Пламенеющие Небеса. Книга Третья. Сгущающиеся тучи

      На площади Славы Воинов Круга Тьмы уже выстроились несколько элитных полков в парадных мундирах. Шефство над ними–то и предстояло принять… Возглавляя колонну шедших по улицам — многие центральные площади и ведомства располагались недалеко от Дворца Династии Фамэ и Дарианского Храма Создательницы Барлы, и ехать нужды не возникло — мы бы дольше устраивались в экипажах и верхом, чем добирались до места, супруг удерживал меня под руку, изредка подбадривающе улыбаясь. Позади шагали принцесса Иларда и кронпринц Тионий, Императрица Карса, которую под руку держал Светлейший герцог Сангарский, когда–то приставший ко мне в своём имении по пути в Брилльдж, по такому случаю получивший возможность посетить столицу, как родственник династии, а следом — ещё несколько семей, ответвившихся когда–то давным–давно от основной династии.       Вторая колона — под предводительством Светлейшего герцога Ладара Сайрау и Семи Вилайров — из министров, придворных дам и высшего офицерского состава страны. Третью, особо охраняемую, образовывали главы иностранных делегаций — принцы, принцессы, король Дукона Санджай Пятнадцатый и его старшая дочь — полная дама в узком обтягивающем платье, из выреза которого весьма недвусмысленно торчал пышный бюст. Моё платье, утром казавшееся слишком откровенным — открывались плечи и лопатки, теперь представлялось прямо–таки верхом скромности — немалая часть собравшихся дам весьма откровенно выставляла напоказ прелести и оголяла, пользуясь тёплой погодой, руки, шеи и плечи… Каор Суман из Сархара с женой, кто–то из южных стран, хотя и не с Южного Аррака, Император Каболги, самой большой страны которого, на приглашение Арэна учтиво написал, что слишком долгий путь, он сожалеет, но прибыть не может, только подарки по такому случаю от своей Империи пришлёт… И самиры — что было делом удивительным — визиты в иные страны они наносили крайне редко. А я, глядя на облачённых в нарядные яркие балахоны представителей Саммир–Эа, младшего сына короля и его жену со свитой, с содроганием подумала, что наш Особый Отряд на их фоне представлял собой верх эмоциональности — возникло стойкое ощущение, что они не умели улыбаться и хмуриться вовсе.       Ровные ряды и чёткое соблюдение дистанции. Окружающие здания — яркие, светлые, с широкими окнами и резными фасадами, ставшие уже знакомыми — я нередко выбиралась в город и успела привыкнуть к его чистоте и красоте. И вновь стёкшийся к линии молчаливых солдат и гвардейцев с магами народ, желавший поглазеть на высоких персон, к которым теперь относилась и я. Взгляды и радостные возгласы «молодая Императрица» с выкриками «она Целитель!», «она лично лечит!» преследовали весь путь. А самым приятным стало долетевшее до нас «наша Императрица вылечила от мора мою малышку!»… Стараясь улыбаться как можно искреннее, я помахивала в ответ на приветственные крики, гадая, как они примут меня и сумею ли я стать достойной правительницей и достойной супругой для обожаемого большей частью народа Арэна.       И вот теперь передо мной предстали солдаты и офицеры, в парадных одеждах и с парадным оружием, отдававшие при нашем приближении честь. Войска Никтоварильи, славившиеся дисциплиной и умениями. Одна из лучших, что признавали даже в Рокканде, армий мира. Одна из самых сильных… Пожалуй, самая большая… Элитные части, в которых я даже не разбиралась, пусть и всего несколько. Но научиться собиралась в ближайшее время.       — Разрешите доложить, — когда мы с супругом поднялись на помост, в сопровождении Молчунов и верного Алкира с его мечниками, а также нескольких крупных военачальников, обратились к нам. — Войска Великой Никтоварилианской Империи и островов Фархат к параду и принесению присяги Императрице Алеандре готовы! — барабанная дробь и звуки горна, слившиеся воедино. И я, даже не представлявшая ещё столь многого о стране, соправительницей которой стала.       — Приветствуем вас, воины Великой Никтоварилианской Империи! — громкий голос супруга, усиленный магией, поплыл над площадью. Я лишь скромно улыбнулась, сглотнув ком в горле.       — Да здравствует Император! — пророкотали в ответ тысячи голосов. Я краем глаза отметила в колонне дворян Элиа, которая улыбалась, поглядывая на меня, и слушала о чём–то ей говорившую соседку. Вид подруги придавал уверенности и оказывал даже сам по себе огромную поддержку. Как и вид Ниэни, мельком показавшейся в группе обитателей Дворца, только подальше. Дорр, как он выразился, в городе бродить не захотел, и убежал сразу из Храма в дворцовый парк. Пальцы сами собой отыскали руку Арена, крепко сжимая сильную ладонь. В глазах стояли слёзы, как и прошлым вечером, но уже не волнения и страха, — впервые за несколько лет я позволила себе испытывать чистую и светлую радость.       — Сегодня для Империи особенный день, — карие глаза скользнули по солдатам, не сводившим с нас серьёзного взгляда. Уверенные в себе, дисциплинированные, отважные и верные правителю и стране люди, обеспечивавшие Империи безопасность. Я столкнулась всего лишь с крошечным пограничным гарнизоном, но уже этого хватило, чтобы понять — армия Никтоварильи действительно защищала страну и мимо линии пограничных войск проскользнуть было очень непросто — при всей дружелюбности общения и при том, что мне, женщине, едва державшейся на ногах, не причинили вреда, я понимала, что стоило сделать лишнее полудвижение, и те молодые люди и их начальник отреагировали бы молниеносно и точно…       Не причинил вреда и прибывший забирать отряд самиров, но одного взгляда Фэрта в ответ на вопросы о том, не будет ли ограничена моя свобода движений, хватило, чтобы понять — одно лишнее движение, и я пожалею… Уже позднее я узнала, что войска Империи, все без исключения, пользовались уважением народа и других стран, — ни единого случая насилия над мирными жителями, внешняя доброжелательность и готовность помогать беззащитному населению, в случае катастроф и бед в Империи войска — первые, кто оказывал людям помощь. Но при этом постоянная готовность к военным действиям, постоянные тренировки, марши и учебные «войны», суровая решимость вступить в бои с тем, кто покусится на их родину и дружественные страны. Лишь попав в эту страну и приобретя в ней такое положение, я понимала, почему отец просил помощи именно у Империи, и почему они, всё же прибыв, хоть и с опозданием, спасли часть моего народа от рабства и смерти, — иным отрядам варваров хватило, по рассказам, одного вида войск, чтобы разбежаться…       И я почти радовалась, что никтоварилианцы опоздали — кто знал, чем закончилась бы попытка Карлона пустить Красного Тигра в этом случае? Если бы они прибыли много раньше, быть может, ему бы это и вовсе не удалось, но того, как быстро развернулись события, просто никто не ждал…       — Сегодня наш народ и наша страна обрели Императрицу! — послышался голос выдержавшего паузу мужа, чуть заметно подтолкнувшего меня на шажок вперёд. — И я призываю вас, отважные стражи покоя Великой Никтоварилианской Империи и островов Фархат, воины Империи, принести присягу моей супруге Алеандре и чтить, и защищать её столь же доблестно, верно и достойно, как и меня. С сегодняшнего дня Императрица Алеандра принимает шефство над вашими частями.       — Я, стремясь верно и подобающе служить защите и соблюдению прав и интересов народов Империи, обязуюсь, — это мы тоже репетировали многократно, правда все эти сотни лиц тогда заменяли несколько человек и деревья в зимнем саду. Мне вдруг остро стало не хватать Дорра и Бэнджамина, последние дни приводивших в относительно умиротворенное состояние. Сбежать захотелось снова, сильнее, чем прежде. Но нельзя. — Следить за обеспечением ваших семей и вас всем необходимым для несения вами службы на благо и для безопасности нашей страны и народа, а равно внимательно слушать и читать ваши жалобы и донесения, рассматривать их и принимать меры. Как человек, мало сведущий, к сожалению, в военных вопросах, я прошу вас при обращении ко мне не опасаться выражать собственное мнение и обязуюсь рассматривать каждый данный совет с помощью наших доблестных генералов и министров. Обратиться ко мне лично сможет каждый из вас, — непривычная уже тяжесть медальона на шее и холодок цепочки на обнажённой коже. Лучшего подарка он не мог сделать — пусть это и не тот, что дала матушка, но точная его копия, которая всё равно напоминала о родных…       Где–то среди собравшихся иностранцев и дворян прошел шепот — лично принимать просителей любого ранга и сословия надумывала не каждая Императрица и принцесса. Но я отчётливо помнила, что в детстве своими глазами видела и важных офицеров, по всей форме обращавшихся к отцу, и дворян, от которых за лигу веяла напыщенность, и обычных землепашцев, смущённо глядевших в пол и не знавших толком, как же следует говорить с королём, но аудиенцию получивших. Отец лично рассматривал почти все прошения и принимал решение о том, кому дано будет право обратиться к нему…       Я помнила и то, как маленькой девочкой, лет семи, присутствуя в поездке при его встрече с местным сельчанином — что тот говорил, стёрлось за давностью лет, — рассмеялась над то и дело прорывавшейся простой речью. Отец, выслушав и вежливо побеседовав с мужчиной, очень долго ругал меня. А я навсегда запомнила его слова.       «То, что его речь отличается от речи знакомых тебе важных господ, не человеком его не делает. Запомни, Листочек, каждый достоин уважения и внимания, как бы он не был одет и какой бы забавной не казалась тебе его речь — это не повод для насмешек. Он обратился к нам потому, что его деревушка искала помощи и защиты у короля Оринэи, и его послали как самого достойного из жителей. То, что ты посмеялась над ним, он принял с улыбкой сейчас, потому что ты ребёнок, и детям свойственно делать ошибки, если ты будешь смеяться над простыми людьми, когда станешь старше, они никогда не будут искать у тебя помощи и защиты. Я часто вижу знатных господ с важной речью, но такие обращения для меня гораздо ценнее — они говорят о доверии ко мне тех, кому я служу. Запомни, милая, они служат нам, но и мы служим им. То, кем мы являемся, это не только важное положение, богатые одежды, игрушки и еда. Это очень большая работа и очень большая ответственность»…       Когда папа умолк, я, получив его разрешение, убежала из залы, отыскала того старосту, уже собравшегося покидать «ставку Короля», и извинилась за то, что повела себя грубо. Его ответ я тоже запомнила…       «Вы, Ваше Высочество, очень умная девочка… Вы передо мной не извиняйтесь — я и правда человек простой, речей умных вести не научен. Я не держу в сердце на Вас обиды, потому как знаю, что Ваш батюшка научит Вас быть мудрой и справедливой, подобно ему. А у Вас очень благой и светлый дар — Целители люди со светлой душой и добрым сердцем. Если только они вот тут, — он постучал себя по левой стороне груди, — Целители, а не просто магию такую имеют. Это две разных вещи, Ваше Высочество»…       Когда я наконец его отпустила, расспросив о его деревне и о том, не могу ли что–то для них сделать, — на что ответили, что король Аланд уже дал королевское слово помочь, мужчина оставил для меня в подарок деревянную игрушку–котенка, которую сделал его внук. И она долго меня сопровождала — пока не случился небольшой пожар в домике в Школе и часть моих вещей, в том числе и тот подарок, не сгорели… Служа при этом напоминанием о полученном тогда уроке отца.       Памятуя об уроках, которые он успел мне дать, я приняла решение — и позволение получила — принимать народных посланников лично и со всем вниманием изучать их прошения.       «Это очень большая работа и очень большая ответственность»… Я знала, что отец был прав, говоря это. Но я знала, на что иду, соглашаясь на предложение о браке. Знала, что помимо личных отношений будет и титул, сопряжённый с большим трудом и важным делом. Знала и хотела стать той, кто должна была отныне стоять по левую руку от Императора, верно помогая ему в его пути…       — И каждый будет услышан Императрицей и тем самым — мной. — Муж, коротко и тепло взглянув на меня, одобрительно сжал на миг мою ладонь. — Я прошу храбрых воинов Империи перед лицом нашего народа и почтивших нас визитом науров принести клятву моей супруге.       — Клянусь перед ликом Вышней Создательницы Барлы в том, — кулаки рук, на которых красовались украшенные в этой ситуации скорее служащими для виду шипами наручи, ударили по левым сторонам груди, а головы склонились в поклоне, когда рокот голосов поплыл над площадью, — что хочу и должен Её Просветлённому Величеству, Императрице Великой Никтоварилианской Империи, островов Фархат, вассальных земель и прилегающих морей, а равно и небес над ними, Алеандре Фамэ, равно как и Его Просветлённому и Милосердному Императорскому Величеству, отцу–государю, Помазаннику Божественному и Наурьему, Императору Арэну Второму Фамэ и Его Императорского Величества Никтоварилианского Престола Наследнику, кронпринцу Тионию Фамэ, верно и нелицемерно служить, не щадя жизни своей, до последней капли крови. Исполнять всё, что к Её Императорского Величества службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может. Об ущербе же Её Императорского Величества интереса и блага государственного, вреде и убытке, как скоро о том ведомо станет, не только неотложно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допускать, и всякую вверенную тайну крепко хранить, а поставленным надо мною начальникам во всём, что к службе касаться будет, надлежащим образом подчиняться и всё по совести исполнять и для корысти, дружбы и вражды против службы и присяги не поступать, и во всём так поступать как честному, верному, храброму и расторопному солдату надлежит. В чём да помогут мне Вечные Спутники Создательницы Нашей Барлы. Каита (Клянусь)       — Засим, — генерал Манко, второй после моего супруга человек в иерархии воинских чинов сухопутных войск, командующий парадом, выступив вперёд, поднял руку. — Парад Личных Её Императорского Величества полков объявляется открытым! — за живым ограждением из гвардейцев подпрыгивали ребятишки, стараясь разглядеть выстроившихся и чеканивших шаг воинов получше.             Девушки с распущенными волосами вытягивали шеи, разглядывая удалых солдат и офицеров, а мужчины наверняка оценивали оружие, облачение и подготовку… До меня, которая старалась запомнить форму и внимательно изучала всё, что отныне касалось меня прямо, долетали лишь отрывистые фразы генерала «Третий Её Императорского Величества конных лучников полк», «…Императрицы Алеандры личная гвардия», «… Императрицы Алеандры пехотный полк»…       Впрочем, оправдать это было весьма несложно — всё же для одного дня эмоций и событий было многовато, к тому же постепенно я училась разбираться в тонкостях и нюансах, а сегодня день был совершенно не обычный — замуж я выходила впервые, да и свадьба, как ни крути, событие нерядовое.       