Лиса в клетке Мориямы

Пальметто, вечер. Комната Нила, Эндрю и Кевина — та самая, с вечно зашторенными окнами и запахом кофе, который Эндрю варил так, будто это единственное, что удерживает его на этой планете. Кевин сидел в кресле, сжимая в руках бутылку пива, и смотрел, как Нил раскладывает на столе карты для какой-то дурацкой игры, в которую он никогда не умел играть. Рядом, на диване, Метт обнимал Ден за плечи, и тот позволял это — с расслабленным, почти счастливым лицом, которое Кевин привык видеть только на корте. Нил то и дело бросал взгляды на Эндрю, который стоял у окна с неизменной сигаретой, и в этих взглядах было что-то оседлое, уютное. Все были парами. Все, кроме него. — Знаешь, — сказал Нил, не поднимая головы от карт, с той опасной легкостью, которая всегда появлялась у него после двух банок пива, — забавно. Даже Жан кажется нашел себе Джереми. А ты, Кевин, так и ходишь один. Кевин замер. Бутылка в его руке чуть дрогнула. — Отвали, — бросил он, но голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. — Я серьезно, — Нил поднял на него свои нечитаемые голубые глаза. — Ты же Кевин Дэй. Легенда. А у тебя даже свидания ни разу не было. — Было, — огрызнулся Кевин. — С Рико? — тихо спросил Нил, и в комнате повисла тишина. Даже Эндрю обернулся. Кевин почувствовал, как что-то острое кольнуло под ребрами. Рико. Мертвый Рико. Брат Ичиро. Тот, кто был его напарником в «Эверморе», кто разбил его руку и разбил его сердце, даже не заметив этого. Кевин любил Рико — глупо, отчаянно, по-щенячьи. А Рико использовал его, бил, унижал и никогда, ни разу не посмотрел так, как Эндрю смотрел на Нила. — Рико мертв, — жестко сказал Кевин, поднимаясь. — И я не обсуждаю это. Он хотел уйти, но Мет мягко поймал его за локоть. — Эй, чувак, присядь. Нил просто тупит. — Я не туплю, — упрямо сказал Нил. — Я констатирую факт. Кевин боится близости. Он всегда выбирал тех, кто выше его по статусу, потому что думает, что любовь — это сделка. Кевин резко развернулся. — Скажи это еще раз, и я разобью твое красивое лицо, Джостен — Меня может быть достоин только человек, способный меня обеспечить, — с вызовом произнес Нил, пародируя интонацию Кевина. — Это ты говорил. Не я. Кевин замер. Он действительно говорил это. Много раз. В «Эверморе» — когда Рико покупал ему дорогие вещи, и это казалось доказательством любви. В Пальметто — когда высмеивал бедность Нила. Это была его защита. Его стена. Если ты стоишь денег, тебя нельзя просто выбросить. — И что ты предлагаешь? — спросил Кевин тихо. — Чтобы я нашел себе богатого спонсора? — А ты бы хотел? — внезапно спросил Эндрю. Он смотрел на Кевина пристально, по-птичьи, и в его взгляде не было осуждения. Только понимание. Эндрю знал, что такое выживать. Эндрю знал, что иногда человек выбирает не любовь, а безопасность. Кевин не ответил. Он сел обратно в кресло, допил пиво и уставился в пол. Но слова Нила засели в голове. И не выходили Проснувшись на утро в холодной постели Кевин понял, что это были его воспоминания, о разговоре произошедшем около двух недель назад