Часть 13
7 июля 2026 г., 20:07
Глава 13. ЛЕКСИ
Лекси проснулась от того, что почувствовала мягкую тяжесть тела Кэтрин, прильнувшей к ней во сне. В тусклом утреннем свете, пробивающемся сквозь жалюзи, она различила изгиб её плеча и пряди темных волос, рассыпавшиеся по подушке. На мгновение воцарились мир и тепло, о нехватке которого она даже не подозревала.
А затем вернулась реальность.
С тихим вздохом Лекси осторожно пошевелилась, высвобождаясь из объятий Кэтрин. Она села на край кровати, прижав ладони к глазам. Тело ныло — не от усталости, а от постоянного напряжения, с которым она пыталась удержать равновесие: этот роман, напряжение на работе, та хрупкая грань, по которой она ходила между тем, чего хотела, и тем, чего, как она знала, не должна была иметь.
Кэтрин заворочалась позади, но не проснулась.
Лекси потянулась за худи, небрежно брошенным на соседний стул, натянула его и босиком прокралась на кухню. В квартире было прохладно, воздух хранил слабый аромат вчерашнего кофе. Раньше она перестала варить кофе по утрам, предпочитая брать что-нибудь в больничном кафе по пути, но с тех пор как Кэтрин переехала, она снова начала варить его. Это была лишь одна из мелочей, изменившихся в её привычном укладе, чтобы приспособиться к присутствию Кэтрин.
Не то чтобы она была против. По крайней мере, не полностью. Иметь Кэтрин здесь, просыпаться рядом, чувствовать эту украденную близость за пределами больничных стен — это пьянило. Но это было и тяжелой ношей, становящейся день ото дня всё увесистее.
Она прислонилась к столешнице, скрестив руки на груди, и уставилась в темное окно над раковиной. Она была на пределе. Кэтрин была здесь, потому что не хотела возвращаться домой и встречаться с Джеймсом. Но Лекси никогда не подписывалась на роль «спасательного круга». И всё же, разве не это она сделала? В ту ночь она приехала за Кэтрин, вытащила её из дома, где та больше не чувствовала себя в безопасности, и дала ей кров. Это был инстинкт. Она даже не раздумывала.
Но теперь, в утренней тишине, Лекси начала думать. Обо всем этом. О том, как ей приходится разделять свою жизнь на множество изолированных частей — Кэтрин, Джозефина, работа. Она не была уверена, как долго сможет продолжаться это безумие, прежде чем что-то сломается.
Звук шагов позади заставил её напрячься, но она заставила себя расслабиться, когда в дверях появилась Кэтрин. Она была в одной из футболок Лекси, волосы всё еще были взлохмачены после сна, а выражение лица — мягким от остатков дремоты.
— Ты рано встала, — пробормотала Кэтрин, подходя ближе.
Лекси слабо улыбнулась. — Не спалось.
Кэтрин потянулась к её руке, коснувшись пальцами запястья. Простое прикосновение, но по груди Лекси пробежала острая, болезненная волна. Потому что Кэтрин не принадлежала этому месту. Не по-настоящему.
Но она была здесь. И Лекси позволила этому случиться.
Кэтрин склонила голову, изучая её. — С тобой всё в порядке?
Лекси хотела сказать «да». Хотела подавить свои чувства, как делала всегда. Но слова казались пеплом во рту. Вместо этого она медленно выдохнула и отвела взгляд. — Я не знаю.
Кэтрин нахмурилась, но прежде чем она успела допытываться дальше, Лекси отступила на шаг, осторожно высвобождая пальцы. — Мне нужно собираться на работу.
Она не смотрела на Кэтрин, выходя из кухни: знала, что если взглянет, то уже не сможет делать вид, что всё в порядке. А притворство — единственное, что сейчас удерживало её от распада на части.
Размышляя об этом, Лекси потянулась за телефоном. Её пальцы коснулись экрана, когда она разблокировала устройство, мельком глянув на время. До выхода на работу оставалось меньше часа, но какая-то часть её души хотела вернуться в кровать и спрятаться от реальности, которая ждала её за порогом.