Долгий путь во дворец после парада, развернувшегося перед нашими глазами, воины к тому же продемонстрировали некоторые свои навыки, восхищая ловкостью, силой и проворством, и последняя до пира остановка на Алее Королевских Деревьев — она была основана до превращения королевства Дариан в Великую Никтовалианскую Империю, и сохранила название… Длинный ряд мельхианов — самый большой и крепкий был посажен больше двух тысяч лет назад и обхватить его ствол я могла бы разве что вместе с супругом. Самый молодой — довольно тонкий, высокий и со светлой корой, как шепнула Иларда, он знаменовал брак Императора Лихтэра Третьего и Императрицы Адны. Потом — пень, совсем тоненький. Я старалась не думать о том, чей брак он знаменовал. Я — его жена. Не эта по рассказам не самая приятная женщина. Это мне он сегодня омыл руки и на мою шею надел такой дорогой, не в плане цены, медальон…       А рядом с пнём, среди густой травы, виднелись небольшая лунка, аккуратная новенькая лопата, бережно помещённый в кадку с землёй тонкий хрупкий саженец мельхиана, с несколькими листочками, и ведёрко воды — красивое, новое, блестящее… Хрупкий и красивый, как все мельхианы, деревья, растущие едва ли не только в самой большой стране Верхнего Аррака. И почему–то в голове он ассоциировался с нашей любовью друг к другу — пока ещё хрупкой, но обещавшей вырасти, как вырастет это деревце.       — Как символ вашего союза по давней традиции нашей Династии вам надлежит, дети мои, вместе посадить мельхиан, — Императрица Карса, приподняв тёмный подол широкой верхней юбки из тёмно–красного атласа, выступила вперёд. В распущенных серебристых на ярком Солнце волосах играли блики света, а в серых глазах горел привычный огонёк уверенности и внутренней гармонии… В какой–то мере я сейчас искренне завидовала этой женщине — вторая супруга Императора Лихтэра Второго, она пошла в этом браке вопреки воле своего отца, не побоялась. Проклятье, озвученное последним, о котором тот пожалел, позднее, но силу оно возымело, окончилось для бабушки Карсы отсутствием собственных детей — она, потеряв единственного ребенка, едва выжила. И теперь уже дожила до весьма подросшего «правнука», оставаясь внешне лишь немного пожилой дамой… И всё же, невзирая на пережитые вместе с Фамэ невзгоды — не только всей Империи, но и самой династии, — горделивости осанки и уверенности взгляда и действий я, всей душой до сих пор мечтавшая удрать отсюда подальше, завидовала.       Сталь вгрызлась в рыхлую землю легко, скорее символически — чтобы не запачкать парадные одежды и лишь обозначить, кому принадлежала именно эта лунка — до нашего появления, в общем–то, готовая. Я же осторожно коснулась тоненького ствола — таких маленьких мельхианов я никогда прежде не видела. И отчётливо представила, как новой весной распустятся его изящные белые цветы, а к осени образуется первый, ярко–красный плод. Губы против воли растянула улыбка — это был наш, только наш саженец. Только наше дерево. И вдруг в голове явственно зазвучал голос. Даже не Танры и не Ниэни с Дорром. Услышать этот голос я давно уже и не ожидала — его обладателя не было на свете не один десяток лет. «То, что должно, случилось, Листочек. Вопреки всему»       — Нам нужно посадить его вместе, — едва слышный голос над самым ухом и рассёкшие бледную кожу черноватые шрамы. Я чувствовала их, когда он целовал меня — грубоватые толстые рубцы, отличавшиеся от остальной кожи. Они говорили о его смелости и преданности нашему, отныне, народу. Моим супругом можно было только гордиться…       И мы осторожно, подхватив ствол ещё в двух местах, опустили тонкие молодые корешки и основание ствола в лунку. Земля окутала корни новой частички Аллеи, мы, вновь вместе, позволяя себе на людях соприкасаться руками, — вполне соответствовавший этикету и требованиям ситуации жест, заставлявший дыхание учащаться, — полили его и тем самым закончили наконец связанные с венчанием церемонии. Оставалась всего одна, для меня — самая ответственная и важная, — предстать народу.       — Всех благ и долгих лет жизни, дети мои, — Императрица Карса обняла нас по очереди, благословляя, и мы направились внутрь, вновь в установленном веками порядке — я впереди, по левую руку от супруга, заставляя себя держаться прямо и не опускать взгляд — я отныне не могла позволить себе «уронить лицо». Я была не просто дворянка, обучавшая кронпринца редкой магии. Я уже именовалась гордо — Императрица. И я знала, согреваясь от этой мысли душой, что отец, будь он сегодня здесь, был бы счастлив, как и мама, — я стала женой человека, даже мимолётное общение с которым заставило, после событий в Альянсе почти утратившую веру в мир, вновь зажить с теплом на сердце.       Светлые парадные залы и широкие, сиявшие чистотой лестницы, украшенные цветами, небольшими статуями, и устланные мягкими, заглушавшими шаги коврами. По случаю торжеств слуги, старавшиеся при приближении церемонии укрыться в тени — видимо, чтобы не помешать торжественному моменту, — одеты были в новые нарядные вещи. И на лицах многих царили улыбки — искренние. А некоторые, поважнее и похрабрее, даже, почтительно кланяясь, поздравляли нас с важным событием…       Выход по парадной лестнице на третий этаж — модные башмачки на небольшом каблуке делали меня чуть выше — что при росте Арэна было вполне уместно. Высокий порожек у широких двойных белоснежных дверей на балкон для официальных обращений к народу. Арэн с вежливой галантностью и в полном соответствии с допустимым этикетом помог переступить порожек, что в длинном тяжеловатом из–за украшений лифа и подола платье сделать было непросто… И вновь выпрямился во весь рост, пока за нашими спинами выстраивалась почётная стража, среди которой неведомо когда затесался Карру. На самом деле на столь недолгое объявление хватило бы его магических щитов, моментально закрывших нас, незримых для народа, но порядок требовал иного.       — Сегодня для народа Великой Никтоварилианской Империи и для Дарианского Императорского Дворца настало важное событие! — и вновь усиленный магией голос поплыл, очаровывая и лаская слух. — Сегодня наш народ обрёл Императрицу! С любовью в сердце я представляю верным подданным Империи свою супругу, Алеандру Дарну Фамэ, дочь короля союзного нам государства Оринэи Аланда Девятого Оринэйского! — приветственные ликующие возгласы и счастливые лица людей, пришедших на Дворцовую площадь, чтобы увидеть меня. Возможно, кого–то из них я исцелила во время эпидемии, а могло статься, кому–то предстояло помочь в будущем. Арэн, коротко перечислив мои достижения во имя Империи — пока ещё скромные, но я ведь мало прожила здесь, перешёл к торжественной части. — Вступая сегодня в новую роль, Её Императорское Величество желают обратиться к народу с приветствием.       — С любовью к Империи и её народам в сердце я принимаю на себя обязательство строго, справедливо и неустанно заботиться об интересах, нуждах и благе страны и всех народов, населяющих Великую Никтоварилианскую Империю. Я, перед лицом Создательницы и Вечных Спутников, клянусь справедливо и с благочестивыми намерениями относиться к каждому жителю Империи, к какому бы народу он не принадлежал. Я удостоена высокой чести быть супругой Его Величества и помогать ему в служении нашим подданным и представлении нашего государства перед иными странами. И то, что сегодня я вижу так много лиц, желающих увидеть меня, — очень большая честь. Как Целитель я служила народу, и обязуюсь, и прошу вас быть тому свидетелями, служить ему и впредь так же верно. — Я сглотнула, подавив желание облизать пересохшие от волнения губы. Тысячи лиц смотрели снизу, словно проверяя искренность слов и оценивая меня в новой роли. — Вступая в новую роль и принимая новые обязательства, я торжественно объявляю, что обратиться ко мне лично с прошением и передать таковое может, по вопросам, волей Его Величества включенным в моё ведение, любой человек и представитель иного народа. Независимо от сословия, возраста, пола, титула и ранга. И призываю тех, кому доведётся получить у меня аудиенцию, не опасаться выражать свои идеи и предлагать мысли и решения. Каждое предложение, уместное в рамках традиций и законов Империи, будет рассмотрено. — Я сжала пальцы опущенной и скрытой за резьбой металлической ограды руки в кулак. — Сегодня же, по случаю венчания и моей коронации я, с высочайшего согласия супруга, объявляю всенародный праздник. Так же в связи с радостными событиями все выплаты казны будут в этом месяце увеличены вдвое. И следующие два дня в Империи объявлены по случаю торжеств днями отдыха… — то, что повсеместно организовывались праздничные мероприятия, уже устроены были ярмарки, рынки и развлечения, а платная помощь Лекарей — в силу моего дара и прежнего положения — оказывалась ещё два месяца по сниженной вдвое цене — остальное покрывалось из казны, а некоторым группам (кроме сирот и стариков из Домов Призрения, которых лечили и ухаживали за ними за счёт Империи) и вовсе помощь оказывалась бесплатно, я не уточняла. К счастью, подобные «послабления» и облегчение жизни людям вполне покрывались возможностями Империи — даже не слишком затрагивая резервные запасы — без поднятия налогов. За счёт в этом году выгодной и прибыльной внешней торговли.       Приветственные возгласы и гул голосов, принявшихся обсуждать событие, донеслись снизу. Я, стараясь смотреть на народ, на самом деле старалась их же не видеть — вернее, не воспринимать как людей, которых для меня, прожившей почти всю жизнь в Школе магии с относительно узким кругом лиц, большей частью одних и тех же, да и после даже в городах и во время мероприятий ещё в Гвенто–Рокканде не являвшейся объектом столь пристального внимания, было как–то слишком много. И во избежание того, что меня охватит паника и я сделаю какую–либо глупость, я предпочла немного отойти от того, что на меня взирали живые люди и у них у всех при этом имелись свои мысли.       Дурной славы я не заслужила — скорее наоборот, была на хорошем слуху — Целитель, обучавшийся в одном из признанных во всей Бартиандре центрами магии городов, получавший личные уроки Танры и некоторое время и в детстве, и во взрослом возрасте жившая в Таунаке, с опытом — и теперь уже, после активной работы здесь, и случившейся, к несчастью, эпидемии, относительно большим… При этом не гнушавшаяся исцелять как чиновничьи и дворянские семьи, так и крестьян и мелких ремесленников, — что не могло не создать доброго имени. Более того, я вообще нигде в Империи Целителем не числилась, и жалованье — неоправданно огромное — получала за совсем другую работу. А применить основной, как оказалось, дар, стремилась как можно больше — если уж родилась с редкой способностью, не могла не помогать тем, хотя бы, кому была возможность помочь…       Те, кто узнавал, что на моём пакту две пряди — и пусть в одну была вплетена красная лента, во время эпидемии иначе быть просто не могло, — относились ко мне с ещё большим уважением. Люди видели, что я делала всё возможное, чтобы вылечить как можно больше больных… А для меня победой и счастьем было то одно, что все дети, попавшие во время вспышки оспы мне в руки, выжили, как и беременная молодая женщина — я сумела даже ребёнка спасти и на свет он появился здоровым, совсем недавно, пару недель назад, и я лично была с ней. Счастливая мать предложила дать мальчику имя — и таким–то немудрённым образом он стал Сарданом… А я с трудом нашла способ тактично отказаться от просьбы принять участие в его наречении — в силу нависшего надо мной положения быть духовной наставницей или Хранительницей Имени для кого–то я пока не могла.       Я подняла руку, призывая к тишине. И дождалась, пока стихнет гул внизу, а взгляды вновь устремятся на меня.       — И сегодня я выражаю почтение народам Империи от имени всех оринэйцев и своего собственного. И имею счастье приветствовать свой народ и торжественно принести клятву служить интересам Никтоварилианской Империи и моего супруга как Императрица Алеандра, супруга Его Величества Императора Никтоварилианской Империи, островов Фархат и прилегающих морей Арэна Второго. — Лёгкий кивок и новые возгласы и хлопки. И что–то ещё, связанное с деталями торжеств, описывал Ладар, покуда я оглядывала людей и примечала, как одевались разные сословия, какие признаки помогали отличить одну группу от другой — по труду, что они выполняли, по тому, из какой они части страны приехали… Мне ещё многому предстояло научиться, и я успела понять и осознать лишь часть культуры и обычаев, и все же я наконец уверилась, что сумею.       Вместе с этой уверенностью пришли умиротворение, спокойствие и принятие венчания и сопутствующих торжеств, и нового положения. Решимость и внутренняя гармония, которыми я всегда отличалась, наконец–то вернулись, привычные и утешающие.

***

      — Его Императорское Величество Император Великой Никтоварилианской Империи, островов Фархат и прилегающих морей Арэн Второй Фамэ, Её Императорское Величество Императрица Великой Никтоварилианской Империи, островов Фархат и прилегающих морей Алеандра и Его Императорское Высочество, герцог Дарианский, кронпринц Великой Никтоварилианской Империи, островов Фархат и прилегающих морей Тионий! — распахнулись перед нами огромные резные двери Пиршественной и Бальной Залы, занимавшей огромную площадь и высотой в два этажа — высотой в полтора были одни только широкие, светлые, сейчас открытые окна, в которые лился теплый воздух, наполненный ароматами цветов, трав… К тихим переливам арф прибавлялось пение птиц…       Голубоватый мрамор, с белыми прожилками, лёгкие голубые занавеси на окнах и драпировка на стенах, множество огромных чистых зеркал, уходившие далеко ввысь потолки, расписанные мифическими героями и красавицами древности, и в центре — излюбленная жителями стран Круга легенда об Алеандре — самой первой Алеандре в истории мира — и Санджае. Целительница из «страны света» и принц, Маг Теней и Маг Крови, из «тёмного королевства Дариана»… Тайно обвенчавшиеся вопреки воле многих и многих, вынужденные искать помощи, и ставшие Вечными Спутниками Матери Барлы, не успев познать даже счастье быть родителями. Красивая легенда, известная во всех странах, символ искренней и чистой любви. В Круге и вовсе, пожалуй, одна из главных историй, в которую верили без исключения все и которую мог рассказать уже маленький ребенок… И у очень многих одно то, что я носила такое же имя, вызывало расположение или, меньшее, тёплую улыбку и одобрительные взгляды.       Стены были украшены картинами — большими, красочными полотнами с мифологией и пейзажами, пера десятков придворных художников и дарами иных стран — особенно много картин–пейзажей были сотворены мастерами Оринэи — хватало подчас только взгляда на картину, чтобы понять — Иринэйский лес, а это — древние руины у Ракверима… Вид родины, тогда процветающей и свободной, щепкой вонзался в сердце при каждом взгляде на точные, почти живые отображения пространств и городов… И всё же они грели душу — если когда–то Оринэя вновь стала бы свободной — у нее была страна–союзник, очень могущественный союзник. А для никтоварилианцев Оринэя — что стало для меня откровением — не являлась частью Империи Великий Рокканд. В их устах она именовалась, вплоть до высших кругов общества, «временно захваченной неприятелем». Вот только расшифровку этого «временно» Арэн, будучи даже моим женихом, почти не давал.       