Точка невозврата

Намеренно подглядывать Драко не собирался. Это вышло почти случайно, поздно вечером в воскресенье. Он спускался в библиотеку за справочником основных положений в отношении бытовых магических нарушений, когда заметил, что дверь в малую гостиную приоткрыта — из узкой щели на тёмный паркет коридора падал тёплый, дрожащий свет камина. Драко замер. Разум кричал, что нужно пройти мимо. Но ноги, словно налившиеся свинцом, не желали слушаться. Новое, пугающее наваждение потянуло его вперёд. Он крадучись приблизился и заглянул внутрь. Они не занимались сексом. Но то, что увидел Драко, ранило его едва ли не сильнее, чем откровенная сцена на столе. Люциус сидел в глубоком кресле у огня. Его длинные платиновые волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи полурасстёгнутой рубашки. А Северус… Северус сидел прямо на ковре, прислонившись спиной к коленям отца. Сильнейший легилимент, мужчина, перед которым трепетал весь Хогвартс, сейчас выглядел невероятно, почти пугающе умиротворённым. Длинные, холёные пальцы Люциуса медленно, лениво перебирали чёрные пряди Снейпа, поглаживали его по бледной щеке, очерчивали контур подбородка. Северус прикрыл глаза, едва заметно откинув голову назад, подставляясь под эти неспешные, скупые прикосновения. Они молчали. Это была интимность высшего порядка — обнажённая, абсолютная, выкованная годами. В груди Драко словно провернули ржавый нож. К горлу подкатила ядовитая волна. Это была ревность. Чистая, дикая, неконтролируемая. И прижимаясь лбом к прохладной стене коридора, Драко осознавал: он ревнует не отца. Ему было плевать, с кем проводит ночи Люциус Малфой. Он ревновал Северуса. Внутри поднялось что-то тяжёлое, горячее, уродливое. Драко до дрожи, до тёмных кругов перед глазами взбесило то, как покорно Снейп принимает чужую ласку. Он смотрел на расслабленные плечи крёстного, и в голове всё безумно перемешалось. Драко отчаянно хотел быть там. Он страстно, до боли в пальцах желал оказаться на месте отца. Запускать руки в эти чёрные волосы, прикасаться к бледному лицу и заставлять Северуса смотреть на него и только на него, чувствовать, как Северус доверяется ему, принимает его прикосновения так же открыто, как принимает сейчас прикосновения Люциуса. И в то же время он хотел, чтобы… пальцы отца ласкали его самого, а не Снейпа? Чтобы Снейп прикрывал глаза от его, Драко, прикосновений? Желания путались, наслаивались друг на друга, превращаясь в сплошной, удушающий узел одержимости. «Почему ему? — пульсировало в голове. — Почему ты отдаёшься ему, а не мне? Он не единственный, кто может тебя взять. Я тоже могу. Я тоже хочу. И если ты будешь моим — значит, я смог то же, что и он. Значит, он наконец меня увидит?..» Ревность обжигала горло. Драко в бессилии сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как внутри что-то окончательно перегорает, оставляя только ослепляющее желание. Северус вдруг резко открыл глаза, словно почувствовав чужой яростный взгляд. Драко отпрянул от щели, едва не вскрикнув, и бесшумно, стремительно бросился обратно вверх по лестнице, в темноту своей комнаты. Ему нужно было побыть одному, чтобы подумать. Но смятение и ревность так и не дали ему для этого ни малейшей возможности.