Беглый взгляд на сообщения подсказал, что это невозможно.
Джозефина: Давай поговорим позже.
Только это. По идее, это должно было обнадеживать, но Лекси не знала, что ответить. Их отношения, и без того натянутые из-за тяжести общего прошлого, после того как Джозефина узнала об интрижке, стали похожи на хождение по тонкому льду. С тех пор Джозефина почти не замечала Лекси, отказывалась смотреть на неё в коридорах и отвечала лишь короткими резкими фразами на всё, что Лекси говорила. Лекси не знала, как это исправить.
Она вздохнула, заблокировала телефон и отложила его в сторону. Она не могла сейчас думать о Джозефине. Не тогда, когда воспоминание о прикосновении Кэтрин было ещё так свежо, продолжая бередить сердце тем самым необъяснимым образом.
Её мысли постоянно возвращались к тому, как смотрела на неё Кэтрин — словно во всей комнате больше никого не существовало, словно у них в запасе была целая вечность. Но Лекси лучше других знала: время — роскошь, которой у них нет. В конце концов, у секретов всегда есть срок годности.
Она не сможет вечно избегать правды.
Лекси выполняла утренние сборы на автопилоте, пытаясь отогнать растущую волну вины, сопровождавшую каждую мысль о Джозефине. Стена, которую Джозефина воздвигла между ними, была непробиваемой.
Лекси надеялась на нечто большее. Она надеялась, что узы сестринства помогут преодолеть пропасть потерянных лет. Но каждый раз, когда она пыталась протянуть оливковую ветвь, Джозефина отстранялась. Она была холодна и отчуждена, словно Лекси была ей совершенно безразлична.
И Лекси не знала, как это изменить. Как исправить то, что Джозефина явно исправлять не хочет?
Были моменты, когда Лекси задавалась вопросом: а заботит ли это Джозефину вообще? Может, её устраивает быть единственным ребенком? Может, ей не нужны сложности с еще одним членом семьи, особенно с тем, за чьими плечами столько багажа? Это осознание ранило сильнее, чем Лекси хотела признать, но оно же подпитывало её решимость. Она не собиралась сдаваться. Не могла. Не после того, как уже столько потеряла.
Но сегодня, как и в предыдущие дни, ледяное молчание Джозефины было оглушительным.
Телефон Лекси снова завибрировал, вырывая её из раздумий. Еще одно сообщение от Джозефины:
Я буду в больнице рано. Можешь зайти ко мне в кабинет в полдень?
Лекси уставилась на сообщение, сердце пропустило удар. Меньше всего ей хотелось сейчас встречаться с Джозефиной, неся на себе груз своих тайн. Лекси не знала, о чем пойдет разговор — наконец ли Джозефина решит обсудить свои чувства по поводу появления сестры? Или она собирается предъявить Лекси претензии по поводу растущего напряжения, которое заметила на работе — эти рассеянные взгляды, тайные отношения?
Лекси сжала челюсти и провела рукой по волосам. Сейчас было не время для новых конфликтов, но, похоже, они были неизбежны. Лекси была в ужасе от того, что может сказать Джозефина — или, что ещё хуже, что она может предпринять насчет этой интрижки.
Она понятия не имела, как всё это сбалансировать. Не знала, как примирить растущие чувства к Кэтрин с желанием наладить отношения с Джозефиной. Тяжесть этого романа — её любовь к Кэтрин, их тайные минуты — ощущалась как непосильная ноша, которую она таскала за собой повсюду.
Она лгала не только Кэтрин и Джозефине. Она лгала самой себе.
Лекси взглянула на часы. Времени на раздумья не осталось. У неё была работа, и она не могла позволить себе утонуть в хаосе собственных эмоций. Ей нужно было просто продолжать жить, сосредоточиться на делах и надеяться, что к тому времени, как она доберется до больницы, она придумает, что сказать Джозефине.
