Точка невозврата

Что именно он ответил, Драко не смог бы вспомнить даже под Круцио, но лёгкая хрипота в его голосе осталась незамеченной. Люциус лишь едва заметно кивнул, принимая объяснение, и вернулся к препарированию своей перепёлки. На мгновение в груди Драко поднялась старая, до боли знакомая волна глухой детской обиды. «Он и не вспомнил, — с горькой усмешкой подумал Драко, буравя взглядом безупречные пальцы отца. — Я прождал его весь свой обеденный перерыв. Я пришёл поделиться новостью. А он даже не извинился...» Эта мысль на секунду вернула его в прежнее состояние — привычное, понятное, где он был просто сыном, отчаянно ищущим внимания холодного родителя. Да, отец не вышел. Ну конечно, ведь лорд Малфой был так неотложно, так глубоко занят. — Полагаю, Драко, — тихий, бархатный голос Снейпа заставил его вздрогнуть и мгновенно разрушил иллюзию возвращения к прошлому, — бумажная волокита в Министерстве не заставила бы тебя дышать так, словно ты только что бежал от стаи акромантулов. Налей себе воды. Щелчок. Измерение снова сдвинулось. Драко поднял глаза на крёстного и почувствовал, как к щекам вновь подступает жар. Он видел и теперь знал. Чёрный сюртук Северуса казался глухой бронёй, но Драко помнил, как это тело вздрагивало под тяжёлыми руками Люциуса. Пытаясь скрыть накатившую неловкость и унять дрожь, Драко резко потянулся к графину, наполнил бокал и сказал: — Меня повысили. Сегодня утром был подписан приказ. Теперь я младший помощник министра по урегулированию проблем с бытовыми магическими нарушениями. Он произнёс это быстро, смазано. В голосе не было и капли того триумфа, с которым он репетировал эту речь ещё утром в министерском кабинете. Но именно поэтому, когда Люциус отложил приборы и ровным, прохладным тоном произнёс: — Поздравляю, Драко. Начало положено. Надеюсь, ты понимаешь, что «бытовые нарушения» — это лишь временная ступень, недостойная того, чтобы задерживаться на ней слишком долго, — Драко не почувствовал привычного укола разочарования. Раньше эти слова ранили бы его, заставив ощутить себя ничтожеством. Сейчас ему было почти всё равно. Взгляд Драко был прикован к Северусу. Снейп слегка качнул бокалом, заставляя рубиновое вино омыть стеклянные стенки. — Не будь столь категоричен, Люциус, — негромко отозвался Северус, и в его интонации скользнуло непривычное тепло. — Для двадцати лет это весьма стремительный взлёт. Министерство неохотно продвигает тех, у кого за спиной нет… определённой протекции. Драко добился этого сам. Это заслуживает уважения. Раньше Драко воспринял бы эти слова как беспристрастную поддержку наставника. Но теперь его сознание, отравленное новой одержимостью, всё извратило. «Стремительный взлёт… Он хвалит меня. Он защищает меня перед отцом», — пульсировало в голове у Драко с каким-то странным, болезненным упоением. Он смотрел на тонкие пальцы Снейпа, держащие ножку бокала, и внутри всё переворачивалось от дикой мысли: «Он знает, как отец бывает требователен и строг. Он сам подчиняется этой строгости. И сейчас, защищая меня, он словно… делится со мной своей тайной властью над Люциусом. Или примеряет эту власть на меня?» — Спасибо, Северус, — выдохнул Драко, и это «Северус» вместо привычного «крёстный» прозвучало в тишине столовой слишком интимно, почти как вызов, которого никто, кроме него самого, не мог понять.