Статуи, позолоченные, — герои древности и особо выдающиеся правители и наследники престолов Круга, столики у окон, из красного дерева, истэнской сосны, истэнского же крэйя (Истэном именовалась лесистая часть Бэвэра) — дерева с тонкой, нежной белой корой и светлой древесиной, которая хороша была для небольших поделок и изготовления мебели, отделанные драгоценными камнями и цветной мозаикой, на которых красовались резные мраморные, фарфоровые, деревянные с позолотой статуэтки — животные, часы, копии кораблей… Вазы и кувшины с цветами — как созданными из шёлка и бархата, так и живыми свежими букетами, сладко благоухающими.       Всё вокруг — в белых, голубых и синих, золотистых и серебристых тонах, светлое и лёгкое… И накрытые вдоль окон в два ряда столы — для узкого круга лиц — высшее дворянство и Жрецы, главы иностранных делегаций, самые приближённые к Династии обитатели Дворца. Пир организован был и в Парадной Зале, рядом, и даже в Дворцовом Парке, для более низких чинов — представителей крупнейших Гильдий, дворян, наместников и прочих–прочих–прочих вместить не могла бы ни одна Зала дворца, а помимо пиршеств подразумевалось и наличие пауз для танцев и общения гостей, усаженных далеко друг от друга. Яства от имени Дворца подавались в Лекарских и Сиротских домах, накрывались столы на площадях, разносились угощения — в основном сладкое — для тех, кому не удавалось добраться до этих самых «пиров»… Организованы были развлечения для населения Империи — ущемлённым в праве отпраздновать такое событие себя не должен был чувствовать никто. А я боялась даже представить, сколько денег было в казне свободных, чтобы после таких празднований, двойных выплат и иных привилегий налоги не поднимали… И сколь дорого и непросто на самом деле было все эти торжества устроить…       У дальней от Парадной Двери стены имелось возвышение, на котором виднелся отдельный, довольно большой, стол — то ли дабы Император и его ближний круг могли узреть всех, то ли чтобы все могли узреть Императора и его ближний круг. За столами уже рассажены были гости, не принимавшие участия в обращении к народу и незаметно от нас отделившиеся. И нас встретили приветствия, поклоны, поздравления и пожелания долгого, счастливого брака. Вниманием не обделили на сей раз не только нас — особенно меня, молодая супруга правителя, как же! — но и Тиония, сие испытание выносившего удивительно стойко — мальчик, не любивший большие собрания и предпочитавший словам и подобным долгим «развлечениям» дело либо более приятное увеселение, улыбался, отзывался на приветствия и выглядел довольным жизнью. То же самое приходилось делать и мне — благо речь шла на наанаке и я хотя бы всех понимала хорошо — когда разговор переходил на фарсин, он превращался для меня в мучение.       Супруг, когда мы наконец добрались до стола и заняли три расположенных в центре кресла с резными высокими спинками, покрытых позолотой, помог, соответствуя этикету, сесть, и я только сейчас осознала, насколько сильно устала стоять на ногах… Сесть и дать себе отдых оказалось крайне приятно — пусть даже ноги в лёгких мягких башмачках со шнуровкой мгновенно заныли… К нам же присоединялись иные гости, удостоенные чести оказаться за нашим столом — принцесса Милэсайна Иларда, полная счастья, Императрица–бабушка Карса, герцог Сангарский и чета Наместников из Брилльджа… Как ближайшие родственники правящего Дома. Мне вдруг стало интересно, не приехала ли с Сати, оправившейся от родов и лучащейся миролюбием, и Кайнэ, сейчас куда более спокойным и почтительно кивнувшим, когда уселся на место, малютка Алеандра… Главы крупнейших коллегий, Верховный Жрец с двумя помощниками — избежать визита на подобное мероприятие представители религии не могли, высшее военное руководство — пятеро главных генералов и адмиралов, в парадных мундирах, при оружии, как и у Арэна скорее украшении… Ладар, моментально и незаметно появившийся справа от Карсы, и Элиа — занимая важное место в моей свите, по факту основывая её в определенной степени, она удостоена была права оказаться очень близко ко мне — через два места. Видимо, все представители Империи, оказавшиеся здесь, были по нашу сторону стола. Танра же сидела напротив Арэна, одетая несравненно проще остальных гостей — белое струящееся свободное платье с серебряными фибулами на широких бретелях, распущенные волосы — в Таунаке никто никогда не собирал их в какую бы то ни было причёску. И никаких украшений и гримировки — в Таунаке её узнавали и так, а за его пределами кто–то другой маленькую гордую страну представлял крайне редко…       И всё же даже в этом она выглядела не менее величественной, чем дамы в пышных облачениях, увешанные ожерельями и браслетами. Гордый проницательный взгляд, полный уверенности, служил ей для этого лучшим украшением. Король Дукона — громадный, с широкими плечами и квадратной чёрной с проседью бородкой. Когда–то один из хороших союзников, почти друг отца. Его старшая дочь уселась рядом, за малым не ложась грудью на стол, словно стремясь получше показать, что было спрятано в вырезе платья. Я, в своём целомуренном и скромном одеянии, ощущала себя почти неуютно: я — центр внимания гостей, это моё венчание состоялось пару часов назад, и я среди них выделялась как воробей среди павлинов — коса с зелёными лентами и серебристыми цепочками, медальон на шее да пара браслетиков на запястьях, ну и разве что ещё серьги…       Остальные главы делегаций, кроме стран, наименее связанных отношениями с Никтоварильей, оказались за нашим столом, а их спутники — если таковые случились в большом количестве, — за остальными. Пустовало лишь одно место — рядом с Элиа, аккурат между нами. Напротив меня уже сидела Мудрейшая из Найтрэна, в длинном платье, с покрывалом на волосах и массивными серьгами в ушах — больше кроме пары колец на ней не было украшений. Её супруг, Мудрец, с улыбкой поприветствовал жену Императора Прекрасной Процветающей Империи, на что я отозвалась вежливым кивком…       Серебряные и золотые блюда, кубки, кувшины с прозрачной водой и холодными напитками, вазы с фруктами и ягодами, небольшие корзиночки с лёгкими сладостями и множество приборов. И это ведь даже ещё не сами блюда!       — Пир длится до заката, после него постепенно завершается, — негромкий голос над ухом заставил лёгкую дрожь пройти по спине. — То, что выставлено на столы сейчас, можно есть в любой момент, этикетом дозволено — разумеется, не доставляя соседям беспокойства.       — Я не голодна, — я осознавала, что ничего не ела с прошлого обеда, и всё же совершенно не хотелось. К счастью, убежать тоже.       — Первая перемена! Мясные блюда! — в двери поплыли слуги с подносами в руках. Молочные поросята и ягнята, отбивные, жаренные рёбрышки, печень со специями… От благоухания цветов, духов и принесенной пищи закружилась голова. Разумеется, подносить блюда начали с нас, и Арэн, видя моё состояние, лично выбрал супруге рёбрышки в молочном соусе. На его собственной тарелке еды оказалось не в пример больше. Принцесса Дукона смерила меня полунасмешливым взглядом.       — Что ж, полагаю, настало время личных поздравлений молодой четы, — Императрица Карса, как старшая в семье, переняла командование торжеством у Иларды, поглощённой беседой с Фэртами — Бэнджамин в последнее мгновение как–то совершенно незаметно возник на том самом пустующем ранее месте, между моей золовкой и Элиа. Пару мгновений спустя в зале стало куда тише, а Король Дукона, пока слуги разливали по кубкам вино и напитки — в моём случае свежий яблочный сок — приподнялся. Чуть заметно кивнул и вернулся на место.       — Мне, — когда суета схлынула и стало тише, негромко заговорил он. — Выпала великая честь присутствовать при венчании представителей двух очень уважаемых династий. Я лично знаком был с Королём Аландом, и знал его как мудрого, справедливого человека. Король Аланд разделял со своим народом засуху и голод, годы обильных урожаев и процветания. Однажды я лично видел, как он, наряду с простыми людьми, после разлива реки помогал пострадавшим, жившим на её берегах. Короля Аланда любили все — и народ Оринэи, и мы, равные, относились к нему с безмерным почтением. Видеть сегодня его дочь, счастливую, становящуюся супругой Императора Арэна — я знал Его Величество кронпринцем и отношусь с безмерным уважением и к имени Императора Лихтэра, и к Его Величеству Императору Арэну, для меня счастье. От имени всего своего народа, дружественного и для временно вступившей под крыло Альянса Оринэи, и для Никтоварилианской Империи, я желаю вам и вашему народу долгих лет процветания, достатка. Объединение двух родов с древней историей, брак, заключённый в любви, большая удача для многих, но прежде всего — для вас. Мы желаем вам рождения многих здоровых детей и счастливого брака, и, от имени Дукона, делаем небольшой подарок — нашим взорам предстал поднос, на котором красовалась небольшая статуэтка младенца, в колыбели.       — Чистое золото, — шепнул кто–то слева от меня.       — В Дуконе верят, что это служит символом удачи семьи. Это изображение дочери Алеандры и Санджая. Ему молятся о здоровье, жизни и счастье своих детей. — Пояснила принцесса, улыбнувшись и как–то странно глядя на Арэна.       — Мы благодарим вас за этот дар, — мой супруг улыбнулся, едва заметно коснувшись моей руки. Я благодарно кивнула, понимая, что не помнила короля, который знал меня маленькой девочкой.       — Мы благодарны вам за тёплые пожелания, Король Санджай. Для меня великая честь видеть вас среди прибывших на наше венчание. Мы с супругом искренне рады приветствовать вас и ваших спутников в Империи и просим быть нашими уважаемыми и почётными гостями.       — Никтоварилианская Империя всегда рада приветствовать старых друзей, союзников и добрых соседей, — Арэн отчётливо выделил голосом конец фразы, обрывая обмен любезностями. Небольшая пауза, во время которой зазвенели приборы и послышались голоса и смешки. Я попробовала рёбрышко и только сейчас осознала, что ужасно хотела есть. Арэн, улыбнувшись, переложил на мою тарелку одну из своих отбивных.       — Я знал, что ты проголодалась, — рука как бы невзначай коснулась моей.       — Наверное, я немного сильно волновалась, не привыкла…       — Теперь у тебя будет шанс привыкнуть. — Супруг поднес кубок к губам и опустил на стол, почти не коснувшись вина. — Король Санджай — старый друг Фамэ, а наши страны — издревле верные союзники. К слову, их подарок куда существеннее — у них в стране много зерновых, которых у нас почти нет, засеваемых в зиму. Они подарили нам это зерно, в достаточно большом количестве.       — Оно ведь довольно доро… — я осеклась и благодарно взглянула на короля, что–то рассказывавшего дочери. Учитывая растраты на нашу свадьбу, такой подарок не был лишним — платить за это зерно пришлось бы немало.       — И иные товары в дар, учитывая траты и то, что мы не поднимаем налоги, это очень значимый подарок. Но и их дар лично нам не менее приятен…       — А правда ли, Ваше Величество, что Вы обучались в Минауре? — голос у дочери Короля Дукона оказался под стать внешности — тонкий и противный. — Я много слышала об этом городе.       — Мой отец отправил меня обучаться там Целительству. Я провела в Минауре восемь лет.       — И, несомненно, видели науров? — насмешливый взгляд ей скрыть не удавалось. Чёрные глаза Фэрта, отделённого от меня Илардой, чуть прищурились.       — Тогда — нет. Я имела счастье увидеть Полуночных, уже когда оказалась в Дариане.       — Минаур не находится в Наургане, принцесса Кайна. — Иларда вскинула голову. — К тому же Полуденные редко являют себя миру. Здесь встреча с наурами для сановных лиц не является редкостью. Не стоит заострять внимание на том, кто, когда и кого имел честь встретить. Моя сестра обучалась Целительству, что требует большого усердия, и едва ли задавалась целью докучать Полуденным.       — Разумеется. Мне лишь интересно, отличаются ли они от тех науров, что встречала я, — Кайна ещё сильнее легла на стол. — Простите моё любопытство.       — Не отличаются, принцесса, поверьте. Я имела счастье видеть в молодости и тех науров, и других, — Танра негромко прервала эту речь.       — А каков Минаур? Если позволите, разумеется, Императрица.       — Прекрасный большой город, там очень много зданий, которые совершенно не похожи друг на друга, парки и фонтаны…       — Позвольте мне, Ваше Величество, описать увиденное мной, когда довелось побывать там. — Я понятия не имела, когда Бэнджамину случилось посетить Минаур, но в том, что он там был, не сомневалась. — Там живут в основном одни маги из разных народов. Лекарский Дом Минаура, лучший на юге, и все здания Школы магии, если позволите, принцесса, белые. Иные здания имеют самую разнообразную окраску. Минаур невозможно описать, его необходимо видеть, чтобы осознать его красоту… — Фэрт, с совершенно невозмутимым лицом, заняв этим добрый десяток минут, описал красоты Минаура и вернулся к своему угощению. Кайна поежилась.       — В нашей стране самиры редкость, для меня непривычно то, как скромно вы выражаете свои эмоции, мастер…       — Гранд–Мастер Фэрт. Наши чувства, принцесса, отличаются от людских, поэтому вам чаще кажется, что у нас нет эмоций. Поверьте, Минаур действительно прекрасен и вызвал у меня восхищение…       — А я слышала, — подала голос королева Альтрэна, — что в Сархаре недавно была проведена помолвка дочери Каора Мунго?       — Обеих дочерей. Мы покинули Сархар до её заключения, к сожалению. Выдать обеих дочерей сразу замуж — большая редкость. — Сархарец, услышав это, счел нужным ответить.       — Они станут первыми жёнами? — уточнил Санджай.       — Помолвка была с кем–то из Альянса. Вернее всего — да. Она, или же обе они, будут единственными женами…       Долгая трапеза и беседы, перемешанные с поздравлениями. Нам дарили символические мелочи, некоторые страны — товары, которые мы у них закупали, даром, что действительно было неплохо. Я, знакомясь с сановными лицами и властителями, успокоилась и воспряла духом — кроме принцессы Кайны и представителя Агрора никто неприятия не вызывал.       Изменилось всё, когда амашцы, желая благ и счастья, подарили символ плодородия, отлитый из золота и украшенный рубинами. По сути, вещь эта представляла собой копию мужских чресел, что заставило сглотнуть, с трудом выдавив слова благодарности.       «На что он нам нужен?! Смотреть на него, что ли?!»       — Именно. У них принято его дарить — в Амаше культ мужской силы и плодородия. Советую привыкать, они дарят их на многие события… — насмешливо зашептали мне в ухо.       — Зачем?!       — Хороший тон. Если он тебя смущает, я заберу его себе.       — Буду признательна, — я обернулась к супругу, заглядывая в его глаза. — Это такой… Забавный подарок.       — Очень. И ты мило покраснела. Не ожидала?       — Нет…       — Бэнджамин и Илли должны были предупредить. — Он бросил быстрый взгляд на невозмутимого Фэрта, увлеченного беседой с Элиа. — Догадываюсь, чья шутка. — Рука неожиданно легла на плечи и губ коснулся поцелуй, заставляя закрыть глаза. Приветствия и возгласы, совсем рядом, но где–то далеко–далеко, словно в другом мире. А в этом только мы…       — Мне бы хотелось поздравить вас от имени Агрора, — поднялся принц последнего Намгу. — Очень отрадно видеть соединяющих свои судьбы принцессу Оринэи, прежде всего отрадно видеть её живой и в добром здоровье, ведь варварское нашествие окончилось для Оринэи столь печально, и Императора такой крупной и могущественной страны. Это благо и счастье для мира, что вы сумели встретиться и вступить в священный брак. Мой отец и мои братья выражают самые искренние пожелания счастья, детей и многих лет жизни, — что–то в его облике казалось подозрительно знакомым. Что–то во всей его осанке, в глазах, жестах. — Пусть Творцы озарят сиянием вашу дорогу, облегчат все тропы и уберут камни на вашем пути, — что нам дарил Агрор, я уже не слушала, пронзённая ужасом осознания того, что он мне напомнил и где я подобные речи уже слышала…

