Не читать

Глава 63: двойник.  Примечания: Я знаю, что все хотят знать, что произошло между Регулусом и Барти, но я просто хочу поделиться с вами этими небольшими подробностями из воспоминаний Джеймса о сценах, в которых мы уже видели его. Текст главы Очнувшись, Джеймс почувствовал, что магия изменилась. Он даже не осознавал, что у магии есть вкус и особая аура, пока не ощутил, как в него просачивается ядовитая магия. Он знал, что магия, в которой он жил, слабеет, но ему потребовалось время, чтобы понять, что одновременно с этим крепнет что-то другое.  Если бы он мог дышать, то задохнулся бы от ужаса. Он едва существовал, но все же чувствовал, как угасает. Его выбросило из магического поля в другое воспоминание, словно он спонтанно телепортировался.  — Не у всех из нас есть возможность сбежать, — выплюнул Регулус. Они снова были в Астрономической башне, и Джеймсу не хотелось снова переживать этот момент. Почему это не могло быть какое-нибудь другое воспоминание, в котором Регулус был бы послушным и голым?  «Я бы помог тебе. Я и сейчас могу тебе помочь», — сказал Джеймс, потому что уже говорил это раньше. Он по-прежнему имел в виду то, что сказал. Он бы помог Регулусу в любое время и помог бы ему сейчас, если бы мог.  — Уже слишком поздно, Джеймс.  — Пожалуйста, не говори так. Не говори так. Редж, пожалуйста, я... — Джеймс заставил себя замолчать. В первый раз, когда он пережил этот момент, он был опустошен и сломлен. У него были грандиозные планы на будущее для них с Регулусом, но потом Регулус вернулся в школу и разрушил их все. Джеймс зажмурился, не желая снова переживать это. Когда через секунду он открыл глаза, его взгляд упал на что-то белое. — Не помню, чтобы в это время шел снег. Регулус замолчал и посмотрел на небо. — Как странно, — рассеянно пробормотал он.  «Это случилось в октябре. Для снега рановато, не так ли?» Он до сих пор помнил, как Регулус избегал его весь сентябрь, убегая каждый раз, когда Джеймс приближался к нему. Он подошел к Регулусу и обнял его — в основном потому, что мог, в первый раз он так не поступил, но теперь чувствовал, что может контролировать это воспоминание. Сейчас Регулус был рассеян, и если бы он мог остановить повторение этого воспоминания, он бы это сделал.  — Как же холодно, — сказал Регулус, тихо стуча зубами. Снег вокруг них начал подниматься, словно мир вокруг Реджа менялся под его влиянием. Вот что происходило, понял он. Это Регулус вызывал эти воспоминания и заставлял их меняться. Он не понимал, как и почему.  «Не думаю, что это мои воспоминания».  «Что ты имеешь в виду?» — спросил Регулус, повернувшись, чтобы как следует рассмотреть Джеймса.  «Сначала я думала, что это мои воспоминания, что со мной что-то происходит, и я заново переживаю эти моменты. Но я не могу вспомнить. Я не могу вспомнить, что происходило раньше, но воспоминания меняются, и это делаю не я».  — Откуда ты знаешь, что это не ты их меняешь? — Джеймс не знал, как объяснить, но он видел часть мира, которая его не касалась. «Потому что я не мерзну. И не промокаю, если уж на то пошло». Регулус окинул его взглядом, недоуменно приподняв бровь.  «Значит, это я на них влияю», — с досадой сказал Регулус.  Что происходит? Как это случилось?» — спросил Джеймс. Регулус посмотрел ему в глаза, и его и без того несчастное лицо стало еще более встревоженным.  «Ты умер, Джеймс», — тихо сказал Регулус.  Джеймс удивленно вздрогнул и слегка отстранился. Он знал, что Регулус умер, где-то в глубине души он знал, что это так, но слышать это от Регулуса было неправильно. Разве он сам не умер? Воспоминание обрушилось на него, как кирпичная стена: боль от осознания того, что Регулуса больше нет в этом мире, Сириус, рыдающий на полу в гостиной из-за смерти Регулуса. Регулус умер раньше него, а потом и сам Джеймс, но теперь? Регулус чувствовал себя живым, чувствовал себя настоящим. Это казалось ему бессмысленным.  — Нет, нет, пожалуйста, — умолял Регулус. Он слегка повернулся, словно хотел прижаться к Джеймсу. Его трясло. Джеймс чувствовал, что Регулус замерзает. Сам он не чувствовал холода, снег на него не действовал, но он чувствовал Регулуса. Джеймс сдался и снова обнял его.  «Что ты имеешь в виду? Я умер?» — спросил Джеймс. На самом деле он не помнил, как умирал, хотя знал, что его больше нет.  «Ты умер, ты погиб. Я не знаю, как ты оказался здесь, в моих снах, может, мне это просто кажется». Джеймс погрузился в свои мысли. Воспоминания нахлынули на него вяло. Они были ярче, когда в них присутствовал Регулус или, по крайней мере, они были с ним связаны, а все остальное словно ускользало от его понимания. Это было похоже на попытку вспомнить сон, смутный и беспорядочный. Что он делал после смерти Регулуса? Он вспомнил, как разговаривал с Лили о Регулусе в ту ночь, когда она узнала об их неудавшихся отношениях. Он вспомнил ее тихое признание в том, что она больше не хочет выходить замуж, и стыд в ее глазах. Он любил ее так сильно, что у него щемило сердце, но никогда не любил так, как Регулуса. Она умоляла его дать ей свободу, и он был бессилен сделать что-то меньшее.  Она бы ушла от него, вспомнил он. Она собиралась уйти после войны. Он вспомнил, что почувствовал облегчение. Без нее ему было бы одиноко, но он также понимал, что никогда не любил ее так, как должен был любить жену. Он столько времени убеждал себя, что покончил с Регулусом, что его волнует только Лили, как и должно было быть с самого начала. Но он не мог заставить себя чувствовать то, чего не чувствовал.  Он помнил, как радовался ее планам на путешествия, как она показывала ему дневник, в котором перечисляла все места, которые хотела бы посетить. Он помнил ту изоляцию, те последние несколько месяцев, когда к ним не могли прийти даже Сириус и Ремус, когда они были одни, втроем. Он помнил, как засиживался допоздна, тихо разговаривая с Регулусом, хотя тот был давно мертв.  Наконец все воспоминания встали на свои места с приятным щелчком, как будто кто-то хрустнул костяшками пальцев.  — Ах да, точно. Это был Сам-Знаешь-Кто, да? Он пришел убить Гарри. О нет, Гарри! — Он отпрянул. Как он мог забыть? Лили и Гарри убежали наверх, а он повернулся лицом к чудовищу, стоявшему на пороге.  — Он жив, — в отчаянии воскликнул Регулус. — Он выжил.  — А Лили? — тихо спросил Джеймс.  Регулус покачал головой. «Прости». Джеймс кивнул. Он гадал, где она — ушла ли она, как ушел он, — унеслась ли она в магическом урагане, который стал для него спасательным кругом.  “ Ты тоже умер? Я думал,… Я думал, что помню скорбь? - Спросил Джеймс. Он очень хорошо помнил скорбь, но что, если Регулус на самом деле не умер? Что, если это была ложь, и он был там, позволив Джеймсу и Сириусу оплакивать его смерть? Он не хотел думать, что Регулус мог сделать что-то настолько жестокое.  — Нет, все сложно. Но нет, я жив, — ответил Регулус, отводя взгляд с напряженным выражением лица. Джеймс молча смотрел на него. Очевидно, он что-то упустил.  — Откуда ты знаешь, как выглядят гриффиндорские спальни? — спросил Джеймс. Если это были сны Регулуса — воспоминания Регулуса, — то откуда он знал то, чего не должен был знать? Разве что он сам там был.  “Что?”  — В прошлый раз мы были в общежитии, но, насколько мне известно, ты никогда не заходил в мою комнату. Странно, что ты так подробно помнишь, как они выглядят. Или это я их так обставил?  Регулус усмехнулся, прежде чем ответить: «Все очень сложно, но сейчас я на Гриффиндоре. Большую часть года я провожу в общежитии».  Джеймс недоуменно рассмеялся. Как Регулус мог оказаться на Гриффиндоре? «Это так странно».  «Я знаю, прости», — сказал Регулус с сожалением и легкой грустью в голосе. Его голос дрожал, а тело сотрясалось от холода.  «Что с тобой происходит, Редж?»  «Не знаю, — ответил Регулус. — Кажется, я снова умираю».  «Снова?» — спросил Джеймс. Значит, он умер. Его смерть была настоящей.  — Все не так плохо, — рассеянно сказал Регулус. — Кажется, на этот раз я не так сильно противлюсь. В прошлый раз мне было так страшно и одиноко, но раз ты здесь, со мной, значит, все не так плохо.  — Нет! — закричал Джеймс. Слова Регулуса глубоко ранили его, мысль о том, что Регулус остался один и напуган, разбила ему сердце. — Ты не можешь умереть, зачем ты все это говоришь? — Казалось, он сдался, и Джеймс не мог этого вынести.  — Все в порядке, Джеймс. Я в порядке, — сказал Регулус. Регулус так сильно дрожал, что едва мог выговаривать слова, с трудом разжимая зубы. Ему снился сон, и он умирал.  «Я думаю… думаю, тебе нужно проснуться. Думаю, тебе нужно открыть глаза». «Почему?» Регулус покачнулся, и окружающая обстановка словно изменилась. Астрономическая башня исчезла, и они оказались в месте, которого Джеймс никогда раньше не видел.  — Где ты? — спросил Джеймс, поворачиваясь вокруг своей оси. Он хотел сказать «где мы», но фраза прозвучала неправильно. Раньше он этого не замечал, потому что не с чем было сравнивать, но другие локации казались ему обоями на стене, а эта — настоящей. — Я не узнаю это место. Регулус огляделся по сторонам, но выражение его лица не изменилось. Он казался безучастным и отстраненным. Когда он снова посмотрел на Джеймса, тот просто раскрыл объятия и позволил Регулусу упасть в них. Он хотел согреть его. Регулус уже так сильно дрожал, что не замечал, как плачет, пока из его груди не вырвался рывок.  — О, дорогой, — сказал Джеймс. Он так давно не называл Регулуса «дорогим». — Пожалуйста, просто открой глаза. Просто борись. Я не хочу, чтобы ты умирал. «Я скучаю по тебе. Я больше не хочу быть одна».  Джеймс зажмурился. Его бедный Регулус, ему казалось, что он чувствует одиночество Регулуса, как свое собственное. Когда он открыл глаза, на него кто-то смотрел. Или не на него. Сквозь него. Он был похож на Джеймса, только в миниатюре, и у него были ярко-зеленые глаза. Джеймс проследил за взглядом мальчика и увидел крошечного Регулуса.  Он тихо ахнул и снова посмотрел на мальчика с зелёными глазами. Конечно. Это был Гарри. Он не мог поверить, что не узнал его сразу. Его сын склонился над потерявшим сознание Регулусом, который лежал перед ними в луже воды.  Джеймс тихо усмехнулся. «Нет, не так», — сказал он. В тот же миг он почувствовал, как Регулуса вырвали из его рук. Он исчез в тот же миг, как Регулус покинул его, но где-то в глубине души Джеймс знал, что Регулус в этом крошечном теле. Он не знал, как это произошло, — он вообще ничего не понимал, — но знал, что Регулус жив. Этого было достаточно.  Ядовитая магия на некоторое время исчезла. У него не было ощущения течения времени во время шторма, но он чувствовал, что оно ушло. Единственный способ узнать, что какое-то время прошло, - это потому, что в тот момент, когда яд вернулся, Джеймс разозлился на себя за то, что не наслаждался покоем, пока он был у него, как будто просыпался с болью в горле и вспоминал, как легко проводил время без боли.  Теперь это была не просто ядовитая магия, теперь это было что-то еще, что-то, что очень хотело разорвать Джеймса на куски. Если, конечно, у него еще оставались конечности. Когда он был в буре, у него не было тела, он был скорее облаком, чем материальным существом, подумал он.  Когда он смог разглядеть, перед ним был Регулус. Это всегда был Регулус.  Он лежал на полу в комнате, которую Джеймс не видел. Все, кроме Регулуса, сливалось в размытое пятно. Однако он мог разглядеть пол под собой — невероятно богато украшенный ковер, которому, судя по всему, было около пятисот лет.  Больше всего Джеймса сбивало с толку то, как менялся облик Регулуса. Он выглядел так, каким его помнил Джеймс, — почти семнадцать лет, вот-вот закончит шестой курс в Хогвартсе, — но потом его внешность менялась, и он вдруг становился намного моложе. Эти два образа словно сливались воедино, сменяя друг друга так быстро, что Джеймс даже не успевал их заметить. Затем оба исчезали, и Регулус выглядел старше, лет на двадцать, как показалось Джеймсу.  