Пламенеющие Небеса. Книга Третья. Сгущающиеся тучи

      Танра приехала одной из первых, и успела помочь нам, как и её свита, с последними очагами столичной эпидемии.       Подавленной даже достаточно быстро, героическими усилиями лекарей и магов, да и самиров, помощь которых тоже была нам оказана, когда масштабы лихорадки стали разрастаться — Бэнджамин, недолго думая, добился у Арэна разрешения отправить на борьбу с болезнью самиров Отряда, владевших Целительством, под руководством Карру. И… откладывать венчание даже не пришлось.       Танра провела в Дариане больше месяца, и мы успели вдоволь наговориться после долгой разлуки, я излила наконец всё накопившееся, поделилась всеми проблемами и сомнениями, всеми открытиями и радостями, тем, как приживалась здесь, в Империи… С радостью и облегчением узнала, что Файгарлон действительно был в Таунаке, куда попал с провалами в памяти и сильно израненным, долго оправлялся и после Танра не отпускала его в Круг. В общем–то, именно с ней наш роккандец и приехал в числе свиты. С тем, чтобы остаться потом при посольстве как представитель по особым вопросам. Примерно в той роли, в какой прибыла первоначально я сама.       Фэйзэр, как оказалось, вернулся в Ополчение и продолжал активно сотрудничать и с Танрой в том числе...       Узнала Танра и о том, что произошло с Ниэни, и очень долго, молча, гладила девушку по волосам, едва ли будучи в силах подобрать слова. Впрочем, слова были лишними, как говорила сама Ни. Слова делали только больнее…       И, как я уже упоминала, в составе свиты Владычицы Танры Таунэ приехал Боевой Маг, Преобразователь Первой Ступени, эсквайр Файгарлон Умбра. Преобразователь Первой Ступени или Первого Ранга по меркам Верхнего Аррака было весьма красноречивым признанием магического дарования обладателя подобного ранга, и до момента, когда нас разлучили люди Карлона, Фэй оставался беглым Волшебником Королевского Магического Совета Великого Рокканда, Второго Ранга. Впрочем, миновало действительно немало времени, Файги вполне мог сдать подобный экзамен в самом же Таунаке, да и Королевский Магический Совет при Карлоне уже давно превратился в Императорский. Ещё один мой друг был совсем близко, живой, здоровый, и, более того, преуспевающий, судя по всему. Новость эта обрадовала и Ниэни, когда я, едва сама узнав, покуда они были ещё в дороге, сообщила её подруге за вечерним туалетом, и розовая вода для умывания выплеснулась из–за чуть дрогнувшей руки, оставив лужицу на макияжном столике среди духов и помад, в изобилии даруемых Арэном, Илардой, Элиа и бабушкой Карсой.       — Это прекрасно, Ваше Высочество, — голос моей вернейшей и помощницы едва уловимо дрогнул. — Волшебник Умбра, уверена, будет надлежащим образом исполнять свои обязанности и верно служить Короне Никтова…       — Ниэни, в Дариан едет Файгарлон! Наш Файги! — недоуменно уставилась на девушку я. Я знала, и сомнений в этом не было никаких, насколько Ниэни любила мужчину, долгое время будучи невольным свидетелем их почти невинного и очень трогательного романа. И после произошедшего она ведь сумела оправиться, правда, так и не подпускала близко мужчин, но это я списывала на верность избраннику. — Они уже в дороге, и проедут порталами Гунджа. Они скоро будут здесь. Вы увидитесь…       — Уверена, необходимости в этом у почтенного эсквайра нет. — Неожиданно сухо отрезала Ниэни, закупоривая флакончик и принимаясь расплетать мою косу. — Я всего лишь личная помощница будущей Императрицы, и не более того.       — Ниэни, — я перехватила тонкую руку, внимательно всматриваясь в лицо подруги. — Что с тобой? Ты…       — Мы были помолвлены, но это было до того, что со мной случилось. Полагаю, как невеста я не могу цениться высоко, и не могу связывать Волшебника Умбра какими бы то ни было обязательствами. — За твёрдым, наигранно холодным голосом отчётливо читалась боль, и я наконец–то осознала, что произошло, и отчего–то вспомнился тот вечер, когда Карру, во власти хмеля, признавался Ниэни в любви. Самир ведь даже будучи в почти невменяемом состоянии, говорил что–то о том, что она стыдится себя.       — Ниэни, что ты такое говоришь? Файгарлон любит тебя, он здравомыслящий, очень умный человек, он не станет тебя винить. Я понимаю, тебе пришлось пережить очень страшные вещи, но…       — Я уверена, что так будет лучше и для него, и для меня. И… Мне что–то стало немного нехорошо…       — Ступай к себе, и я даю тебе неделю отдыха, — я понимала, что она с трудом сдерживала слёзы, что ей сейчас стоило остаться одной, и всё же неприятно сжала мысль о том, что даже почти два года спустя отголоски проделок Алого Тигра вновь и вновь причиняли нашей когда–то и вовсе не знавшей друг друга компании, решившей попробовать помочь миру, боль. И было даже неважно, по кому пришелся удар. По мне ли, по Ниэни, по Дорру… За тот год в скитаниях мы стали одной семьей.       Странной, разномастной, вечно ссорившейся, но семьей. Вот только поняла я это, когда осталась на какое–то время в одиночестве. И было неважно, по кому из нас приходился новый удар врага. Его переживали мы все… Но именно сейчас и именно в этом помочь Ниэни я никак не могла.