***

      После третьей перемены — миновали рыба и птица, тени удлинялись и конец пиршества близился, — объявили перерыв на танцы и беседы. Тихие переливы арф сменила игра музыкантов, Арэн, поднявшись, пригласил на танец меня — им открывался «бал» внутри пира. Тёплая рука легла на талию, вторая сжала ладонь, и я обняла плечи супруга.       — А почему Намгу так странно нас поздравлял? У них так принято? — сердце с тех пор колотилось о ребра и венчание шло мимо. Арэн, уверенно ведя в танце, под взглядами сотен глаз, пока к нам присоединялись другие гости, начиная с Иларды, сильнее прижал меня к себе, склоняясь к уху и широко улыбаясь.       — Есть все основания считать, что они если и не внемлют Истине сами, очень к ней близки. Агрор очень сочувствующая страна.       — Диада… — вырвалось у меня привычное. Муж чуть поморщился.       — Барла. Мне всё равно, но это только мне, Алеандра. Так что советую быть поосторожнее в беседах с принцем Агрора. Наше непонимание Истины может оскорбить его чуткое сердце, полное справедливости и праведности.       — Но в таком случае почему Круг не реаги…       — Нет доказательств. Как ты понимаешь, «пусть Творцы озарят» может означать и обоих, и… быть просто красивой фигурой речи, — страх от присутствия на венчании Внемлющего или по меньшей мере сочувствовавшего таковым, мало–помалу стал рассеиваться.       — Он поздравлял меня с тем, что я жива!       — На это здесь на самом деле и присутствуют Бэнджамин и Карру, в частности. Во дворце в эти дни половина городского Особого Отряда. Мы постарались упрочить безопасность.       — Окна ведь открыты…       — Их затянули щитами и в зале в полном составе собрались Молчуны. Не бойся, всё в порядке. Алкир, Манко, Фэрт и я всем занимались.       — Тогда верю, — улыбнулась я.       Следующий танец я танцевала с Наместником Кайнэ, рассказывавшим про подрастающую дочку и обещавшим, если Императоры дозволят, показать, какого милого ребёнка я спасла. И далее, и далее: Ладар, описывавший собравшихся и советовавший, как выражать уважение к ним, король Санджай, даже прослезившийся от такого счастья, Мудрец Найтрэна, неловко оступившийся и отдавивший мне ногу — извинений последовало огромное количество, пожилой маг так испугался, что Карру пришлось на него повлиять, чтобы не случился приступ. И всё это время пытался до меня добраться герцог Сангарский.       Наконец, после моего танца с генералом Манко, весь круг оправдывавшимся, что он простой вояка и с королевами танцевать не умеет, герцог до меня добрался. Арэн к тому моменту приглашал Илли, Карсу, Танру, гостью из Найтрэна и королеву Амаша — по протоколу, разумеется, ему надлежало сие сделать, да и держались они в рамках строгого этикета, что не вызывало у меня ревности.       — Поздравляю, принцесса Алеандра. О, простите, уже Императрица. Весьма удачный брак… — воспользовавшись тем, что рядом со мной были лишь Элиа и пара фрейлин, которых я и видела всего–то пару раз до свадьбы, начал мужчина. — Помнится, в ваш визит вы обещали танец, если нам доведётся встретиться вновь. Я помню ваше обещание… — я вздрогнула, представив, как его рука тайком елозит по талии, и по спине прошла дрожь. Прижаться чуть сильнее хотелось к другому мужчине, но он беседовал с гостями из Кунтанира и Сайрау, оставив меня на попечение придворных дам.       — К сожалению, следующий круг Императрица обещала мне, а следующий за ним — кронпринцу Тионию. — Холодно отрезали над ухом. В чёрных глазах самира горели недобрые огоньки, а герцог отступил на пару шагов. — А потом она очень устанет и пожелает отдохнуть, к тому же близится овощная и зерновая перемена. За ней — молочная. И ещё одна пауза перед сладкой, но у Императрицы запланирован ряд бесед, ей необходимо предстать перед сановными лицами и послами некоторых стран. Сожалею, герцог, но вас график не предусмотрел. Возможно, мы исправим эту ошибку на будущем балу зимой, если вы, разумеется, будете в Дариане. — Голос Бэнджамина отчётливо давал понять, что, если мужчина сейчас возмутится или продолжит меня донимать, зимой его тут не будет. Рука самира обвила мою талию, едва заиграла музыка.       — Спасибо, Бэнни. Я не знала, как от него отделаться… У меня ведь нет такого графика?       — Нет, разумеется. Но я советую вам, моя повелительница, обратиться с приветствиями к королеве Амаша, супруге Мудреца из Найтрена, королеве Кунтанира и жёнам самирской делегации. Это будет сочтено с вашей стороны благочестием и уважением. И советую послезавтра, при дарении подарков жёнам представителей иных стран, надеть кое–что. Эти одежды прислала Паэли–дати, супруга короля, сын которого прибыл сюда с женой. Она хотела, чтобы ты была в них на помолвке. Уверен, будет разумно, моя Императрица, если вы почтите гостей из Волшебного Королевства подобным образом. Одежды уже посланы государем в ваши покои. — Ни тени эмоции так и не проступило на лице, а глаза скользнули по толпе. И до меня постепенно дошло, что он сейчас скорее обеспечивал мою безопасность, нежели действительно пригласил на танец.       — В чём дело?       — Молчуны заметили снаружи некоторое волнение — магическое. — Зазвучало в голове. — Ребята уже разбираются, моя Императрица. Есть некоторые основания предполагать, что внимание самиров будет уместно. Для меня же большая честь пригласить вас, — губы тронула слабая улыбка. Голос звучал уже вслух. — В Империи ведь праздник.       — Прекрати, тебе не идёт, — поморщилась я, когда самир попытался натянуть на лицо человеческую улыбку. — Серьёзные основания?       — Нет. Но лучше убедиться, что это так.       — Ты… отмечаешь здесь что–то… чуждое привычному миру?       — Только одно. — Взгляд скользнул между танцующими парами на Иларду и Намгу. — Впрочем, подобные праздники всегда чужды привычному миру, обычно погружённому в дела.       — Он… он ведь познал Истину, верно? — указав глазами на агрорца, спросила я. Бэнджамин мрачно кивнул.       — И довольно глубоко, боюсь предположить. На нём щиты, но я даже сквозь них отмечаю, что есть некоторые черты, которые его народу не присущи. Сегодня ночью в вашем крыле будет усиленная охрана, не пугайся — это лишь мера предосторожности. Не думаю, что они на что–то серьёзное решатся. Что за пауза случилась в Храме? Мне пришлось применить чары…       — Я знала, что это был ты. Испугалась немного, я впервые выхожу замуж, — я улыбнулась. — Дай мне слово, что с ним всё будет в порядке.       — Я лично за этим слежу, — вновь пауза между мелодиями, и направляющийся к нам Тионий.       — Дай мне слово!       — Даю вам, очаровательная леди, слово самира, я лично прослежу, чтобы всё было в порядке.       — Позвольте, Императрица, пригласить вас на следующий танец. — Тионий, усталый и довольный, вытянул шею, чтобы казаться выше.       — Почту за честь, — улыбнулась я, протягивая ему руку. — Ваше Высочество, танцевать с вами всегда более чем отрадно для скромной дамы.

