было видно, что он пытается подогреть интерес. — И что? — спросил Регулус, попавшись в его ловушку, несмотря на всю очевидность происходящего.  — И кубок Хельги Хаффлпафф. Глаза Регулуса округлились. — Слизерин и Хаффлпафф? Он собирает артефакты Хогвартса? Вот что он превратил в крестражи? — Так считает Дамблдор, — кивнул Сириус. — Он пока не знает, где чаша, но это уже больше, чем у нас было раньше. Дамблдор был очень удивлён, увидев медальон. — Ну, если есть что-то от Хаффлпаффа и Слизерина, то почему бы не быть чему-то от Гриффиндора и Когтеврана?  — Да, думаю, так и есть. Ремус возьмет несколько старых книг из нашей библиотеки и попытается разобраться. Пока оставим это на потом. Есть идеи, какое следующее задание? — спросил Сириус.  — Нет, Гарри не получил яйцо, помнишь? В нем должна была быть подсказка, так что пока мы действуем вслепую, но я постараюсь что-нибудь придумать, — ответил Регулус.  Сириус кивнул. — Итак… Александр?  — Спокойной ночи, Сириус, — сказал он, снова чувствуя себя неловко. Он быстро сбросил звонок. Он и сам не понимал, почему согласился на приглашение Александра на Святочный бал. На самом деле он вообще не собирался идти, но Гермиона наседала на него, а Джеймс говорил, что надо идти, и он на минуту потерял голову.  Теперь он чувствовал себя униженным, но отказаться от приглашения на танец было бы невежливо. Он пойдет с Александром, а потом больше с ним не заговорит.