Он выглядел немного жалко, лежа на земле, но Джеймс чувствовал магию вокруг них. Он знал, что что-то его сковывает. На него нападала ядовитая магия.  «О, дорогой. Только не снова», — сказал Джеймс, склонившись над Регулусом, чтобы получше его рассмотреть.  «У меня галлюцинации?» — жалобно пробормотал Регулус.  — Не уверен, — сказал Джеймс, опускаясь на колени, чтобы погладить Регулуса по голове. Волосы у него отросли длиннее, чем обычно, но они были мягкими на ощупь, и Джеймс наслаждался этим ощущением. — Не думаю, что это так. — Что ты чувствуешь? — Регулус терял сознание, Джеймс видел, как его глаза закрываются против воли.  «Кажется, будто я плыву по течению, — сказал Джеймс, пытаясь выразить словами свои ощущения. — В такие моменты, когда все снова становится четким и ясным, не совсем понятно, что происходит».  «Из-за меня чуть не погиб Гарри», — сказал Регулус, всхлипнув.  «Все в порядке», — успокоил его Джеймс. Ему хотелось, чтобы Регулус перестал плакать.  «Нет, нет, ты не понимаешь». — Да. Да, — тихо ответил Джеймс. Он хотел объяснить, сказать, что знает, что Регулус сделал это не нарочно. Он не знал, что произошло, но был уверен, что Регулус не причинил бы вреда Гарри. Но у него не было такой возможности, потому что в тот момент, когда Регулус потерял сознание, Джеймс тоже потерял себя.  Большую часть времени буря была ничем. Конечно, в ней был хаос, но этот хаос был непрерывным и неизменным. Это был его дом, но время от времени он чувствовал, как что-то его тревожит. Это было похоже на боль, как будто он тонул, как будто его легкие — если они у него вообще были — наполнялись жидкостью и дымом. Это никогда не длилось долго и не было связано ни с одним из его воспоминаний. Это было похоже на тревогу из-за того, что он что-то забыл. Как будто он знал, что у него есть повод для расстройства, но не мог понять, из-за чего именно.  Он думал, что так прошло много времени: хаотичная буря и периодическая боль. А потом он превратился в ничто. Он был бессодержательным. Но в то же время, теперь, когда он знал, как его распознать, Регулус всегда был рядом. Регулус был как громоотвод, всегда притягивал к себе Джеймса, но не настолько, чтобы тот мог ударить. Не настолько, чтобы он мог ударить. Пока не ударил.  «О, ты вернулся», — тут же сказал Джеймс. Хотя на самом деле он имел в виду «О, я вернулся» , потому что Регулус всегда был рядом. У него снова появилось тело, и оно было даже более реальным, чем большинство его воспоминаний. Он прислонился к двери и скрестил руки на груди. Он не узнавал эту комнату, но, судя по обстановке, это был дом, в котором вырос Сириус.  — Джеймс? — Регулус повернулся к нему. Ему снова показалось, что ему двадцать. Сердце Джеймса сжалось при мысли о том, что он так и не увидел, как Регулус взрослеет.  «Прошло много времени? Кажется, что прошло много времени». Он хотел, чтобы Регулус рассказал ему, что происходит, ему казалось, что Регулус знает больше, чем показывает.  «Джеймс», — выдохнул Регулус. Джеймс в мгновение ока оказался рядом с ним, внезапно вспомнив, что может прикоснуться к нему, что Регулус действительно здесь, с ним.  «Я так по тебе скучаю». — Я знаю, — сказал Джеймс. Но он не скучал по Регулусу. Да и как он мог скучать, если существовал только ради него? Он всегда был рядом с Регулусом, но Регулус всегда был один. Джеймс успокаивающе поглаживал его по спине, наслаждаясь ощущением того, как Регулус прижимается к нему, положив голову ему на плечо, как раньше. Он мог бы целую вечность обнимать его.  — Ты ведь на самом деле не здесь, да? — с тоской в голосе спросил Регулус.  — Я не совсем уверен. Я постоянно застреваю в разных местах. Иногда, когда я пытался что-то объяснить, за меня словно кто-то другой говорил. Как он мог объяснить Регулусу, что такое буря? Это все равно что Луне объяснять гравитационное притяжение Солнца — это несущественно и не имеет значения для чего-то столь мощного и яркого.  “ Почему ты не рассказал мне о Питере? Регулус внезапно взорвался.  “ Питер? А что с ним? - спросил я. Какое отношение Питер ко всему этому имеет?  “ Что это он предал тебя, что он был Пожирателем Смерти. Почему ты мне не сказал? Джеймс понял, что Питер предал его, в тот самый момент, когда Сам-Знаешь-Кто появился на пороге его дома. На мгновение он удивился и забеспокоился, подумав, что с Питером что-то случилось, что его ранили, схватили или пытали. Но в конце концов он узнал правду. Питер уже давно был сам не свой, а Джеймс почти ничего не сделал, чтобы уберечь его. Он подвел его, и Питер отвернулся от него. — Ох, Питер. Он всегда был непростым человеком. — Сложный? — резко спросил Регулус, вырываясь из рук Джеймса. — Из-за него ты погиб. Он предал тебя ради Темного Лорда. Из-за него Сириус... — А как же Сириус? — Джеймс почувствовал укол вины. Он давно не думал ни о Сириусе, ни о Ремусе. В этой буре все остальное не имело значения.  — Как ты можешь не знать? Я думал… я думал, ты знаешь все, что знаю я. Я не понимаю, как все это работает. Ты что, призрак? Или просто плод моего воображения? — закричал Регулус, явно теряя самообладание. Джеймсу хотелось поглотить его.  — Не знаю, — спокойно ответил он. — Прости, Редж. Прости. — Он надеялся, что эти слова вернут Регулуса, что он снова сможет прикоснуться к нему и обнять его.  — Не называй меня Реджем, — сказал он вместо этого. Джеймс обмяк, а Регулус продолжал кричать. — Сириус провел двенадцать лет в тюрьме из-за твоего друга Питера. Многое произошло после смерти Джеймса. Судя по всему, Сириус взял вину за Питера на себя и провел годы в Азкабане. Ремус остался один. Его друзья поплатились за его смерть. А Гарри? Что стало с Гарри?  — И еще кое-что. Ты анимаг?  Глаза Джеймса расширились. — Это тебе Сириус рассказал? — Ему и не пришлось. Я видел, как он тащил ребенка по проходу под Плакучей ивой, пытаясь добраться до Питера. Джеймс понятия не имел, что это значит. Значит, Сириус вышел из тюрьмы? Но как? Неужели его наконец признали невиновным? Хотя, судя по всему, он все еще охотится за Питером. — Это так запутанно, — честно признался Джеймс.  Регулус издал рычащий звук, которого Джеймс никогда раньше не слышал. «Питер прятался под видом домашнего питомца Рона Уизли. Гарри был в опасности три года подряд, а я и не подозревал, потому что ты не удосужился рассказать мне о своей дурацкой секретной способности».  — Э-э, ну, это был не только мой секрет. — Джеймс изо всех сил старался вникнуть в то, что говорил Регулус, но мысли его путались. Ему хотелось, чтобы они могли сесть и поговорить об этом, чтобы Регулус все объяснил. А может, и не сидеть, а лечь. Например, в постель. Обнаженными. Джеймс покачал головой. Ему нужно было сосредоточиться.  «Мне все равно! Я бы хотел… я знаю, что не заслуживаю этого, но я бы хотел, чтобы ты мне доверяла».  Джеймсу показалось, что его ударили ножом в спину. «Я с…» Регулус тут же с сожалением посмотрел на него. «Просто не надо. Я не должен был этого говорить». Джеймс понимал, что никогда бы не решился рассказать Регулусу о своей форме анимага. На кону была не только его тайна, но и тайна его друзей и Ремуса. И все же он жалел, что не может этого сделать. Он бы все отдал, чтобы Регулус узнал, чтобы его приняли в их компанию. — Где сейчас Сириус? — спросил Джеймс.  Регулус закатил глаза так сильно, что казалось, ему больно. “Конечно, это то, о чем ты беспокоишься. Он со мной в Гриммо. Не волнуйся, Люпин о нем позаботится. ” Джеймс вздохнул с облегчением.  — О, это хорошо. Как они? Они, ну, знаете? — Вместе? — спросил Регулус, приподняв бровь.  «Ты знаешь об этом?» Сириус и Ремус тщательно скрывали свои отношения. Настолько тщательно, что первые несколько лет ни один из них даже не подозревал, что они встречаются. Джеймс знал об их чувствах друг к другу за несколько лет до того, как они наконец начали официально встречаться. Это было по-настоящему утомительно. Честно говоря, все считали, что Джеймс слишком много времени проводил в унынии. Но они не знали, что Джеймс учился у лучших.  — Люпин не отличался деликатностью. Но я не уверен, что они действительно... теперь все по-другому. Думаю, Сириусу еще предстоит долгий путь. Не знаю. Мне все равно. — В его словах была доля правды. Регулус всегда переживал за Сириуса, но его личная жизнь не имела для Регулуса значения.  — Лили всегда им завидовала, — выпалил он, не подумав, слова сами сорвались с его губ. Он даже не знал, откуда они взялись. Не то чтобы Лили ему об этом говорила, но он все равно это понимал. Это было видно по тому, как она наблюдала за ними, как ее взгляд следил за ними в комнате, когда они ворковали друг с другом. Он просто знал. Регул никогда еще не выглядел таким обиженным, хотя быстро скрыл свои чувства за гневом.  — Верно. Я бы хотел уйти. Это что, сон? Может, я просто проснусь?  Когда Джеймс и Лили начали встречаться на седьмом курсе, Джеймс все еще переживал расставание с Регулусом. Он неделями старался даже не смотреть в сторону слизеринского стола. Лили стала для него как бальзам на раны, она сшила его по кусочкам, сама того не осознавая. Они сближались постепенно, но так и не полюбили друг друга по-настоящему.  Джеймс никогда бы не сказал, что влюбился в неё, потому что ему казалось, что он всегда будет немного в стороне. Его сердце словно было вырвано из груди и унесено в другую часть замка, к человеку, который даже не смотрел в его сторону. Джеймс двигался дальше, и ему это нравилось, ему не нужно было, чтобы Регулус как-то реагировал на это. Но Регулус и не реагировал. Он никогда не смотрел на Джеймса. И каждый раз это причиняло ему боль.  Он был таким глупым. Но теперь, за долю секунды до того, как маска встала на место, он все понял. Регулус был расстроен из-за него и Лили, это должно было быть очевидно, но Джеймс был слишком поглощен собственной болью, чтобы заметить это тогда. Теперь же он чувствовал, как магия вокруг него и внутри него слегка искажается. Она казалась враждебной. Джеймс подумал, не исчезнет ли он навсегда.  «Прости, что не рассказал тебе о своей форме анимага. Не знаю, принял бы я сейчас другое решение, но в любом случае мне жаль, что я причинил тебе боль». Ему нужно было за что-то извиниться, особенно если это был его последний шанс. Он не знал, за что еще можно извиниться, кроме своих отношений с Лили, но он больше не произнесет ее имя, если Регулус снова сделает такое обиженное лицо. Он скорее разорвет себя на части, чем сделает это.  “ Ты не должен передо мной извиняться, Джеймс. Что бы ты мне ни сделал? Я это заслужил.  Джеймс не думал, что когда-либо слышал, чтобы Регулус звучал таким побежденным. “Как ты можешь такое говорить?”  Регулус исчез, и на его месте был он сам. Это было, конечно, по-другому и неожиданно.  “Ты опоздал”, - сказал другой Джеймс. “У тебя был шанс уничтожить это много лет назад, и ты его упустил”.  “А?” - Сказал Джеймс.  — Что? — одновременно с ним спросил Регулус. Он огляделся, но не увидел его. Как будто тот спрятался за другим Джеймсом.  «Если бы ты был лучше, если бы ты не погиб, пытаясь украсть медальон, возможно, мне не пришлось бы за это расплачиваться. Меня убили, потому что ты был недостаточно хорош». Другой Джеймс говорил мертвым, безжизненным голосом. Джеймс ахнул, услышав эти слова, и упер руки в бока, как делала его мать, когда была разочарована. — Я знаю. Мне жаль, — прошептал Регулус. Джеймс снова ахнул, на этот раз громче.  — Думаешь, мне есть дело до твоих сожалений? Я умер из-за тебя. Лили умерла из-за тебя. — Пожалуйста, — взмолился Регулус. Джеймс раздраженно фыркнул.  — Простите, — громко сказал он, но жестокий Джеймс даже не взглянул на него. — Что, по-вашему, вы делаете? Я бы никогда такого не сказал.  Другой Джеймс не обращал на него внимания, он смотрел сквозь него, уставившись на что-то на земле, чего Джеймс не видел. Джеймс помахал руками перед его лицом, но тот даже не моргнул.  «Знаешь, что я почувствовала, когда узнала, что ты умер? Облегчение. Не было ни дня, чтобы я не пожалела о том, что была с тобой».  — Как ты смеешь? — закричал Джеймс. Регулус издал звук, словно его пнули. Разозлившись, Джеймс замахнулся, чтобы ударить другого Джеймса, стоявшего перед ним. Но его рука просто исчезла, столкнувшись с другим Джеймсом, как будто ее затянуло внутрь. — Что? — Он вытащил руку, просто чтобы убедиться, что может это сделать, а потом снова сунул ее внутрь. Он ничего не почувствовал.  «Ты мне никогда не была нужна, — прорычал жестокий Джеймс. — Ты была моей самой большой ошибкой».  — Ладно, хватит об этом, — сказал Джеймс. Его голос был до боли похож на голос отца, когда тот отчитывал Джеймса. В любой другой момент Джеймс бы смутился. Но сейчас он, не раздумывая, рванул вперед. Другой Джеймс работал как портал, хотя Джеймс понятия не имел, как это происходит. Он шагнул вперед и снова увидел Регулуса.  Теперь он был совсем маленьким. Он выглядел так же, как тогда, когда лежал на каменном полу в луже воды, только немного подрос. «Лет тринадцать-четырнадцать», — подумал Джеймс. Казалось, что он весь изранен. Как будто жестокие слова Джеймса были правдой, которую Регулус просто ждал, чтобы кто-то подтвердил. Джеймс опустился рядом с ним на колени.  — Не слушай. Это не я, — тихо сказал он, нежно коснувшись щеки Регулуса кончиками пальцев.  «Ты никому не нужен», — сказал жестокий Джеймс. Джеймс повернулся, чтобы огрызнуться в ответ, и наконец заметил что-то на земле. Это был дорогой медальон, и от него исходила смертельная угроза.  — Ты должен его уничтожить, — сказал Джеймс, размышляя вслух. И тут он понял, что Регулус не просто лежит на земле, его удерживает какая-то другая сила. Ядовитая магия вернулась. Джеймс этого не заметил, он был слишком сосредоточен. — Еще чуть-чуть.  Решимость Регулуса, казалось, окрепла, и наконец он начал подтягиваться.  «Вот и все, — подбадривал его Джеймс. — Ты уже почти у цели». Регулус застонал от боли, подтягиваясь еще немного. Он заметно слабел.  «Ты жалкий. Лучше бы ты умер». Джеймс собирался покончить с собой. Или с другим Джеймсом. Что угодно.  — Думаю, с тебя хватит, — повторил он, подходя ближе, чтобы посмотреть на мужчину. Он задумался, может ли помочь Регулусу. Он мог дотронуться до него, почувствовать его, так почему же он не мог дотронуться ни до чего другого? — Думаю, если я просто... — пробормотал Джеймс себе под нос, отступая обратно в туман.  — Нет, — простонал Регулус. Джеймс вернулся на другую сторону и теперь, сосредоточившись, смог разглядеть медальон, из которого появлялся злой Джеймс. Он потянулся к медальону, чтобы оттолкнуть его, но его пальцы прошли сквозь него. Джеймс покачал головой и сосредоточился. Регулус был слаб, он не мог так долго продержаться. Нужно было ему помочь. Он глубоко вдохнул своими мертвыми легкими и снова попытался. Он почувствовал холод на пальцах, который пробирал до костей.  Он вернулся и увидел, что предмет находится прямо перед Регулусом. «Уничтожь его. Ты справишься», — тихо сказал он. Регулус поднял что-то и с силой опустил на предмет.  В тот же миг туман окутал хрупкую фигуру Регулуса, и дверь комнаты, в которой они находились, распахнулась. В комнату вошел человек, которого Джеймс не сразу узнал. Он был почти как Вальбурга. Через секунду он понял, кто это.  — О… теперь я вижу Сириуса, — слабым голосом произнес Джеймс.  Сириус звал Ремуса, упав на колени рядом с Регулусом, который быстро терял сознание. Джеймс понимал, что у него в запасе всего минута, но постарался запомнить как можно больше деталей на лице Сириуса. Он выглядел намного старше, чем в их последнюю встречу, и был очень худым, как будто не ел уже очень давно. Но он смотрел на Регулуса с такой любовью и тревогой, что Джеймс не смог сдержать довольной улыбки. Когда он снова оказался в буре, то впервые почувствовал удовлетворение. Регулус был не один. Больше нет.