***

      Перед сладкой переменой танцевать у меня сил уже не было. Да и есть тоже. И я сочла за лучшее беседовать с гостьями из Империи и иных стран, ожидая близкого завершения пира. Подробностей, которыми я могла обеспечить Ниэни, развлекавшуся, несомненно, в зале, отведённом для обитателей Дворца, хватало на неделю разговоров вперёд, а я и в наличии этой ночью жаждущего деталей Дорра в моих покоях не сомневалась…       — Для меня честь познакомиться с вами. — Вещала я учёной даме из Кунтанира, написавшей книгу о магии стихий. — Для мага, у которого не слишком обширная практика в данной области, ваш трактат очень полезен — некоторые детали я не знала совершенно, а вы их очень хорошо раскрыли. — Женщина с улыбкой принимала похвалы, когда мой взгляд упал на Арэна, пригласившего в завершение танцев принцессу Дукона. Женщина так льнула к моему новоиспечённому мужу, а её бюст так недвусмысленно выделялся под платьем, при том, что на его лице царила улыбка, что в висках застучало. Пальцы сами собой сжались в кулак. Прямо на свадьбе так себя вести!       — Вам нехорошо? — всполошилась собеседница, увидев, как я напряглась. — Ваше Величество?       — Нет. Все хорошо, просто от волнения немного закружилась голова. У меня был весьма трудный день. Прошу прощения, но мне, верно, лучше присесть. Я хотела бы пригласить вас в пятницу. После полудня… Пожалуй, в три часа пополудни, обсудить некоторые вопросы, которые возникли при прочтении вашего трактата. Поверьте, я выступаю исключительно как ученик, желающий узнать больше.       — Для меня это честь, Ваше Величество. Я непременно буду, только, если вас не затруднит, уточните время, если оно изменится, — служанки, подозванные нами, помогли мне сесть и перед глазами мгновенно возник кубок с водой.       — Я лучше выпью вина, — стоило произнести это, и указанное питьё появилось под носом, а взволнованная служанка направилась куда–то. Да уж, новое положение отличалось от моего прежнего весьма разительно. На глаза от обиды наворачивались слёзы, и вино, впервые в жизни выпитое одним глотком, даже не имело вкуса.       Кокетничать прямо на пиру по случаю венчания с другой женщиной… Это выходило за рамки того, что я готова была увидеть и услышать в подобный день.       — Она утратила остатки совести, — возникшая рядом Иларда села, сжав мою руку. — Аля, успокойся. Она с молодости пытается его соблазнить и её вообще ничего не смущает. Но по этикету брат просто не может не довести круг до конца. Бэнджамин с ней уже беседует, мы сочли уместным напомнить, зачем она сюда ехала. Я знаю своего брата, очень хорошо знаю. Ты ему нужна, и очень сильно, он никогда не стал бы делать нечто подобное, тем более у тебя на глазах.       — Я понимаю. Но…       — Всё в порядке, Алеандра. — Девушка принюхалась. — Эй, с каких это пор вы пьете хмельное, сестра?       — Я погорячилась. — Вино делало своё дело, успокаивая и чуть опьянив.       — Не делай глупостей. — Иларда поднялась, шурша юбками. — Поверь, дама давно забыла о наличии совести. Она почти каждую встречу пытается втянуть Арэна в более близкое общение. И не только его. До сих пор ей это не удавалось.       Большой торт, со свежими ягодами, сливками и нежными фруктовыми соусами, возникший на столе, сладкое мягкое мороженое с фруктами, сладкая выпечка, протёртые ягоды, мёд… От обилия вкусностей даже сейчас невольно сжался желудок, хотя я не понимала, куда в него должен был влезть обязательный для нас кусочек торта. Принцесса, вернувшаяся на свое место, как и герцог Сангарский, выглядела мрачной и подавленной — видимо, Бэнджамин успел объяснить ей, что в этикет Империи такое поведение не вписывалось. Я попросила горячий чай и получила крошечный в сравнении со многими кусочек торта, стараясь не смотреть на вернувшегося на место Арэна. За время пира мы несколько раз танцевали вместе и не раз муж касался моих губ поцелуем, накрывая руки своими — по этикету допустимо, а для создания нужного образа желательно…       Ощущение долгого взгляда не оставляло меня, покуда я беседовала на светские темы с правящими и приближёнными лицами иных стран, чувствуя странную раскованность поведения — сыграло ли роль вино или что–то ещё, я не знала. Иларда активно втягивала меня в разговор, за что я была ей почти признательна — не думать об увиденной сцене так было куда легче.       — Их Императорские Величества покидают пир, как принято, на закате, дабы остаться наедине, — огласил откуда–то голос церемониймейстера, и стража потянулась к двери — сопроводить нас в покои Династии. — Для желающих остаться на празднике пир продолжается. — Желали, судя по всеобщему веселью и постоянным разговорам, почти все, и уходить собирались только мы. Арэн помог подняться, и я, улыбаясь, по–прежнему избегала его взгляда, вместе с супругом направляясь на первую брачную ночь.

***

      Самиры, весьма многочисленный контингент которых собрался в пределах Крыла показывали, что безопасностью нашей супруг и впрямь озаботился. По крайней мере, в отношении присутствия здесь Внемлющих Истине стало чуть спокойнее. К моему удивлению, Император, отсылая мгновенно принявшихся исчезать в тени слуг, остановился у дверей моих комнат, до собственных апартаментов, главных во дворце, не доходя.       — Я могу войти? — вопрос немного озадачил.       — Вой…ти?       — В твои комнаты, — Арэн нахмурился, легким жестом отослав последнего из слуг. — Я вызову тебя утром. — Мужчина поклонился, испаряясь из поля зрения, да и дар сказал, что он всё дальше. — Так ты ответишь на мой вопрос?       — Разумеется.       Дверь по первому требованию распахнулась и нам предстала Ниэни, довольная, с раскрасневшимися щеками, распустившая уже волосы. Не заметив, видимо, что меня пропускал в дверь супруг, девушка, едва я вошла, повисла у меня на шее.       — Ну как ты, справилась? Аля… — голубые глаза округлились и оринэйка залилась густой краской. — Простите, сир, я не заме… Я…       — Не стоит. Императрица Алеандра достойно выдержала этот долгий день. Вы не могли бы ненадолго нас оставить, Госпожа Тангу?       — Разумеется, Ваше Величество. Если вам будет угодно…       — Приготовь воду, постель и дождись меня, поможешь с украшениями и косой. Дорр там?       — Да. Я просила его уйти, но он сказал, что хочет спать здесь.       — Ему дозволено, — улыбка, исказившая лицо Арэна, чуть искривила шрамы. Ниэни, краснея не хуже знамён Рокканда, нырнула в опочивальню, нарочито громко зашуршав там чем–то за приоткрытой дверью. — Я желаю вам хороших снов, моя Императрица.       — Но разве… — я набрала в грудь побольше воздуха. — Ты не останешься?       — Я предполагал, что ты устала сегодня. Но… Если ты захочешь… — я подошла ближе, нерешительно обнимая крепкую шею и заглядывая в его глаза.       — Не все гостьи вели себя уместно, к слову.       — Ты о принцессе Кайне? Ее слава широко разошлась — в Круге и нейтральных странах мало тех, в чьей постели она не побывала, — в голосе зазвучало веселье. — Смею уверить, я один из тех, кто относится к этим немногим. Вот почему ты так рассердилась и Илли торопила нас уйти… — рука легла на щёку, а губы тронула улыбка. — Ты ревнуешь меня?       — У меня не было…       — Это не ответ. — Глаза ласково скользнули по моему лицу, рука провела по шраму от царапины Фэрна, по скуле, пальцы замерли у уголка губы. — Алеандра?       — Немного. Ты мне дорог… — Дыхание участилось как–то само, а громкие шаги в соседней комнате перестали осознаваться. — Правда очень дорог.       — А ты дорога мне. И я уверяю, что не собираюсь поддаваться на её или чьи–то уловки.       — Интересные вести из Сархара — выдать сразу двух дочек замуж…       — Тем интереснее, что жениха я тоже знаю, доходили слухи.       — Чьего же?       — Обеих. Он у них один, — голос зазвучал окончательно насмешливо и весело. — Из Рокканда.       — Ты так говоришь, словно это Карлон, — улыбнулась я, пытаясь припомнить, кто из министров Великого Рокканда не женат.       — Алкир… — что–то внутри дрогнуло, раскалываясь. И обрушилось вниз. Алкир. На двух девушках… Как вообще до такого дошло?! Как я могла так сильно ошибаться в нём?! Как я могла дружить и встречаться с человеком, который в итоге так низко опустился?! Лицо, расчерченное шрамами, заволокла тень, и муж направился к двери.       — Ари! — вырвалось почти отчаянное, когда я поняла, что он собрался уходить. Он замер и обернулся, в карих глазах царили мрачные искорки.       — Что?       — Ты… Ты думаешь, меня это задело?! — я крепко вцепилась в его рукав и прильнула сильнее. У меня был муж и я сделала свой выбор. — Я лишь не понимаю, как такое случилось. В Рокканде нет многожёнства.       — Уже есть. Во имя великой любви принца к двум прекрасным девам разрешено. Я вижу, что тебя задело.       — Нет! Я разочарована в нём как в личности, и в себе — что вообще когда–то ему верила. Я сделала свой выбор. Я хочу быть той, кем стала сегодня. Твоей женой, помощницей… Если ты хочешь, конечно.       — Я хочу. Думаю, тебе, да и мне, пора отдохнуть. И хочу поздравления письменные разобрать. У тебя останусь завтра… — вместе с уютом его объятий вернулся страх за него. Ему ведь предстояло ночевать там, где мы, по сути, должны были спать вместе.       — Побудь со мной ещё немного. Ну а потом я пожелаю тебе спокойного сна… Хочу побыть наедине, нам и так весь день пришлось быть на людях…       — Хорошо, — мужчина уткнулся носом в мою макушку, не говоря ни слова. И крепче прижал к себе.