Не читать

Глава 70: метаморфоза.  Текст главы «Если вы не прекратите то, что делаете, я...» «Засажу нас за наказание?» — спросил Фред тем ужасным насмешливым тоном, который они с братом отточили до совершенства.  «Заставлю нас писать строчки?» — перебил его Джордж с дерзкой ухмылкой на лице.  Остальные в гостиной смеялись, наблюдая за происходящим, словно за еженедельным телешоу. Рон смотрел себе под ноги, явно делая вид, что ничего не происходит. Никто не собирался вставать на ее защиту, никто ничего не говорил. Гермиона выпрямилась во весь рост — она все равно была значительно ниже Фреда и Джорджа — и угрожающе прищурилась.  — Нет, — сказала она дрожащим от гнева голосом. Она всегда ненавидела, когда гнев овладевал ею и она начинала говорить так, будто вот-вот расплачется. Она знала, что это сводит на нет весь эффект от ее гнева. — Но я напишу твоей матери.  Ее слова возымели мгновенный эффект. Джордж на секунду разинул рот, а потом отступил на шаг.  «Ты не посмеешь», — выдохнул он с ужасом в голосе.  «О нет, посмею, — серьезно ответила она. — Я не могу запретить тебе есть эти дурацкие штуки, но ты не будешь давать их первокурсникам». Она подошла к креслу у камина, в котором сидела мгновение назад, ее волосы потрескивали от электричества. Рон так низко склонился над столом, что почти касался коленями носа. Она встала над ним, уперев руки в бока.  — Спасибо за поддержку, Рон, — резко бросила она. — Ты и сама прекрасно справилась, — пробормотал он в ответ, избегая зрительного контакта.  Это был очередной случай, когда друзья ее не поддержали. Рон просто препирался с ней. Боже, как же он ее раздражал. Гарри всегда отказывался вмешиваться, замыкался в себе, как только они начинали ссориться, смотрел в сторону и делал вид, что его здесь нет. Раньше она переживала за него, но теперь это просто выводило из себя. Особенно учитывая, как Гарри начал огрызаться на них, пытаясь укусить за язык каждый раз, когда кто-то из них открывал рот.  Регулус иногда пытался помочь, но у него было столько дел, что он редко бывал с ними, разве что на уроках. Не говоря уже о том, что он дружил с Лавандой и Парвати, и это выводило Гермиону из себя. Она никогда не могла понять, почему Регулус с ними дружит.  Она всегда считала Регулуса своим союзником, но ей следовало помнить, кем он был на самом деле. Чистокровным волшебником, как Лаванда и Парвати, как Рон. Они не понимали, да и никогда не понимали. Гарри был полукровкой, но, по крайней мере, его воспитали маглы. Он знал, каково это — прийти в волшебный мир, ничего не зная о нём.  Однако ее нельзя было с ним сравнивать. У него были связи с волшебным миром, которых никогда не было у нее. Его отец был чистокровным волшебником из древнего рода. Его мать была ведьмой, и хотя она родилась в семье маглов, она все равно была частью этого мира еще до того, как в него пришел Гарри.  У Гермионы не было связей. Если бы она исчезла из волшебного мира, от нее не осталось бы и следа. Она никому об этом не говорила, но всегда чувствовала себя незначительной для волшебного сообщества. Вот почему для нее было так важно, чтобы друзья поддерживали ее, когда она заступалась за других. Например, когда Фред и Джордж нарушали правила.  Учебный год едва начался, а он уже выдался ужасным. Присутствие Амбридж ощущалось во всей школе, хотя она пока не сделала ничего по-настоящему ужасного. Если не считать, конечно, того, что она не хотела учить студентов чему-то практическому. Гермиона тяжело переживала мысль о том, что в конце года они будут не готовы к СОВ.  