***

      Длинные, до плеч, аккуратно собранные назад обручем волосы, по всем традициям Таунака и южных стран в целом, немного потемневшая кожа, что в сочетании с веснушками и огненным цветом волос являло собой весьма странное зрелище, аккуратные короткие ногти, лишённые украшений, только на указательном пальце левой руки темнел тонкий ободок Проводника–помощника, используемого чародеями высокого уровня для наиболее сложной и тонкой волшбы. И правда сдал экзамен?! Хотя и тридцати ещё нет?!       Светло–серые складки длинной, ниже колена, туники колыхнулись, когда поклонившийся слегка маг выпрямился.       Башмаки, без изысков, но вполне аккуратные, свободные удобные для ворожбы штаны, мягкие складки традиционного чёрного плаща–накидки, обычной одежды магов юга, у мужчин, красивый узорчатый пояс, светло–серый с золотистой нитью вышитой лианы, и несколько небольших мешочков–кошелей под плащом. И аккуратно прикреплённых к поясу свитков. От привычных туники и штанов с сапогами одежда Фэя отличалась разительно, сейчас куда больше походя на наряды таунакцев. Разве что цвета не тамошние, белые и светло–голубые.       Единственной странностью, связанной с новоявленным эсквайром Умбра, с которым я встретилась в неформальной обстановке, и долго–долго расспрашивала друга о его злоключениях и ранении, было то, что Ни старательно избегала жениха. И, более того, из слов Танры выходило, что Файгарлон не знал, что именно произошло с девушкой, и искал–таки встречи с ней.       Встреча у них состоялась, случайная, и после нее Волшебник Умбра, стиснув кулаки, стоял у одного из кресел моей гостиной, уставившись в пламя камина с перекошенным лицом.       — Что они с ней сделали?! — между пальцами правой руки сверкнули алые искорки. — Что?!       — Я не знаю точно, Фэй, — вздохнула я, опуская руку на скрытое просторным рукавом туники предплечье. — Я понимаю, тебе тяжело это слышать, и понимаю, почему Танра хотела, чтобы это услышано было уже здесь. С Ниэни всё хорошо, теперь, я лично её лечила…       — Твари, — дёрнулась, и сжала судорожно, рвано, спинку кресла, рука. — Я даже подумать не мог, что… Я не понимал, почему она меня избегает, и тут… И я, как идиот…       — Ты не знал, что произошло. Я пыталась убедить её поговорить с тобой, но она боится, полагаю, что ты не примешь её после случившегося. К тому же Ни очень тяжело переносила потерю ребенка.       — Не приму?! — в серых глазах отчетливо мелькнула странная, пугающе яркая молния. — Не приму Ниэни?!       — Она так подумала. Она очень стыдится этого, хотя мы и старались убедить её… Я уговорю встретиться с тобой, на худой конец прикажу, но, — виновато улыбнулась я. — Файги, всё только в твоих руках. Она ждала тебя, я видела. Но, боюсь, тебе придется доказать ей, что ты не считаешь её павшей.       — Наш ребёнок, — как–то тяжело, убито, опустилась в кресло долговязая фигура, невидящим взором уставившаяся в камин. — Я не знал, что им скажу, как посмотрю ей в глаза. Я так ждал этой встречи, представлял, как… Как наконец–то увижу сына или дочь…       — Мне очень жаль. — Я понимала, насколько нелепыми и неуместными были мои слова. Но других не находилось. — Я поговорю с Ниэни, обещаю. Уверена, у вас будет второй шанс.       — С этого дня я отказываюсь считать себя роккандцем. Я кто угодно, но не подданный страны, где творится такое, — зарычал Преобразователь, поднимаясь на ноги резко, рывком. — Если однажды хоть кто–то из этих тварей попадется мне, я без магии его разорву на части, клянусь. Руками. — Почему–то мне в красках вспомнилась сцена, когда Карру признавался Ни в своих чувствах, и мелькнула мысль, что Файги придётся встать в очередь, чтобы это сделать. Самир, даже стократно извинившийся и более не поднимавший эту тему, любить Ниэни, что было очевидно, не перестал…       — Весьма зловещие слова, — помешал ответить ровный, спокойный голос возникшего у окна щёголя в новеньком фраке. — Впрочем, они совершенно оправданы, молодой чародей.      Случившееся с вашей избранницей ужасно. Искренне надеюсь, что ваша любовь преодолеет эти преграды… Однако сейчас мне бы, если позволите, хотелось побеседовать с Её Высочеством…       — Разумеется, Полуночный, — Файгарлон склонил голову.       — Вы знакомы?       — Несложно понять, кто предстаёт перед тобой подобным образом, — повёл плечами маг. — Более того, об излюбленных обликах и манерах Полуночного Пиуэргурдрана я наслышан. Не смею мешать вашей беседе, — взметнулись просторные полы плаща, и рослая фигура скрылась в двери. Пиу, подождав немного, обернулся ко мне.       — Ираила, дочь моя, — начал он. — Я понимаю, что уже давненько это обещал и ты наверняка сочла, что сей разговор не состоится. Признаюсь, я и не хотел его проводить, но, всё же, счёл, что тебе следует кое–что узнать. Стражи появились уже на памяти Первого Поколения науров, ещё до того, как мы поделились на две группы и дали начало Второму Поколению, как средство для Диады облегчить свой труд. Все они связаны самым неразрывным образом, о чём тебе, разумеется, тоже известно. Так, на каждый Высший Страж приходятся свои Низшие и Средние, где связь особенно крепка. Изменения Низшего Стража не критичны для Высшего и других в группе, изменение и паче того уничтожение Высшего оказывает влияние на все связанные с ним. В период Великих Потрясений в руках смертных находились Стражи и Среднего, и Низшего порядков, и даже отдельные Высшие.       — В частности, группа Стражей имела Хранителем принца Санджая, — кивнула я.       — Именно. Но те он спрятал. Я отвечаю за большинство Стражей. Но я не об этом. Тогда Алый Тигр был слаб, это было первое его серьёзное нападение на мир Бартиандры, — махнул рукой наур. — Однако оно заставило нас многое пересмотреть, в том числе охрану Стражей. Появились первые Ключи, прах Вечных Спутников стал одним из важнейших их элементов, но суть не в этом… Внемлющие как секта возникли очень давно, изначально появились среди науров, которые убедили самиров, как ближайших из смертных, на кого было легко оказать незаметное влияние. От самиров чума разошлась по иным расам. Но не самиры, увы, попали в сети первыми. Разумеется, тех науров, что первыми пошли за Тигром, уже давно нет…       — Нет? — не поняла я. Пиу едва заметно улыбнулся.       — Мы бессмертны с вашей точки зрения, но Диада властна и над этим. Тех науров уже нет. Однако то, что эта система, рано или поздно, будет изучена Алым Тигром, было несомненно. Мы переместили Стражи, создали Ключи, перераспределили многое, но это не суть, и я не буду вдаваться в подробности. Скажу лишь, что до сих пор результаты нашей работы достаточно действенны. Внемлющим потребовалось немало времени, чтобы понять, где находятся Стражи, научиться управляться с ними, в том числе и не разрушая. Они не все, по их мнению, должны быть разрушены… Но я понимал, что этого недостаточно, и искал путь усложнить их задачу, внести некий элемент, который бы выбивался из общей картины и не имел прецедентов.       — И этим элементом послужила я… — отозвалась я, мрачно улыбнувшись науру.       — В определённой мере. — Подтвердил Полуночный. — Понимаешь, милая, я много экспериментировал со связками Стражей и Ключами, многие практики оных введены были именно мной, в том числе и ложное представление известных Ключей тоже Стражами. Они и есть Стражи при Стражах, конечно. Ключи делятся на несколько видов — те, что прячут Страж, те, что оберегают его, не позволяя воздействовать, те, что подпитывают его силой и такие, как ты. Последние являются наиболее прямым способом найти Страж и фактически единственным средством влиять на него, не подвергая рискованным изменениям и не рискуя тут же превратиться в прах.       — Многие Ключи совмещают несколько задач, не так ли? — Уточнила я. — И бывает ли, что Ключ один, а Стражей много?       — Бывает и так, и наоборот. И да, большинство Ключей выполняют сразу две, три и даже все задачи. Более того, у Низших Стражей крайне редко появляются собственные Ключи.       — Стражами смертные ошибочно стали считать именно Ключи, — кивнула я.       — Не Внемлющие, разумеется, те быстро смекнули, что мы их надуваем. — Мрачно прервал меня Пиу. — Ты относишься к тем Ключам, у которых преобладает именно функция влияния на Страж. Страж один из тех, что нужны Внемлющим, но у него долго не было Ключа… И когда Аланд подал Ночному Острову прошение помочь в деле рождения наследника, кстати, он всю жизнь хранил отказ Полуденных, я понял — вот то, чего я ждал.       — Отец знал об этом?       — Мы оговорили с ним условия помощи заблаговременно. Аланд был единственным, кто знал, что ты — не просто милая маленькая девочка. Разумеется, я сделал всё, чтобы обеспечить тебе защиту и безопасность… И, разумеется, следил за тобой.       — Я не могла понять, почему вы ко мне столь любезны…       — Дело не только в том, какими задачами я наделил тебя, но и в твоих качествах. Мне не было известно, какой ты станешь, когда повзрослеешь, и первоначально я уповал лишь на то, что ни одно смертное создание прежде никогда не становилось Стражем, — отмахнулся наур. — И даже Ключом. Однако… Твой отец заложил в тебя очень мудрые мысли, и ты выросла удивительно сильным и умным человеком. Именно поэтому, Ираила, я и счёл, что ты должна знать правду. Ту, естественно, что я в силах тебе сообщить.       — Я могу задать пару вопросов? Они меня уже давно беспокоят…       — Твой Хранитель — Арэн. — Опередил мой первый вопрос Полуночный. — И нет, на твоей жизни это никак не отражается и ни к чему не обязывает. Ты можешь рожать детей, выходить замуж, разрывать брак, простывать и прочее–прочее. Да, разумеется, если ты погибнешь в сражении, это будет для меня не очень удобно, но не допустить это — моя задача. Ты не давала согласия быть Ключом, и я ни к чему тебя обязывать не могу. Ты смертна не меньше, чем любой другой человек, разве что оправляешься от ран и недугов несколько быстрее, и твое физическое недомогание никак не отражается на Ключе. Я, конечно, понимаю, что человеческий век недолог, но предоставь и это мне. — Мягко заметил Пиуэргурдран. — Однако кое–какие условия для тебя существуют. Твои телесные раны не влияют на Ключ, потому что он не связан с твоей плотью. Ключ связан с тем, что внутри неё, с твоим существом, которое вы называете духом. И он не должен подвергаться серьёзным изменениям…       — Я Ключ только к Стражу под Ориусом?       — Не совсем. Не к Высшему Белому. Там сокрыт Высший Белый Страж и там же — один из Средних. Ты связана со Средним и с одним Высшим. Но другим. Он отнюдь не в Ориусе… К слову, приём прятать Средний Страж в ауре Высшего тоже придумал я. Когда до работы над твоими Стражами дойдёт, я научу тебя, как, — поведал Полуночный. — Твоя задача сейчас постараться себя беречь и жить при этом обычной человеческой жизнью. Я понимаю, что мой поступок очень неоднозначен по отношению к тебе, но я действовал так, чтобы помочь Матери Барле и нашему миру. Ты уникальный опыт, Ираила, и, может статься, тот самый камень на пути Алого Тигра, в котором мы нуждаемся. Карлон и его господин научились взламывать Ключи и даже Стражи, но тебя взломать так не выйдет. Наличие Тёмного Целительства с этим секретом никак не связано, хотя и пошло в паре ситуаций тебе на пользу. На твои способности к магии тоже большого влияния это не оказывает, сильнее и слабее ты не становишься. Зато на характере отражается — помогает оставаться более сдержанной и хладнокровной. В целом, Ираила, ты обычная молодая женщина, кроме того обстоятельства, что часть тебя — только часть — есть Ключ. Однако сейчас я скорее хотел просить кое о чем тебя и твоих близких. О том, что я в тебя вложил, не знает никто из моих собратьев, только если догадываются. Мать Барла об этом тоже не знает, и дозволения на это она мне не давала. И будет лучше, если до нашей победы это останется маленькой тайной группы смертных существ и Восьмого Сына Диады. — Тонкую линию губ тронула мягкая улыбка. Совсем человеческая…

***

      — Как чудесно оно на тебе всё–таки смотрится! — Иларда, сияющая не хуже Камня Алеандры и Санджая, по легендам, одного из самых красивых алмазов мира, подаренного отвергнувшим трон принцем возлюбленной, впорхнула в гостиную в сопровождении несущей что–то Ниэни. Последняя сияла даже больше моей будущей родственницы, жизнерадостно подпрыгивая — ещё бы, выдаёт принцессу замуж, как же… — Я же говорила, это определенно твоё! Просто чудесно! Мы с Бэнджамином были совершенно правы! А ты хотела какой–то жуткий мешок, — девушка, облачённая в длинное небесно–голубое платье, удивительно подходившее к её глазам, улыбнулась, кивнув приветствовавшим служанкам. По обыкновению тугой лиф, открытые плечи с гладкой кожей и струящаяся юбка вызывали почти зависть — собственное платье было куда пышнее и наряднее… И всё отчетливее хотелось облачиться во что–нибудь из Таунака, собрать немудрённые пожитки и убраться отсюда вместе с приехавшей на церемонию венчания Танрой подальше — пока условие, третье, не было исполнено и был какой–то шанс его исполнить более приятным образом…       — Вечно двуногие самки гонятся за красотой и пышностью, убирая настоящее. В нашем народе такого нет — мы видим друг друга так, как создали Творцы, — Дорр, улёгшийся у камина, вытянув лапы вперед, поднял морду. Я, поморщившись, когда потуже затянули завязки, с трудом вдохнула, подавляя желание запустить в друга чем–нибудь потяжелее.       — Мне это платье и куча побрякушек не нужны, — буркнула я, глядя на разворачивавшую атлас, в который обёрнуты были, как выяснилось, украшения, Ниэни. Иларда, занимавшаяся облачением лично, чуть обиженно нахмурилась, а я прикусила язык, пытаясь не сделать фразу неуместной. — Я и замуж бы именно сейчас, не будь условия, не выходила бы.       — Ты не Эстэр, — Дорр хихикнул, вполне откровенно, и поднялся, грациозно выгибая спину. — Ты мне хоть сказки–то не рассказывай, Алныр Такан. Плохо получается.       — Дорр, тигриная морда! — обернулась я аккурат вовремя для того, чтобы увидеть улыбку Иларды и подмаргивание вара сестре жениха. — Зря я просила тебя меня сопровождать.       — До тебя это только сейчас дошло, светоч мудрости? — откровенно развеселился вар, ставший невольным свидетелем ночных метаний по комнате с паническим «ну куда мне замуж?». — Между прочим, как твой муж, я жутко оскорблён и унижен! Я тебя замуж выдаю, как своё детище, за достойнейшую партию — искал, переживал. А ты ещё и не хочешь меня звать на такое событие!       Принцесса Никтоварильи, тем временем, отослав большую часть служанок, обошла меня кругом, придирчиво оглядывая, и застегнула на запястье серебряный браслет с зелёным листочком мельхиана.       — А я–то скрывал, что ты на самом деле упрямая и вредная — ужасная жена, поистине, — добавил тигр.       — Дорр! — Ниэни, напоследок проведя по моим распущенным волосам гребнем, топнула ногой, запустив–таки в него газетой, лежавшей у камина. — Ты хотя бы день можешь помолчать?       — А зачем? — поймав орудие наказания на лету зубами и вернув на место, осведомился вар. — Я общителен и умён.       — А ещё весел. Да и внешне прекрасен, — усмехнулась Иларда, потрепав густую белую с чернём шерсть загривка.       — Вот. Её Высочество меня ценит и понимает, — Дорр благодарно склонил голову и взмахнул хвостом. — Ну что, я так понимаю, нам пора в важный путь?       — Не совсем, — Иларда отрицательно покачала аккуратной головой, улыбнувшись мне. — Сейчас отбываю я, сопровождая Его Величество в Храм Создательницы Барлы. Вам надлежит, выдержав некоторое время после моего ухода, пройти в Парадную Залу дворца, где Госпожу Алеандру ожидают Первый Советник Сайрау, Госпожа Элиа Фэрт — первая фрейлина будущей Императрицы, и Её Светлость Владычица Таунака Танра, — голос, мгновение назад весёлый, стал довольно–таки сухим и официальным. Примерно таким же тоном Сайрау, сама юная Фамэ, Фэрты и несколько «умудрённых» придворных дам читали всю помолвку лекции об устройстве Империи, культуре, традициях, о том, как надлежит встретить гостей из других стран Круга и как принять их поздравления…       — Благодарим за визит и советы, Ваше Высочество, — Дорр припал на передние лапы, провожая поспешно удалившуюся, шурша юбками, принцессу Никтоварильи, и поднял взгляд на меня. — Ну вот и готовься, Ал. Время настало, — от его озорства и следа не осталось — сейчас перед нами стояла молодая копия Нагу — серьёзная, мудрая кошка… Огромная и очень опасная — отрицать это не стал бы никто.       — Я не хочу… — я обернулась к Ниэни, торопливо собиравшей разложенные по столикам и креслам ткани, украшения и какие–то ножницы, подушечки с иголками и булавками. Тёмное платье оринэйки и аккуратная коса, совершенно обычные и ставшие за годы родными, приятно и привычно радовали глаз. — Я не хочу этой церемонии, — голубые глаза понимающе взглянули и подбадривающе моргнули. — Слишком много важности и… Хочу обратно в наши леса и поля, — последняя из служанок удалилась, когда я, отбросив грядущее положение, крепко обняла подругу. — Спасибо, что ты рядом…       — Ты справишься, Ал, — ласковый и укоряющий взгляд. — Твой жених — прекрасный человек, и я горжусь тем, что ты становишься его избранницей, — я улыбнулась в ответ, отгоняя саму мысль о том, как сильно хочу проснуться уже завтра, уже женой… Но в реальности надо было идти в Храм, приносить клятву верности и ждать, пока заплетут косу — символ брака… — Прекрати немедленно уныние!       — Я расскажу вечером, как всё пройдёт, — пообещала я, сглотнув образовавшийся в горле ком. Пару часов назад грядущее венчание казалось далёким и чужим, а сейчас почти трясло от страха и волнения. И какого–то глубоко затаившегося желания увидеть Арэна — даже несколько последних дней без его общества, после почти ежедневных часов общения, показались слишком долгими и пустыми. И всё же хотелось, харр раздери, так хотелось увидеть его глаза и на минуту остаться наедине — но сегодня нам это не светило. — И да — не вздумай стесняться и запрещать себе маленькие радости — по случаю торжества на кухнях много всякого вкусного, — новые объятия и Дорр, недовольно заурчавший и направившийся к выходу.       — Поправь прическу и пошли, — рыкнул вар.       — Она волнуется! Она сегодня станет женой… — «лучшего на свете человека», мысленно закончила я за полную восторга Ни. — Прояви немного такта.       — Ладно. Поправь прическу, шмыгни носом и пошли. — Дорр непоколебимо дошёл до двери и остановился, давая заглянуть в зеркало. Бледная девушка с острыми скулами, распущенными волосами, влажными глазами какого–то травяного цвета… И зелёное, бархатное, струящееся платье с вышивкой и отделкой по талии, подолу и рукавам серебром, а по лифу — тонкими ниточками черного жемчуга — мельхиан, лист, конечно же, символ искренности и преданности мужу. Человеку, которого когда–то я почти боялась увидеть — и подумать тогда не могла, что мне доведётся стать его невестой…       — Удачи, — Ниэни улыбнулась, кивая Дорру, и помогла привести себя в порядок. — Я буду ждать подробного рассказа. Я люблю подробности!       — Их будет много, обещаю…       — Пошли уже. — Дорр потерял остатки терпения и принялся бодать меня головой, оставляя шерсть на платье… Под его натиском я выбралась в коридоры, угодив прямо в руки главных служанок и стражи — молодых, серьёзных магов, на лицах которых красовалось гордое «я буду охранять невесту Императора!». Невесту, которая почти мечтала утопиться в каждом встречном фонтанчике… Но сделать это не дали бы ни Фэрт, ни Сайрау, ни Дорр, ни Танра — она, как единственная прибывшая на венчание родственница моей семьи, пусть и дальняя, женского пола, сопровождала меня к алтарю. Это надлежало бы делать матери или хотя бы сестре отца, но… Так сложилось, что кроме Танры, оказалось некому.