Но в глубине души Лекси знала: теперь уже ничто не будет простым. Паутина секретов затягивалась, и времени на то, чтобы распутать её, почти не оставалось.
***
Больница жила своей обычной жизнью: ритмичное эхо шагов в коридорах, отдаленное пищание аппаратов, торопливый шепот медсестёр и врачей на обходе. Лекси двигалась сквозь этот шум, словно призрак — тело совершало привычные действия, а разум витал где-то далеко. Трудно было сосредоточиться, когда мысли постоянно возвращались к Кэтрин и растущему внутреннему конфликту.
Роман с Кэтрин стал чем-то большим, чем просто физическая связь. Он проник в её мысли и душу, пронизывая каждую секунду. И как бы это ни казалось самым правильным событием в её жизни, оно принесло с собой тяжкое бремя — тайну, вину, страх того, что всё рухнет. И сегодня это бремя казалось тяжелее, чем когда-либо.
Лекси направилась в хирургическое отделение, стараясь отодвинуть внутренний хаос на второй план, чтобы сосредоточиться на своем первом пациенте. Но, несмотря на все усилия, мысли всё равно блуждали. Казалось, каждый пациент в коридоре и каждый коллега — это напоминание о том, что она скрывает нечто монументальное от людей, с которыми работает бок о бок.
А потом появилась Джозефина.
Лекси заметила сводную сестру при входе в комнату отдыха. Джозефина стояла, скрестив руки на груди, и о чем-то разговаривала со старшим врачом. Она выглядела как грозный лидер больницы — уверенная, невозмутимая, полностью контролирующая ситуацию. Лекси почувствовала укол вины, наблюдая за ней: она понимала, что их несостоявшееся сестринство ускользает из рук, и она не знает, как это остановить.
Когда Лекси вошла, Джозефина бросила на неё взгляд, но в нём не было тепла. Холодный, отстраненный, словно она смотрела на рядового коллегу, а не на давно потерянную сестру. У Лекси сжалось сердце. Несмотря на общую кровь, они оставались чужими, и это ранило сильнее, чем она была готова признать.
Пытаясь стряхнуть нарастающее напряжение, Лекси подошла к кофемашине и налила себе чашку. Руки слегка дрожали, и она выругала себя за это. Нужно было держать себя в руках. Но Джозефина наблюдала за ней, её глаза не отрывались от Лекси, пока та суетилась, пытаясь выглядеть непринужденно, будто они обе не скрывали секретов от остальных сотрудников.
Тишина между ними была удушающей.
Наконец, Джозефина заговорила, её голос разрезал тишину, как лезвие. — Ты сегодня не в духе, Лекси, — сказала она, тон был сухим, а выражение лица — непроницаемым. — В последнее время ты постоянно рассеянна. Это на тебя не похоже.
Желудок Лекси скрутило, пульс участился. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого она лишь вяло пожала плечами. — Я в порядке, — ответила она, хотя обе знали, что это не так. — Просто много мыслей в голове.
Взгляд Джозефины оставался холодным и скептичным. — Это не ответ, — сухо бросила она. — И мы обе знаем, почему.
Лекси напряглась. Спор, случившийся несколько недель назад, всё ещё тлел между ними, как открытая рана, которую ни одна из них не решалась коснуться снова. Но Джозефина не собиралась отступать. Не в этот раз.
Прежде чем Лекси успела ответить, телефон Джозефины завибрировал в кармане, и она извинилась, чтобы принять вызов. Лекси резко выдохнула, но знала: этот разговор далеко не закончен.
Нервы Лекси были на пределе, когда она направлялась в кабинет Джозефины на встречу в полдень. Тяжесть предстоящего разговора казалась почти невыносимой — слишком много проблем, слишком много объяснений. Она надеялась на большее количество времени и пространства, чтобы во всём разобраться, но теперь это стало неизбежным. Напряжение между ними выросло до такой степени, что его уже невозможно было игнорировать. Джозефина увидела трещины, и теперь Лекси шла прямо в эпицентр шторма. Каждый шаг к кабинету казался погружением в пучину хаоса, ею же созданного, и она не могла избавиться от ощущения: как бы она ни пыталась оправдаться, этого будет недостаточно.
