Лиса в клетке Мориямы

Ичиро вернулся из Японии четвёртого января. Кевин встретил его в аэропорту — первый раз за четыре месяца, когда он сам приехал, не дожидаясь звонка. Ичиро удивился — это было видно по лёгкому поднятию бровей, — но ничего не сказал. Просто взял Кевина за руку и повёл к машине. В машине, пока шофёр вёл их в особняк, Ичиро молчал. Кевин тоже молчал. Их пальцы были переплетены, и это было больше любых слов. Дома, в спальне, Кевин наконец спросил: — Как прошла поездка? — Скучно, — ответил Ичиро, расстёгивая рубашку. — Без тебя. Кевин улыбнулся — той улыбкой, которую берег только для этого человека. — Мой господин скучал? Ичиро посмотрел на него. Его тёмные глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас были теплее. — Скучал, — признал он, и это было так непохоже на обычного Ичиро, что Кевин на секунду растерялся. Он подошёл и начал помогать мужчине раздеваться — медленно, почтительно, как учил себя с первых дней. Расстегнул пуговицы, снял рубашку, провёл ладонями по его плечам, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы. — Ты тоже скучал, — сказал брюнет. Это не было вопросом. — Да, — ответил Кевин, глядя ему в глаза. — Очень. Он опустился на колени — жест, который стал почти ритуалом, — и поцеловал живот Ичиро, спускаясь ниже. Расстегнул ремень, ширинку, освобождая член. Мужчина уже был полувозбуждён — достаточно, чтобы Кевин мог взять его в рот, не отрывая глаз. Морияма откинул голову назад, когда горячий рот Кевина скользнул по стволу. Его пальцы запутались в коротких тёмных волосах. — Ты стал лучше, — выдохнул он. — Гораздо. Кевин усмехнулся, насколько это было возможно с полным ртом. Он работал языком, губами, чередуя давление и глубину, иногда отстраняясь, чтобы провести кончиками пальцев по напряжённым яйцам. Ичиро тихо застонал — звук, который Кевин слышал только от него, низкий, с хрипотцой. — Мой господин, — прошептал Кевин, отрываясь на секунду. — Вы так красиво звучите. Глава рывком поднял его с колен и бросил на кровать. В его движениях была какая-то новая, почти отчаянная страсть, словно он боялся, что Кевин исчезнет. — Твоя футболка, — приказал он. — Сними. Кевин стянул футболку через голову. Цепочка с гербом блеснула в свете лампы. — Ты так и не снял её, — заметил Ичиро, проводя пальцами по металлу. — Я же сказал — никогда, — ответил Кевин. Ичиро наклонился и поцеловал цепочку — прямо там, где висела подвеска. Его губы были горячими, язык скользнул по металлу, а потом по ключицам Кевина, спускаясь к соскам. Он прикусил один — достаточно сильно, чтобы Кевин вскрикнул, — и тут же зализал укус языком. — Мой господин… — простонал Кевин, выгибаясь. — Молчи, — велел брюнет, но в его голосе не было жесткости. Только желание. Он перевернул Кевина на живот, раздвинул его ягодицы и вошёл — без лубриканта, но Кевин уже был мокрым от слюны и собственного возбуждения. Боль была острой, но короткой — через несколько секунд она сменилась глубоким, тягучим удовольствием. Ичиро двигался быстро, почти грубо, но его рука на затылке Кевина была нежной. Пальцы перебирали волосы, поглаживали, успокаивали. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал мужчина, наклоняясь к самому уху. — Твоя улыбка. Твой язык. Твоё тело. Я не могу думать о делах, когда ты рядом. Кевин застонал громче. Слова Ичиро — редкие, скупые — сейчас лились рекой, и это было пьянее любого виски. — Мой господин… я ваш… полностью… — выдохнул он, чувствуя, как оргазм накатывает волной. Морияма кончил через несколько секунд, прижимаясь к Кевину всем телом, сжимая его в объятиях так сильно, что трудно было дышать. Они лежали в тишине, переплетённые. Ичиро уткнулся носом в затылок Кевина и, кажется, задремал. Кевин не двигался — боялся спугнуть эту хрупкую, невероятную близость. Но в голове у него было неспокойно.