Она надеялась провести выходные после первой учебной недели с друзьями, чтобы успеть сделать гору домашних заданий, которые им задали, но, конечно, ни Гарри, ни Рон не захотели. Оба были слишком заняты тренировками по квиддичу. Регулус сказал, что придет, но его не было все выходные. Гермиона провела большую часть выходных в одиночестве в библиотеке.  В воскресенье Рон получил письмо от своего брата Перси, в котором тот просил его держаться подальше и от Гарри, и от Регулуса, из-за чего Гарри весь остаток дня был в ужасном настроении. Гермиона подозревала, что дело было не столько в его собственном письме, сколько в письме Регулуса. Кроме того, в «Ежедневном пророке» в то утро появились смутные упоминания о том, что Сириус, возможно, скрывается в Лондоне, а Регулус исчез из Большого зала так быстро, словно убегал от пожара.  «Хотел бы я, чтобы Регулус и Сириус просто поговорили друг с другом», — пожаловался Гарри в тот вечер. Регулус снова пропал, но если Гарри не переживал из-за его отсутствия, то и Гермиона не собиралась зацикливаться на этом.  — Почему они не разговаривают друг с другом? — рассеянно спросил Рон.  Он снова просматривал свой дневник сновидений в поисках предсказаний. Гермиона закатила глаза. С того самого момента, как Рон случайно угадал один ответ на том уроке, Трелони, Лаванда, Парвати и Луна стали превозносить Рона за его «навыки предсказания». Гермиона знала, что это неправда. Предсказание — очень неточная наука, и Рон просто выдумывал, чтобы привлечь к себе внимание.  Она думала, что одержимость гаданиями — это какая-то чисто маггловская черта. Даже в мире маглов большинство людей знали, что гадалки — просто искусные лжецы, играющие на человеческих эмоциях. Она понимала стремление к познанию неизведанного, но было очевидно, что гадания — ненадежный способ. По крайней мере, арифмантика давала хоть какую-то структуру, а гадания — это просто догадки.  — Потому что Регулус отвёз меня в Годрикову Впадину, чтобы я увидел могилы родителей. Сириус винит его в том, что меня чуть не исключили. «Ну, я имею в виду, что это все-таки его вина, не так ли?» — спросила Гермиона, стараясь говорить мягко. Гарри вел себя неразумно, когда потребовал пойти посмотреть на могилы, и это Регул виноват в том, что потакал ему.  — Он просто пытался мне помочь, — ответил Гарри с мрачной холодностью в голосе. Гермиона тихо вздохнула. Она знала, что он не прислушается к голосу разума, сколько бы она ни пыталась ему объяснить.  — Но тебя не исключили, — сказал Рон, нахмурившись, — так почему он до сих пор так расстроен?  «Не знаю, — сказал Гарри, откинувшись на спинку стула, как капризный ребенок. — Но мне надоело быть посредником. Сегодня утром Регулус дал мне целый список того, что я должен был передать Сириусу. По большей части это были просто разные варианты фразы «не выходи из этого чертова дома» ». «Уверен, Сириус воспринял это спокойно», — саркастически заметил Рон, возвращаясь к своей книге. Гарри закатил глаза, но не в сторону Рона.  «Конечно, нет, — ответил Гарри. — Клянусь, он сходит с ума в этом доме в одиночестве». «В одиночестве? Разве там нет профессора Люпина?» — спросила Гермиона.  «Он тебе больше не профессор», — рассеянно ответил Рон.  «Нет, он уехал по делам Ордена. По крайней мере, я так думаю. Сириус бы не стал говорить», — сказал Гарри, сильно нахмурившись.  Она часто думала о взрослых, которые выполняли задания Ордена. Честно говоря, больше всего она переживала за профессора... Ремуса. Судя по тому, что она читала об оборотнях, его жизнь и так была очень опасной. Кто знает, с чем ему приходилось сталкиваться? Волшебный мир, казалось, поглощал всех, кто не соответствовал его идеальным стандартам.  