Не читать

Глава 62: буря.  Примечания: неожиданная глава!! предупреждение: непристойности и сексуальный контент (См. дополнительные примечания в конце главы.)  Текст главы Все началось с темноты. Он не был уверен, что когда-либо полностью исчезал из этого мира. Его последние воспоминания представляли собой мешанину эмоций, которые он больше не мог понять. Они ему больше не принадлежали. Все они были на иностранном языке, которому Джеймса никогда не учили. Он думал, что, возможно, отсутствовал какое-то время, но эти воспоминания, эти мгновения были украдены у него в тот момент, когда наступила тьма. Ему не позволили узнать правду.  Джеймс ничего не видел, но чувствовал. Он не знал, как это описать, но ощущал, что рядом с ним кто-то есть. Это было похоже на то, как если бы его вырвали из уютного гнездышка, где он чувствовал себя в безопасности, вот только этот уют был сродни тюремному заключению и бесконечной пустоте. Когда его вырвали из этого состояния, он оказался в эпицентре магической связи, которую не мог понять. Это было нечто настолько непостижимое, что ни один человек, особенно Джеймс, не смог бы вмешаться.  В безумии, которое казалось бесконечным, он нашел проблеск света, путеводную звезду.  — Регулус, — сказал он. Он давно не произносил ни слова, в этом не было необходимости. Эти слова были произнесены без тела, без формы. Он был всего лишь ветром. Он был самой магией, и эта магия хотела, чтобы Регулус его услышал.  «Регулус, пожалуйста», — взмолился он, его голос звучал как шепот, но не издавал ни звука.  «Джеймс», — Регулус с трудом произнес его имя. Джеймс почти не видел его, его ослеплял Регулус. Регулус был светом для пастуха, путеводной звездой, а Джеймс — человеком, заблудившимся в море.  Он снова стал ничем, но где-то далеко-далеко он чувствовал, как сама суть его существования связана с чем-то, что привязывает его к миру, к жизни.  Следующий момент остался в памяти.  — Как ты меня нашел? — спросил Регулус. Джеймс хорошо помнил этот момент. Он был полон праведного гнева и бессильного разочарования, причину которого тогда еще не понимал. Регулус стоял спиной к Джеймсу. В те дни он часто так делал.  — У меня свои методы, — сказал Джеймс, сам того не желая. Слова звучали без его участия, словно кто-то другой говорил его устами, его прошлым «я». — Мне нужно было с тобой поговорить. Регулус повернулся к нему, оценивая его позу. Он чувствовал эмоции, но они были ему не совсем знакомы. Он словно был одержим.  — Разве мы уже не разговариваем? — пренебрежительно спросил Регулус, его взгляд был скучающим, пока он оглядывал Джеймса с головы до ног. В первый раз, когда Джеймс оказался в такой ситуации, ему показалось, что Регулус его осуждает. Теперь Джеймс понимал, что Регулус просто оценивал его, не подавая виду.  — Почему ты вчера подрался с Сириусом? — Раньше Джеймс мечтал о брате или сестре, пока не встретил Сириуса. То, как Сириус и Регулус цапались друг с другом, заставило Джеймса порадоваться, что он единственный ребенок в семье.  «Потому что он меня раздражает, — ответил Регулус. — К тому же тебя вряд ли касается, из-за чего мы ссоримся».  «Меня касается, когда он целыми днями дуется из-за того, что младший брат плохо с ним обращается. Разве он и так не натерпелся?» Это был удар ниже пояса, и Джеймс увидел, как Регул напрягся, готовясь к новым ранам. Джеймс так злился на него, и в те дни ему некуда было выплеснуть свой гнев, поэтому он обрушивался на всех, кто, по его мнению, этого заслуживал.  — Что это значит? — выплюнул Регулус.  — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Джеймс двинулся в сторону Регулуса, его ноги двигались сами по себе. Он вечно пытался загнать Регулуса в угол, как будто мог обездвижить его одним своим видом. — Как ты мог так с ним обращаться после того, что случилось этим летом?  «Мой спор с Сириусом не имеет никакого отношения к тому, что сделали с ним мои родители. Вы с Сириусом совершенно одинаковые. Вы всегда готовы сравнивать меня с ними», — сказал Регулус. Тогда Джеймс не уловил в его голосе нотки поражения, но теперь они были очевидны.  «Я не думаю, что ты такой же, как твои родители», — с удивлением произнес Джеймс. Не потому, что его застало врасплох обвинение Регулуса в том, что он так думает, а потому, что он и сам не осознавал, что это не так. Первые пару лет, что Регулус проучился в Хогвартсе, Джеймс был уверен, что все они одинаковые, но что-то заставило его передумать. Теперь Регулус был сам по себе.  — Да какая разница, что ты там думаешь. Сириус считает меня таким же, как они. — Голос Регулуса звучал так жалобно, что Джеймс едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, глядя на его надутые губы. Это был жестокий ответ, но он ничего не мог с собой поделать. Он был рад, что не контролирует ситуацию, потому что не думал, что этот Регулус оценит его смех.  Джеймс подошел и встал рядом. Регулус снова смотрел на звезды, как всегда рассеянный. Джеймс отдал бы все, чтобы скрыть эти звезды, он хотел быть единственным, на кого смотрел Регулус.  «Почему ты не рассказал ему, чем занимался этим летом? Или хотя бы позволил мне рассказать».  «Оставь это», — сказал Регулус, предупреждающе сверкнув глазами. Джеймс чуть не растаял от этого взгляда.  — Да ладно тебе, Реджи. Разве ты не хочешь, чтобы он знал? Мне неприятно это говорить, но, скорее всего, его бы уже не было в живых, если бы ты его не вытащил.  Воспоминание о том, как Джеймс обнаружил Регулуса и окровавленного Сириуса прямо у камина в доме своих родителей, нахлынуло на него, как неуправляемый поезд. Он сделал для Сириуса все, что мог, и позволил матери взять ситуацию в свои руки, как только она их нашла. После этого он почти час провел в ванной, его рвало, и он надеялся избавиться от воспоминаний о том, как пахло от Сириуса, когда тот лежал полумертвый на полу в гостиной.  — Ты же обещал ничего не говорить. — И не буду, — ответил Джеймс. — Но это не значит, что я с ним согласен. — Его всегда возмущало, что он не может рассказать Сириусу, что его спас Регулус. Хотя он это понимал. Конечно, не в детстве, он никогда не был особо чутким ребенком, но, повзрослев, он все понял.  — Ему не нужно знать. Да и вообще, лучше, чтобы он не знал. — И Регулус Блэк снова надул губы. Джеймсу захотелось впиться зубами в нижнюю губу Регулуса и услышать один из тех резких вздохов, которые означали, что Регулус уже потерял контроль.  «И что? Ты собираешься ссориться с ним каждый день?»  «Придется», — ответил Регулус. «У тебя нет братьев и сестер. Ты не поймешь».  «Сириус мне как брат». — Вот в этом-то и проблема, не так ли? — выплюнул Регулус. — Он скорее будет твоим братом, чем моим. Послушай. То, что я не хотел, чтобы Сириус умер на полу в кабинете моего отца, не значит, что я хочу с ним дружить. Кроме того, он ясно дал понять, что у него и так достаточно друзей, и я ему не помешаю. «Вы оба такие упрямые, — пробормотал Джеймс. — Вы оба были бы намного счастливее, если бы просто попытались поговорить друг с другом».  Регулус тяжело вздохнул. «Я подумаю об этом». «Это все, о чем я прошу», — радостно сказал Джеймс. Он развернулся, чтобы уйти, но, когда он поднялся на лестничную площадку, Регулус окликнул его.  «Эй, Джеймс», — сказал он. Джеймс повернулся к нему с надеждой в глазах. — Не называй меня Реджи.  В течение нескольких недель после этого разговора Джеймс фантазировал о том, как Регулус сбегает из дома, как это сделал Сириус. Он мог посреди дня погрузиться в раздумья о том, в какой комнате мог бы жить Регулус. Оглядываясь назад, он с неловкостью вспоминает, как долго не мог понять, что его влечет к Регулусу. Он просто думал, что хочет увести обоих братьев Блэк из их семей. Его сердце разрывалось от жалости к себе в юности, ведь он знал, что его самое сокровенное желание никогда не сбудется.  После этого воспоминания он какое-то время существовал как магический щит. Его бросало из стороны в сторону, словно его тянула какая-то сила, которую он не мог ни увидеть, ни понять. В следующий раз, когда он пришел в себя, он оказался в другом воспоминании. Если это была смерть, то, по его мнению, могло быть и хуже.  «Нам нужно перестать так встречаться», — промурлыкал Джеймс.  К тому моменту Джеймс уже несколько недель наблюдал за тем, как имя Регулуса мелькает в Астрономической башне. Каждую ночь он смотрел на него, ожидая, что Регулус совершит долгий путь из подземелий, и почти каждую вторую ночь так и происходило. Он пытался отговорить себя от этой затеи, но безуспешно. Ему нужно было всего лишь побыть наедине с Регулусом, а Джеймс — единственный сын родителей, которые любили его слишком сильно, чтобы отказывать ему, — привык всегда добиваться своего.  Сегодня Регулус не стал подниматься на Астрономическую башню. Вместо этого он вышел из замка и направился к берегу Черного озера.  «Серьезно, Джеймс? Как тебе удается меня находить?» — спросил Регулус, обернувшись и увидев Джеймса, стоящего в траве. — Я просто хотел принести тебе это, — сказал Джеймс, уклоняясь от ответа на вопрос. Он сел рядом с Регулусом, их плечи соприкасались. Джеймс протянул ему сэндвич.  — Ты просто хотел принести мне еды? — спросил Регулус.  — Я заметил, что тебя не было за ужином, — просто сказал Джеймс. Регулус закатил глаза. — Вообще-то я заметил, что тебя почти никогда не бывает за ужином.  — Теперь ты меня преследуешь? Да , — подумал Джеймс. Так и было. Так и было. Регулус занимал в голове Джеймса непозволительно много места, и всякий раз, когда Джеймс оказывался в одной комнате с Регулусом, он искал его взглядом. Он всегда замечал, когда Регулус отсутствовал.  — Я не преследую тебя, — медленно произнес Джеймс. — Просто… присматриваю за тобой.” “Зачем? Это Сириус тебя надоумил? ” “Нет! Нет, конечно, нет, — сказал Джеймс.  “Конечно, нет? — с насмешкой переспросил Регулус.  — Прекрати, — твердо сказал Джеймс. Регулус удивленно посмотрел на него. — Сириус действительно заботится о тебе, просто… Просто ему трудно это показать.  Джеймс понятия не имел, как объяснить, что после ссоры с Регулусом Сириус стал вести себя гораздо более безрассудно. Регулус был для Сириуса опорой, и всякий раз, когда Сириус оставался без него, он срывался. Казалось, что Ремус был единственным, кто мог его удержать, но Ремус был сломлен, пытаясь смириться с тем, что безумно влюблен в Сириуса.  Регулус рассмеялся. «Все в порядке, Джеймс. Я просто тебя разыгрываю», — сказал он.  «Точно, — ответил Джеймс, — конечно». Джеймс надолго замолчал. — Так почему же ты не за столом Слизерина?» — Беспокоишься за меня? — ответил Регулус, глядя на него. Его взгляд скользнул по плечам Джеймса, опустился к его промежности так быстро, что Джеймс едва успел это заметить, а затем снова поднялся к его глазам.  — А если да? — спросил Джеймс. Его тело запылало от внимания. Он не понимал, что происходит, его бедный подростковый разум.  Регулус вздохнул. «Просто мне не хотелось проводить время с однокурсниками-слизеринцами, вот и всё». Джеймсу не нравились однокурсники Регулуса по Слизерину, и он не возражал против того, чтобы Регулус держался от них на расстоянии. В то время это казалось нормальным.  «Но ты же все равно ешь, да?» — с тревогой спросил Джеймс.  «Да, Джеймс, — ответил Регулус. — Не только вы, ребята, умеете пробираться на кухню». Джеймс усмехнулся.  «Ну что ж, — сказал Джеймс после долгого молчания, — что еще нового?» Регулус не смог сдержать искреннего смеха.  «Теперь мы будем вести светскую беседу?» — спросил Регулус.  «Мы можем поговорить о чем угодно», — сказал Джеймс. Он легонько толкнул Регулуса плечом. Это был дружеский жест, но из-за него Джеймс напрягся.  «А если я не хочу разговаривать?» — спросил Регулус. Он смотрел на Черное озеро, избегая взгляда Джеймса.  — Тогда мы можем просто посидеть здесь, — ответил Джеймс. Он снова толкнул плечом Регулуса, но на этот раз не отодвинулся. Он просто оставил все как есть. Он помнил, как долго отрицал реакцию своего тела.  — Ладно, — ответил Регулус. Регулус просто позволил Джеймсу остаться, но тот чувствовал себя счастливее, чем когда-либо за последние месяцы.  Шторм, в котором жил Джеймс, становился все слабее. В детстве он боялся бурь. Его родители любили их и открывали все окна в доме, чтобы послушать шум дождя, используя магию, чтобы не допустить попадания воды внутрь. Они спрашивали Джеймса: «Разве тебе не нравится этот звук?» И Джеймс поджимал губы и кивал, прогоняя страх, который всегда охватывал его при звуках грома.  Став старше, он научился ценить бури, но никогда не любил их так, как его родители. Теперь, когда он сам жил в буре, он наконец понял, какое умиротворение несет в себе хаос. Он осознал, что бури живут и дышат, что он — всего лишь песчинка, колеблющаяся под натиском окружающего мира. Бури — это волшебство, и в волшебстве бурь есть смысл.  Вот почему, когда буря утихла, Джеймс не почувствовал себя в безопасности. Мысль о том, что буря прошла, его не успокоила. Напротив, он ощутил, что буря ослабевает, и понял, что это значит: его снова затянет во тьму. Словно вспышка молнии, Джеймс перенесся в другое воспоминание.  «Пришел позлорадствовать?» — спросил Джеймс.  Он так ярко помнил этот момент. Это случилось после того, как они проиграли свой первый матч по квиддичу в сезоне. В тот год Слизерин был слишком силен, чтобы с ним можно было соперничать. К тому же Джеймс ужасно отвлекался, наблюдая за полетом Регулуса. Добавьте к этому тот факт, что накануне ему приснился очень непристойный сон. Джеймс не мог с уверенностью сказать, впервые ли он понял, почему так одержим Регулусом, — может, дело было в его нелепой влюбленности, — но он знал, что к концу матча по квиддичу он сделает все, чтобы поцеловать Регулуса Блэка.  «Да, — ответил Регулус с притворной невинностью. — Это было жалкое зрелище». «Прости, что разочаровал тебя». — Голос Джеймса звучал хрипло и низко, он никогда раньше не говорил так.  «Кто сказал, что я разочарован?» — спросил Регулус. Он подполз ближе, словно змея, скользящая в траве. — Может, мне нравится смотреть, как ты проигрываешь.  — В таком случае мне придется проигрывать чаще, хотя бы для того, чтобы произвести на тебя впечатление. — Ты готов пожертвовать Кубком по квиддичу? Ради меня? — прошептал Регулус.  — Если бы ты меня об этом попросил, — ответил Джеймс. После этого разговор сошел на нет, и они наконец поцеловались. Джеймс не знал, что они с самого начала шли к этому, но теперь, когда его губы коснулись губ Регулуса, он не хотел останавливаться. Он был готов на все, лишь бы Регулус не отстранялся.  Он очнулся от воспоминаний быстрее, чем обычно, как будто что-то вытолкнуло его из этого состояния.  Впервые Джеймс увидел Регулуса обнаженным за неделю до рождественских каникул, когда они вместе пошли в туалет для старост. Джеймс, не раздумывая, снял с себя всю одежду и прыгнул в воду, как будто это был открытый бассейн. Обернувшись, он увидел, что Регулус наблюдает за ним, его щеки пылали.  — Заходи, — весело сказал Джеймс. Регулус осторожно разделся, оставив на себе штаны, и медленно вошел в воду. Джеймсу это напомнило попытку заставить кошку принять ванну. Регулус дождался, пока полностью погрузится в бурлящую воду, снял штаны и отбросил их в сторону.  Впервые в жизни Джеймс осознанно подумал: «О, мы собираемся заняться сексом». Джеймс понятия не имел, как выглядит секс между двумя мужчинами, и не мог ни у кого спросить, учитывая, что все его друзья были уверены, что он все еще влюблен в Лили Эванс. В тот день они не занимались сексом, хотя Джеймс, возможно, и провел пальцами по груди Регулуса, задержавшись на ней, пока смотрел на раскрасневшиеся щеки Регулуса и его расширенные, сосредоточенные глаза. Джеймс обхватил одной рукой Регулса, который уже возбудился под водой, и потянул его на себя, целуя в шею. Он еще несколько дней фантазировал об этом моменте.  Впервые они занялись сексом несколько недель спустя. Все рождественские каникулы Джеймс был рассеян и думал о голом и раскрасневшемся Регулусе. Сириус то и дело щелкал пальцами перед глазами Джеймса, пытаясь привлечь его внимание.  «Что тебя так отвлекло?» — спросил Ремус, пристально глядя на него.  «Ничего», — быстро ответил Джеймс. Ремус не стал настаивать, но Сириус всю перемену бросал на него подозрительные взгляды, которые Джеймс не оценил.  Они с Регулусом чуть не столкнулись, когда встретились в одном из заброшенных классов, которые они часто посещали.  «Я хочу тебя», — простонал Джеймс, прижимаясь к губам Регулуса.  — Ладно, — ответил Регулус, потому что никогда не был слишком эмоциональным.  Джеймс поспешил стянуть с Регулуса брюки, оставив остальную одежду нетронутой, развернул Регулуса и нагнул его над пыльным письменным столом. Регулус подчинился без сопротивления, и Джеймс грубо схватил его.  — Я никогда раньше этого не делал, — тихо сказал Регулус.  — Я тоже, — сказал Джеймс. Он провел языком по шее Регулуса, отчего тот тихо застонал, прижимаясь обнаженной кожей к покрытому тканью члену Джеймса. — Подожди. Джеймс отстранился, чтобы достать палочку, и быстро произнес заклинание для смазки, которое нашел в книге во время каникул.  Он не мог проводить много времени за исследованиями, особенно в компании Сириуса, Ремуса и Питера, но кое-что ему всё же удалось узнать. В основном он рылся в сундуке Сириуса, пока тот с Ремусом был на прогулке, и находил там непристойные маггловские журналы. Сириус был настоящим извращенцем.  Когда Джеймс провел смазанными пальцами по сморщенной коже вокруг отверстия Регулуса, тот вздрогнул от неожиданности.  «Прости, — тут же сказал Джеймс. — Хочешь, я остановлюсь?» — Нет, нет, — сказал Регулус. — Продолжай. Было слишком темно, чтобы его разглядеть, но он слышал решимость и страсть в голосе Регулуса. Джеймсу хотелось сожрать его заживо.  Регулус напрягся, когда Джеймс слишком резко ввел в него палец. Джеймс снова извинился, а затем обхватил его член рукой. Регулусу казалось, что они делают рывок вперед на несколько шагов, но, похоже, таков был его стиль. Он всегда опережал события, всегда торопился. Но Регулус тоже торопился, зажатый между двумя пальцами Джеймса, и задыхался от удовольствия.  К тому времени, как Джеймс спустил штаны ровно настолько, чтобы высвободить член, и вошел в Регулуса, тот уже был на пределе. Он так крепко сжимал стол, что Джеймс слышал, как скрипит дерево.  Регулус был таким горячим и таким тугим, что целую минуту после того, как Джеймс вошел в него, он не мог пошевелиться. В его голове снова и снова звучал голос: «О Мерлин, я теряю девственность. Я занимаюсь сексом. Я внутри Регулуса». Но Джеймс изо всех сил старался не обращать на это внимания.  Джеймс продержался недолго, как и Регулус. Они рухнули на пыльный пол, сплетясь телами, и Джеймс еще долго целовал Регулуса в лицо и губы. Регулус был таким мягким и податливым в его объятиях, таким нежным, что Джеймс подумал, что ему больше никогда не придется ходить в «Сладкое королевство».  Регулус ушел первым, и Джеймс прождал целых пятнадцать минут, прежде чем отправиться следом. Он вздрогнул, заметив в нескольких шагах от себя Ремуса, который наблюдал за ним.  — Муни, что ты здесь делаешь? — как бы невзначай спросил Джеймс, или, по крайней мере, настолько непринужденно, насколько это было возможно.  — Я не знаю, что ты задумал, Джеймс, — тихо сказал Ремус, и лишь любопытный взгляд его глаз выдавал, что он говорит правду. — Но ты должен знать, что Сириус любит использовать эти классы. Тебе лучше найти другое место для своих выходок. Джеймс чуть не подавился. — Я не понимаю, о чем ты, — быстро сказал он.  — Тем лучше, — устало ответил Ремус и ушел.  После этого они проводили все свободное время вместе в слизеринских подземельях. Регулус мог выгнать своих соседей по комнате, почти ничего не объясняя, а Джеймс пробирался в комнату под мантией-невидимкой, каждый раз проверяя, что карта при нем, чтобы никто из мальчиков не заметил, что его имя написано прямо над именем Регулуса.  