***

      — Улыбайся, — прошипела Элиа, облачённая в тёмно–серое атласное платье с открытыми плечами и чёрные перчатки из тонкого кружева. Ряды магов Императорской стражи окружали нас, а часть гвардии и часть городского гарнизона отделяли от стёкшегося на главные улицы и площади народа, решившего посмотреть, что я собой представляю… — Им это понравится, — я натянула на лицо как можно более искреннюю улыбку, как и весь проделанный путь — радостные заинтригованные лица, которые взгляд вылавливал из толпы, убеждали в том, что я для этих людей — своего рода развлечение и повод для гордости и рассказов внукам…       Хотя сама я почти мечтала развернуться и удрать домой. Но цепкая рука Танры, по обыкновению одетой в белое таунакское платье и с распущенными седыми волосами, которая удерживала под руку меня, сделать лишние шаги не давала…       И вскоре уже я проходила, следом за девчушкой–цветочницей, очаровательной белокурой малышкой лет восьми, в распахнутые двери огромного белого Храма Создательницы Барлы, Божественной Матери, полного важных гостей из числа имперских офицеров и дворян и иностранных делегаций. Сотни пар глаз пожирали каждое движение — повод для сплетен, только оступись, обеспечен. Потому–то меня и муштровали, наверное, долгие месяцы… Взгляд скользнул на Верховного Жреца — в синей мантии, седовласый, напоминавший чем–то доброго звездочёта из старых сказок, с длинной густой бородой и символом Барлы, руной, напоминающей что–то вроде полумесяца, обвитого спиралью, в руках. А на алтаре — чаша со священной водой, краска для символов и где–то там подобранный мной браслет — символический дар будущему супругу…       А взгляд скользнул с Жреца, покуда я, под охраной и в сопровождении друзей шагала к новой жизни, радуясь, что хоть в подоле не путалась, и стараясь не рассматривать гостей, на высокую крепкую фигуру. Как всегда в чёрном, мундир, отделанный серебром и украшенный на груди мельхианом. Ножны с серебристым гербом династии — орёл на верхушке мельхиана, богато инкрустированные изумрудами, гарда легкого длинного меча — для церемоний, не для сражений… И карие глаза, скользнувшие на моё лицо. Губы тронула чуть заметная подбадривающая улыбка, а я едва не оступилась, снова сглатывая комок в горле — я почти не замечала расчертившие лицо шрамы — лишь красивого, сильного, благородного человека, смелого, умного. Давшего мне многое и оказавшего неоценимую помощь. Уже тем одним, что только здесь, только в его стране, я засыпала, будучи уверенной, что утром проснусь.       — Доверься сердцу, милая, оно знает, что вам на самом деле нужно, — тихий ласковый голос Танры вернул меня в реальность, когда мы остановились в десятке шагов от мужчины у алтаря. Последнее напутствие старшей женщины, принятое когда–то у нас в Оринэе. — Это маленькая трудность, которая предваряет большое счастье. Даже у нас в Таунаке день, когда двое венчаются, очень большой праздник — соединятся две жизни и станут одним широким путём, а не двумя узкими тропами. Как твоя наставница и как твой друг, удостоенная чести пройти с тобой этот важный путь, я желаю счастья на этой дороге. И не делать ошибок, — я выдохнула, сложив ладони рук и почтительно кивнув Танре. Дальше предстояло пройти несколько шагов с Дорром и потом — одной…       — Благодарю за честь разделить этот путь с вами, аманэ Танра. И за тёплые слова, — тихо, пока ещё на родном языке, — после венчания главным языком жизни становился для меня наанак… Дорр терпеливо стоял рядом, ожидая, покуда стража развернулась вдоль прохода почётным караулом, смешавшись с личной гвардией Императора. Ещё несколько шагов и тёплый бок Дорра рядом.                   Пожелание счастья и вар отступил на пару шагов. Мне предстояло идти одной…       Безумно захотелось развернуться и броситься отсюда опрометью как можно быстрее и дальше — невыносимые взгляды собравшихся, поглощавших каждое движение, сердце, готовое уползти в самые глубокие подземелья, и всего три шага, отделявшие от будущего супруга. А нога словно приросла к мрамору пола.                   Поднялись заинтересованные шепотки, тут же принявшиеся стихать, а колотящееся сердце и взбунтовавшийся от волнения и страха дар внезапно захлестнула волна полного спокойствия, уверенности и умиротворения. Я вдруг осознала, что все эти люди не пожирать меня пришли, им просто хотелось увидеть большое событие. А некоторые ехали сюда, чтобы выразить уважение к Империи. И я прекрасно знала, что делать и что меня ждало. Первый шаг дался удивительно легко, словно я вдруг стала пёрышком. И ещё шаг. И ещё…       Тёплая кисть сжала мою, когда мужчина шагнул навстречу, и Жрец поднял руку, призывая к молчанию. Воцарилась тишина.       — Сегодня мы собрались в Храме Создательницы Барлы, дабы перед лицом её и её Вечных Спутников объявить о соединении двух человеческих судеб по единому решению их сердец, — поплыл в огромном зале голос священнослужителя. Дыхание вновь стало затруднённым и спёртым… И всё же я хотела того, что должно было произойти. — Мне выпала великая честь соединить их жизни в одну пред ликом Творцов… И я прошу собравшихся вместе со мной воззвать к Барле и Вечным Спутникам с просьбой даровать создающейся сегодня семье и тяготы, которые позволят укрепить сердца, любовь, доверие и дух. И радости — которые наполнят души благостным покоем и гармонией. Прочтём же молитвы Алеандры и Санджая, — молитвы молодых супругов о долгом пути вместе, верности, доверии и счастье брака. Я поймала себя на мысли, что шептала слова молитвы вслед за читавшим их негромко, но отчётливо Верховным Жрецом Круга Тьмы.       Тихий шепот за спиной выдавал, что произносила эти слова не только я. Но собравшихся я, стоя лицом к Алтарю и скрытой в глубине этой части храма статуе Барлы, у которой стояли облачённые в голубые платья и покрывала Жрицы и Жрецы в голубых балахонах, не видела.       Лишь различала краем глаза профиль будущего супруга — не сводившего взгляда с чаши с водой, в которой нам предстояло омыть руки в знак избавления от прошлого. Наконец молитва завершилась, и Жрец поднял левую руку, вновь призывая всех к тишине и вниманию.       — Сегодня здесь присутствуют самые различные народы. Люди, самиры — верные и мудрые друзья, науры, почтившие присутствием это значимое событие, — Полуночные, обособленной группой собравшиеся по левую сторону, в кольце стражи, одобрительно закивали. Чарваны, гномы, ещё кто–то, и Дорр — единственный в Храме вар, гордо вскинувший голову. — И всех вас я прошу стать свидетелями заключения брака между кронпринцессой Оринэи Алеандрой, дочерью короля Аланда Девятого, и великим властителем, Помазанником Божественным и Наурьим, милостивым и просвещённым государем–отцом, Императором Великой Никтоварилианской Империи, островов Фархат и прилегающих морей, а равно и небес над ними, Арэном Вторым Фамэ. Прежде чем назвать вас, — он почтительно кивнул нам, — супругами, я прошу в знак смирения, верности и очищения от прошлого омыть руки друг другу водой из Священного Источника. — Две молоденьких послушницы двинулись из тени с корзинками цветов, когда Арэн, взяв мои руки в свои широкие чуть шершавые ладони, опустил их в поднесённую старцем чашу, символически омывая. Тёплая кожа почему–то заставила смущенно улыбнуться и опустить взгляд окончательно…       — Теперь ты, — едва различимый шёпот, даже не на самом деле, а в голове, знакомый и умиротворяющий. Пальцы сами собой скользнули по сильным ладоням, и почти не хотелось отпускать эти руки. Но всё же пришлось, а на тонких губах вкуса горькой вишни воцарилась тёплая, почти нежная улыбка.       — И теперь, когда венчающиеся готовы к первым шагам новой жизни, — голос Жреца вновь вернул к реальности. — Я должен задать несколько вопросов, на которые молодым необходимо ответить искренне, от сердца… — и вновь заинтригованная тишина, хотя всё это звучит на каждой свадьбе. А пальцы дрогнули от волнения. — Со свободной ли волей, чистым сердцем и любовью к избранникам пришли вы сегодня в это священное место? –Я знала, что первой отвечать надлежало мне. Но то, что слова сорвались с губ, едва Жрец замолк, даже для меня оказалось неожиданностью.       — Воистину так, Ваше Преосвященство.       — Да… — почему–то дальше голос Арэна я слышала с трудом. В голове сладко звучало, вновь и вновь, его «да»…       — Истинно ли ты, сын Барлы Арэн, желаешь взять в супруги дочь Барлы Алеандру и разделить путь жизни с ней? — взгляд встретился с карими глазами. И захотелось в них утонуть, отогнав страхи и мысли прочь. Я хотела стать его женой. Я действительно этого хотела. Я… после всего, что случилось в моей жизни с появлением в ней Картер, то, что я беззаветно доверяла ему, стоило дорогого.       — Истинно, о Верховный Жрец. И клянусь разделить с моей супругой радости и горести дороги наравне, храня верность ей и нашему союзу сердцем, помыслами и телом. — В глазах светилась нескрываемая нежность, и руки вновь сжали мои.       — Истинно ли ты, дочь Барлы Алеандра, желаешь взять в супруги сына Барлы Арэна и разделить путь жизни с ним? — сотни лиц обращены ко мне. Жители Империи почти предвкушали, что я вот сейчас стану женой их Императора, даже мысли читать уметь было не надо, чтобы видеть это на их лицах. Гвардейцы, маги и рассредоточившиеся по залу самиры, чьи щиты окутали нас с Императором, с холодными лицами и заинтересованными глазами…       Голос дрожал, срываясь почти до шёпота, и сердце снова готово было убежать из груди подальше. Хотелось закрыть глаза и открыть уже утром, а ещё лучше — через пару недель, когда все привыкнут к этому событию и восторги стихнут.       — Истинно. Я клянусь хранить верность мужу и быть преданной и чуткой женой. И перед лицом Создательницы, — пальцы судорожно сжали сильные ладони. — Я клянусь пройти каждый шаг с моим супругом и делить каждое горе, вдвое преуменьшая его, и каждую радость, вдвое усиливая.       — Доверяете ли вы друг другу отныне и навек жизни, судьбы и помыслы, даёте ли друг другу обещание не утаивать ничего друг от друга? И быть вместе на вашем пути отныне и до ухода в Чертоги Создательницы?       — Да, — хором, и окончание слова утонуло в приветственных возгласах.             