Когда Лекси постучала в дверь кабинета Джозефины, та сухо ответила: — Войдите.
Кабинет Джозефины был, как всегда, безупречно упорядочен. Ни один файл не лежал не на своем месте. Лекси опустилась в кресло напротив сестры, стараясь скрыть нарастающую усталость.
Джозефина сложила руки на столе, изучая Лекси, словно сложную головоломку, на решение которой у неё не было времени. — Я не собираюсь тратить наше время на притворство, что не знаю, что происходит. И ты ставишь меня в крайне неловкое положение, ожидая, что я буду хранить твои секреты.
Челюсть Лекси напряглась. — Тогда зачем мы вообще ведем этот разговор?
Джозефина слегка откинулась на спинку кресла, выдохнув. — Потому что мне нужно услышать это от тебя, — произнесла она тоном, граничащим с клиническим. — Ты действительно планируешь продолжать? Потому что, что бы ты ни думала об этом романе с Кэтрин, он закончится плохо.
Лекси сжала кулаки на коленях. — Ты этого не знаешь.
Джозефина приподняла бровь. — Она замужем, Лекси. И не за тобой.
Лекси с трудом сглотнула, горло жгло. — Я знаю это, — пробормотала она. — Ты думаешь, я не знаю?
Джозефина вздохнула, потирая виски. — Послушай, я это не одобряю. Я не буду притворяться, что это не так. Но, что важнее, я не хочу видеть, как ты ввязываешься в то, что тебя погубит. — Её голос был ровным, почти отстраненным, но Лекси почувствовала в нём сталь. — Ты думаешь, она бросит его ради тебя?
Лекси промолчала, потому что не была уверена, знает ли ответ. Кэтрин, может, и спала в её кровати, но она определенно официально не уходила от мужа.
Джозефина позволила тишине затянуться на мгновение, прежде чем продолжить: — Ты моя сотрудница, и я обязана отделять это от… любых семейных дел между нами. Но ты должна знать: если это начнет влиять на твою работу, я не буду закрывать глаза.
Лекси вздрогнула. — Тебе не обязательно мне угрожать.
Выражение лица Джозефины не изменилось. — Я честна. Тебе нужно разобраться в том, что ты творишь, прежде чем всё взорвется у тебя перед носом.
Лекси резко выдохнула, отводя взгляд. — А если я не разберусь?
Джозефина изучала её долгий момент. — Тогда это твои проблемы. — Она помолчала, слегка постукивая пальцами по столу. — Но если ты готова подойти к этому с умом — оставить всё это в прошлом — я готова двигаться дальше. Нам не обязательно продолжать враждовать. Мы можем… попытаться во всем разобраться.
У Лекси перехватило дыхание. — Разобраться в чем?
Джозефина помедлила секунду, прежде чем произнести: — В том, как быть сестрами.
Лекси резко подняла голову, пытаясь найти хоть какой-то намек на мягкость в лице Джозефины. Его не было. Но сам факт, что она вообще это произнесла, что-то значил.
Воздух между ними всё еще оставался наэлектризованным, но в нём появилось нечто иное — молчаливое предложение, черта, проведенная на песке.
Лекси сглотнула и коротко кивнула. — Хорошо.
Джозефина кивнула в ответ, оставаясь предельно профессиональной. — Вот и славно.
Когда Лекси вышла из кабинета, мысли в её голове крутились вихрем. Разговор прошел совсем не так, как она ожидала, и она не была уверена в своих чувствах по этому поводу.
Телефон Лекси снова завибрировал, и она взглянула на сообщение от Кэтрин: Думаю о тебе. Не могу дождаться нашей встречи сегодня вечером.
Улыбка коснулась её губ, но тут же сменилась уколом вины. Как долго она сможет продолжать жить в этой паутине лжи?
Она не была уверена, что сможет.