Вот где они были в этом воспоминании. Джеймс лежал на Регулусе, обнажая его нежную кожу. Джеймс водил губами, языком и зубами по ключице Регулуса, наслаждаясь тем, как тот извивается в его объятиях. Регулус был таким отзывчивым и громким, несмотря на свою обычно сдержанную натуру.  — Как бы мне ни нравилось то, что мы делаем, — пробормотал Регулус, его голос был хриплым от возбуждения, — думаю, нам стоит заканчивать. Джеймс поднял голову и посмотрел на Регулуса, который наблюдал за ним с мягкой улыбкой.  — А почему? — с любопытством спросил Джеймс.  — А ты не боишься, что кто-нибудь зайдет? — спросил Регулус. — Ну, знаешь, твой знаменитый сосед по комнате, который так уж вышло, что приходится мне братом, которого я отрекся от семьи? Джеймс рассмеялся над ехидной формулировкой Регулуса. Его губы так манили, что Джеймс не смог удержаться и снова прильнул к ним.  Целовать Регулуса было все равно что укрощать звезду: он сгорал заживо, даже когда чувствовал, как Регулус прижимается к нему. Регулус позволял Джеймсу делать все, что тот хотел, а Джеймс всегда был эгоистом. Никто этого не знал, все считали его бескорыстным, но Регулус знал правду и никогда не возражал.  Пока он не сделал этого.  — Подожди, — сказал Регулус. Джеймс замер. Тон Регулуса отвлек его от размышлений. — Давай хотя бы дверь запрём. Джеймс понятия не имел, о чем идет речь, его мысли были затуманены страстью. «Почему мы не заперли дверь?» Он оглянулся на дверь в спальню. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно.  — Я… я не помню, — пробормотал Регулус. Он нежно поцеловал Джеймса в губы. — Но мы ведь забыли, да? У нас была причина забыть. Джеймс долго смотрел на него. Взгляд Регулуса был затуманенным и расфокусированным, и от этого Джеймсу стало не по себе.  «Странно, правда?» — сказал Джеймс, хотя его тут же отвлекло ощущение ключиц Регулуса под его пальцами.  «Что?» — спросил Регулус.  — Как же приятно тебя трогать, — простонал Джеймс. Регулус был таким теплым и живым, что Джеймсу не хотелось покидать колыбельку между его ног. — Я скучал по тебе.  — Скучал по мне? Где я был? — растерянно спросил Регулус. Его лицо прояснилось всего на мгновение, а потом он снова поцеловал Джеймса. Воспоминания были такими странными, словно он плыл в каком-то сне, но теперь он словно очнулся. Будто губы Регулуса мягко пробудили его ото сна. Джеймс понял, что это неправильно.  «Что-то не так, да?» — спросил Джеймс, уткнувшись в губы Регулуса. — «Что-то не так». «Что может быть не так?» — мягко спросил Регулус, перебирая пальцами волосы Джеймса. Это отвлекало, и Джеймс поднял руку, чтобы остановить его. — «Что?» «Почему мы здесь?» — спросил Джеймс, и тут до него наконец дошло.  «Что? В твоей постели?» — усмехнулся Регулус. — Я думал, ты помнишь, что приглашал меня сюда.  — Нет, я тебя сюда не приглашал.  — Что ты имеешь в виду? — спросил Регул, явно обидевшись.  — В общежитие. Я тебя в общежитие не приглашал. Почему мы в гриффиндорской спальне?  — Я… я не помню, разве Сириус не был занят? Тебе удалось сбежать?  — Да, он тайком пробирался в Хогсмид с Ремусом. Но нас здесь не было, ты же не хотел сюда приходить. Мы были в общежитии Слизерина.  Как будто с каждым произнесенным Джеймсом словом сон рассеивался все больше и больше. Почему воспоминание могло быть неправильным? Он знал, что это было воспоминание. Так и должно было быть. Иначе, как он сюда попал?  — Но как? — Регулус выглядел расстроенным.  — Я столько раз представлял тебя здесь, в моих постельных принадлежностях, но теперь… все не так. — Джеймс, милый, я не понимаю, о чем ты. Все в порядке, — мягко сказал Регулус. Он был погружен в свои мечты. Его взгляд был затуманен.  — Нет, Регулус… Джеймса снова оторвало от реальности, затянуло в мир магии, в котором он жил, и разлучило с привычным миром. Он хотел бы просто пережить эти воспоминания без всего остального, но теперь, когда он понял, что эти воспоминания ложные, он не знал, стоит ли возвращаться. Ему казалось, что выбора у него нет.