Краска оставила на моём лбу месяц и символическое солнце на лбу почти уже супруга. Женское и мужское начало в единстве. Древний обычай… А вокруг нас делал семь шагов Верховный Жрец с высоко поднятым символом Матери Барлы, громогласно читая молитву. И лилии, белые, падали под ноги, проворно разбрасываемые Жрицами. Они венчали часто, для них это было привычное занятие, разве что непривычны оказались венчающиеся. Для меня настал самый волнительный в жизни день.       — В знак любви и преданности вам надлежит преподнести друг другу маленький дар. — Серебряный поднос с зелёным атласом и на нем чёрный, гладкий широкий мужской браслет — строгий и красивый. Застегнулся замочек и украшение воцарилось на широком запястье, а поднос возник перед глазами вновь… Медальон?! Точная копия маминого, расколовшегося во время последнего сражения с людьми Алкира и не восстановленного даже самирами?! Даже цепочка точно такая же, точь–в–точь, и… На глаза навернулись слёзы, когда тёплые руки застегнули украшение.       — Я не могу починить твой, прости… — тихо, на ухо.       — Данным мне милостью Создательницы правом и с искренними пожеланиями всех благ я провозглашаю брак Арэна и Алеандры Фамэ заключённым! — приветствия и заигравшие переливами арфы и… — Для скрепления клятв и по традициям Оринэи церемонию завершают семь поцелуев — как символ семи первых науров.       Тёплые губы накрыли мои, и, наплевав уже на всё, я обвила руками крепкое, сильное тело, невольно отвечая на касания губ. Горькие губы и безумно сладкий вкус поцелуя. Свечи, цветы, стены храма и собравшиеся в его Зале поплыли, размываясь перед глазами, теряя привычные очертания. Семь поцелуев, моя инициатива…       Заплетение косы и коронация прошли как–то размыто, помнилось, как я слегка преклонила колени, как Арэн бережно украсил мои волосы серебряной, украшенной листьями мельхиана, изумрудными, и изящным ажурным плетением узора, диадемой, провозгласив Императрицей, как заверили это Полуночные… Хорошо отрепетированные действия здорово помогли — недаром я училась не один месяц. Но всё же коронация завершилась, а я невпопад вспомнила, что, когда меня перед войной уже с церемониями провозглашали наследницей престола, от тяжести короны Оринэйских я чуть не упала. Диадему Императрицы Никтоварилианской Империи я ощущала едва–едва, слишком лёгкую, невесомую отчего–то.       — Кандари-ка Энтра Алеандра! — сотни голосов слились в один. Левые руки стражей взметнулись вверх, как и гостей–никтоварилианцев. И даже большая часть делегаций из стран Круга последовала приветствию. — Кандари-ка Энр Арэн Убрэм!       — Слава тебе и мне, — улыбаясь, едва слышно шепнул супруг, крепко сжимая мою руку. — Улыбнись в ответ.       — Кандари на Никто Варилиан Энрэа кэ аста амги (Слава Никтоварилианской Империи и её народам), — понимая, что подданным было бы приятно, если бы я ответила на их приветствия, кое–как произнесла я, как можно милее улыбаясь. — А как будет «добрые пожелания»? — уже тише, адресуя вопрос только мужу, добавила новоявленная Императрица.       — Сэвэни даргу камтэ… — левая рука мужчины взметнулась вверх. — Сэвэни даргу камтэ конта дэ варилиа (Добрые пожелания Кругу Тьмы)! — вторую часть я слышала часто и поняла, что супруг воплотил моё намерение в жизнь — негоже же только своему народу отвечать…       Я же поклонилась «бабушке» Карсе, с невольным восхищением отметив, как даже за морщинами сохраняло красоту её лицо, что проявилось сейчас особенно ярко, и тому, как похожа она была на застывшую неподалёку Танру. Впрочем, они ведь и были родственницами. Но вместо ожидаемого благословения последовали крепкие для её рук объятия и ласковое: «Добро пожаловать в семью, девочка»… На глаза вновь навернулись слёзы. У меня теперь на самом деле была семья!       — Добро пожаловать, сестра! — Иларда, сияя от счастья, умудрялась при этом нескрываемо плакать, крепко обвивая меня руками. — Как же я рада! Как я рада!       — Сестра? — я недоумённо оглянулась на Арэна, принимавшего поздравления Карсы.       — По нашим традициям жена брата или супруг сестры принимается как сестра или брат. — Я кивнула, представ перед Тионием. Серьёзный, даже словно бы слегка насупленный, и очень похожий на Арэна…       — Я…       — Я рад, что ты становишься членом нашей семьи, — тонкие ручки крепко обняли талию и я мягко коснулась длинных тёмных волос мальчика… — Ты очень достойная девушка, и я рад видеть рядом с отцом именно тебя. Но я буду ещё счастливее, если амари Алеандра…       — Скоро мы снова будем изучать магию, обещаю, — и всё же он очень похож на моего супруга, и когда они рядом, это отчётливо видно. Его сын. Теперь — наш… Один из самых дорогих для меня в мире людей.       До дверей храма путь передо мной устилали лилиями теперь уже две девочки с корзинками цветов. Предстояло ещё многое — принять шефство над полками, посадить саженец мельхиана, и в парадные залы, к столам и поздравлениям… Я по–прежнему не хотела пафоса и важности, но была счастлива. Отныне я больше не была «дочь Аланда Алеандра Оринэйская»… Не только это. Но и Алеандра Фамэ, замужняя женщина, у которой появились семья и достойный, благородный супруг… И дело крылось вовсе не в том, кем меня сделал брак — даже если бы мы жили в лесу, я хотела бы быть его женой…