На следующее утро пришли еще более плохие новости. Министерство назначило Амбридж первым в истории Хогвартса Верховным инквизитором, заявив, что это делается в целях образовательной реформы. За обедом Фред и Джордж упомянули, что она приходила на урок заклинаний, а вечером Рон рассказал, как Амбридж пришла на урок прорицаний и потребовала от Трелони предсказания.  «Надеюсь, ее предсказание сбылось», — с досадой пробормотал Гарри. «Что она предсказала?» — спросила Гермиона, даже не пытаясь скрыть язвительность в голосе. Все знали, что Трелони — бездарная шарлатанка.  — Она сказала, что Амбридж в опасности и что нужно остерегаться больших существ, — сказал Рон, и его глаза внезапно загорелись. — Думаю, это правда. Я ведь рассказывал тебе о своих снах, да? — Что у тебя с этими мечтами? — язвительно спросила Гермиона.  Рон на мгновение обиделся, но все равно ответил. «Мне все время снится, как Амбридж в лесу с каким-то гигантским зверем». Гермиона закатила глаза. Довольно расплывчато, не правда ли?  «Это ее убивает?» — взволнованно спросил Гарри.  «Это просто сон, Гарри», — сказала Гермиона.  «Иногда да, — сказал Рон, слегка пожав плечами и полностью проигнорировав слова Гермионы. — Но иногда она его убивает».  «Значит, возможно, что Трелони просто лгала», — сказала Гермиона.  «Она не лгала», — резко возразил Рон.  «Почему ты защищаешь эту женщину? Она ужасный преподаватель».  «Полагаю, ты бы предпочла, чтобы Амбридж выбрала кого-то другого?» — резко ответил Рон. Гермиона вскочила на ноги.  «Нет, конечно нет! Ты просто так говоришь, потому что Трелони — единственная, кто...» — Что происходит? — спросил Регулус, входя в гостиную. Он снова хромал и шел неуклюжей походкой, засунув руки в карманы плаща.  — Гермиона расстроилась, потому что у неё плохо получается гадать, — сказала Луна. Гермиона и забыла, что она с ними в гостиной. Гермиона сердито застучала зубами.  «Нет, не собираюсь», — яростно ответила Гермиона. Она схватила свои вещи и, словно вихрь, помчалась в женское общежитие.  «Думаешь, это из-за СОВ она так разозлилась?» — услышала она вопрос Рона прямо перед тем, как скрылась из виду.  Она снова застучала зубами, швырнула вещи на кровать и, топая, пошла в ванную, чтобы принять душ. Никто никогда ее не слушал. Она просто пыталась им помочь, почему они ее не слушали? Регул был единственным, кто хотя бы пытался, но его почти не было рядом. Не помогало и то, что его оставили после уроков еще на неделю за то, что он заколдовал Гарри прямо посреди урока. Гермиона не совсем понимала, зачем он это сделал, но Гарри лишь проворчал что-то о том, что Регулус пытался его защитить.  Она была так раздражена. Ей казалось, что каждый раз, когда она открывает рот, ее затыкают. Зачем она вообще это делает? Она стиснула зубы. Ей казалось, что она постоянно борется с трудностями, и это было так… так… — она фыркнула, — так одиноко. Ей казалось, что никто не понимает ее чувств. Никто не видит, через что она проходит, и все отказываются даже выслушать ее.  На следующее утро, когда она проснулась, у нее болели зубы, и она подумала, что, возможно, сжимала их во сне и терла друг о друга всю ночь. Это было похоже на то, как если бы у нее выпал молочный зуб и вырос постоянный.  В тот день Амбридж проверяла уроки трансфигурации и ухода за магическими существами. Противостояние Амбридж и Макгонагалл нервировало Гермиону, хотя она и не могла объяснить почему. Казалось, что теперь, когда Амбридж инспектирует их преподавателей, опасность подстерегает за каждым углом.  «Уход за магическими существами» был не лучше, хотя Гермиона была рада, что Хагрида там не было. Гарри чуть не получил отработку прямо на уроке, когда Амбридж спросила, не было ли травм у учеников во время занятий.  «Это был я, — сказал Малфой. — Меня ранил гиппогриф». «Гиппогриф?» — спросила Амбридж, быстро делая пометки в своем блокноте.  — Только потому, что он был слишком глуп, чтобы прислушаться к тому, что ему говорил Хагрид, — сердито сказал Гарри. Гермиона в отчаянии стиснула зубы. Регулус явно переживал из-за вспышек гнева Гарри в присутствии Амбридж, и теперь, когда Регулуса не было рядом, Гарри пришлось открыть рот.  Амбридж медленно повернулась к нему, в ее глазах вспыхнул угрожающий огонек, но, прежде чем она успела что-то сказать, Малфой ее перебил. «Я с радостью расскажу вам об этом подробнее, если вы хотите встретиться после уроков», — сказал он. Амбридж посмотрела на него, и Малфой улыбнулся.  Гермиона моргнула, потом еще раз. Его улыбка была такой ослепительной, что на мгновение она словно ослепла. Даже Амбридж, казалось, была слегка ошеломлена. Гермиона никогда не видела, чтобы Малфой так улыбался, он выглядел почти... очаровательно. Она посмотрела на своих друзей и увидела, что Рон смотрит на Малфоя с недоверием и изумлением. Гарри выглядел раздраженным и закатил глаза так сильно, что, должно быть, ему было больно. Улыбка Малфоя, казалось, не произвела на него никакого впечатления.  После уроков Гермиона снова провела остаток дня в библиотеке, выполняя домашнее задание. Однако ей все время казалось, что ослепительная улыбка Малфоя каким-то образом повлияла на ее зрение. Все вокруг было размытым, как никогда. Ей приходилось держать книгу под определенным углом, чтобы читать. Придется в нее вглядываться. Вряд ли улыбка может ослепить.  После позднего ужина в Большом зале она вернулась в гостиную и снова оказалась там одна: большинство ее друзей поели раньше. Она уже собиралась спросить, не на тренировке ли Рон и Гарри, когда увидела, что Рон в гостиной.  — Где Гарри? — спросила она, присаживаясь на пол рядом с Роном, который стоял, прислонившись к дивану, и смотрел на огонь.  Он быстро взглянул на нее, потом отвел взгляд и пожал плечами.  — Что? — переспросила она.  — Он сказал, что ему нужно позвонить… — он замолчал и оглядел комнату, чтобы убедиться, что они одни, — позвонить Падфуту, но забыл взять с собой зеркало.  Гермиона на мгновение уставилась на него. «Что ты имеешь в виду?»  «Он не взял с собой зеркало, когда задернул шторы, — сказал Рон. — Думаю, он что-то скрывает». Гермиона закатила глаза. «Я уверена, что он ничего не скрывает. Наверное, просто устал». — Наверное, — ответил он. Они погрузились в дружеское молчание, и она достала книгу, чтобы почитать, пока Рон перебирался за шахматный столик. К тому времени, как Регулус вернулся в гостиную, была уже почти полночь.  Он возился со своей рукой. Похоже, она была перевязана, но он быстро засунул ее в карман, заметив, что на него смотрят.  — Привет, — спокойно сказал он. Он выглядел измотанным. Гермиона выпрямилась.  — Ты в порядке? — спросила она.  — Ладно, — ответил он, изящно пожав плечами. Он посмотрел на лестницу, словно собираясь пройти мимо и пойти спать, но в конце концов подошел и сел рядом с Гермионой. Какое-то время они непринужденно болтали, в основном об Амбридж и занятиях.  — Почему ты не на уроке по уходу за магическими существами? — спросил Рон. Он сосредоточенно смотрел на шахматную доску, чего никогда не делал ни в одной другой ситуации.  «Я решил пока не сдавать», — сказал Регулус.  «Ты отказался от экзамена?» — воскликнула Гермиона. Регулус кивнул, слегка поморщившись.  «Я все еще планирую сдать СОВ в конце года, но буду готовиться самостоятельно».  «Я и не знал, что так можно», — с любопытством сказал Рон.  Регулус снова пожал плечами. «Обычно нет, но Макгонагалл сделала для меня исключение», — сказал он. На его щеках появился легкий румянец, и ей расхотелось его расспрашивать.  «Малфой сегодня вел себя ужасно на уроке, когда пришла Амбридж», — сказала Гермиона, меняя тему.  «Интересно, что такого ужасного Малфой ей наговорил», — недовольно пробормотал Рон, сердито нахмурившись.  «Да, мне тоже интересно, — призналась Гермиона, тоже нахмурившись. — Жаль, что мы ничего не можем сделать, избавиться от нее или что-то в этом роде». «Если только ты не собираешься сбросить ее с Астрономической башни, мы мало что можем сделать», — сказал Регулус. Рон усмехнулся, но Гермиона поджала губы. Она считала, что сейчас не время для шуток на эту тему.  — Знаешь, я тут сегодня подумала, — сказала она, нервно поглядывая на Регулуса. Скорее всего, ему бы не понравилось то, что она хотела сказать, особенно учитывая, что это могло подвергнуть Гарри опасности, но они и так были в опасности, и нужно было что-то делать. — Я подумала, что, может быть, пришло время сделать это самим. — Что ты имеешь в виду? — спросил Регулус, с любопытством глядя на нее. Это был первый взгляд, который он бросил на нее за последние несколько недель, не отвлекаясь ни на что другое. Она глубоко вдохнула через нос и вдруг поняла, что чувствует запах диттана и слабый аромат крови.  — Что ж, будем сами изучать защиту от темных искусств, — сказала она и снова принюхалась. Запах исходил от Регулуса. Странно, раньше она никогда не чувствовала от него диттания. Возможно, он никогда не использовал его в ее присутствии. Она не думала, что ее обоняние так сильно улучшилось.  «Вы хотите, чтобы мы выполняли дополнительную работу? Вы... — начал Рон.  «Вы хотите, чтобы мы сами изучали защиту вне уроков? — перебил его Регулус. — Как в дуэльном клубе?»  «Нет, я подумала, что нам нужен учитель», — сказала она, неловко теребя свой свитер.  Регулус задумчиво хмыкнул. «Кого ты имеешь в виду? Не думаю, что Люпин сейчас рядом, он единственный из моих знакомых, у кого есть опыт преподавания». «Вообще-то я думала, что ты справишься, — сказала Гермиона и понизила голос до шепота. — Или Гарри». «Что это было?» — спросил Регулус. Гермиона глубоко вдохнула.  «Гарри мог бы нас научить после всего, что он узнал в прошлом году», — сказала она.  Регулус долго молчал. Даже Рон ничего не ответил. Он задумчиво смотрел на огонь. Гермиона слегка повела носом, снова вдыхая его запах. Да, кровь определенно была. Регулус поранился? У него кровотечение? Для этого и нужна была диттания?  — Дай мне подумать, — сказал он. — Но ты всегда можешь спросить у Гарри. Возможно, он согласится. — Закончив говорить, он встал и, пожелав им спокойной ночи, медленно направился в общежитие.  «Я не думал, что он так легко согласится», — тихо сказал Рон, когда Регулус ушел.  «Он не то чтобы согласился, — сказала Гермиона. — Ты заметил, как от него пахло?»  Рон на секунду замер, а потом оторвался от шахмат. «От него пахло?» — усмехнулся он, склонив голову набок.  «Да, — сказала она, яростно покраснев. — От него пахло диттанией». Рон снова рассмеялся.  — Нет, я ничего не почувствовал, — ответил он. — Ладно, пойду спать. Она помахала ему вслед, а в голове у нее все еще крутилась мысль о Регулусе. Она потерла лицо обеими руками, размышляя. Может, ей все показалось.