×Провокация и защита дьявола×

## Глава 1. Петля из улик и молчания Тяжёлые дубовые двери зала судебных заседаний №4 закрылись, отсекая гул журналистов и вспышки фотокамер. В воздухе пахло старой бумагой, дезинфектором и удушающей, горькой тревогой. Чон Хосок сидел за столом защиты, сжав пальцы так крепко, что побелели костяшки. Ему было тридцать. И последние три недели он чувствовал себя так, будто его заживо замуровали в склепе. Простой серый костюм казался великоват — за время следствия он почти перестал есть, а на бледных щеках залегли серые тени. Справа от омеги, намеренно отодвинувшись чуть дальше, чем требовали правила приличия, сидел Ким Тэхён. Лучший адвокат города, доверенное лицо корпорации Чон и... лучший друг Чонгука со времён университета. Тэхён даже не смотрел на Хосока. Его аура сильного, уверенного альфы была ледяной, пропитанной запахом горького полынного дыма и презрения. Он согласился вести это дело только потому, что так требовал устав их семейной юридической фирмы, но защищать «убийцу своего брата по духу» он не собирался. — Всем встать, суд идёт, — глухо объявил секретарь. В зал вошёл Пак Чимин. Молодой, но уже заслуживший репутацию беспристрастной машины судья. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по притихшему Хосоку, задержался на каменном лице Тэхёна и переместился на сторону обвинения. А там, расправив плечи, стоял Мин Юнги. Главный прокурор округа. Альфа, который вцепился в это дело мёртвой хваткой. Для Юнги всё было кристально ясно: омега избавился от мужа-альфы ради огромного наследства, акций и страховых выплат. Улики были косвенными, но Юнги умел превращать даже намёки в смертный приговор. Чимин ударил судейским молотком, призывая к тишине. — Слушается дело о признании Чон Чонгука погибшим в результате спланированного покушения и обвинении Чон Хосока в организации данного преступления. Слово стороне обвинения. Юнги поднялся, неторопливо застёгивая пуговицу безупречного пиджака. Его голос прозвучал под сводами зала как удар хлыста: — Ваша честь, тридцать три года — прекрасный возраст для альфы. Чон Чонгук был полон сил, управлял международной корпорацией и безгранично доверял своему омеге. Но три недели назад его машина сорвалась в обрыв на горной трассе и загорелась. Тело до сих пор не найдено из-за сильного течения реки у подножья, но экспертиза ДНК крови на обломках подтверждает: выжить Чонгук не мог. Юнги сделал паузу, медленно поворачиваясь к Хосоку. В глазах прокурора горел праведный гнев. — А за день до этого подсудимый, Чон Хосок, лично отгонял эту машину в мастерскую и проверял тормозную систему. У обвинения есть записи с камер и показания механика, который утверждает, что Хосок просил «ничего не менять». Этот омега хладнокровно отправил своего мужа на смерть ради единовластного владения империей Чон. Хосок резко вскинул голову, в его глазах, полных отчаяния, стояли слёзы: — Это ложь! Я любил его! Чонгук сам просил меня забрать машину, я никогда бы... — Подсудимый, соблюдайте порядок, — сухо оборвал его Чимин. Но взгляд судьи на секунду задержался на дрожащих губах омеги. Слишком искренним, слишком не отрепетированным был этот надрыв. Юнги лишь снисходительно усмехнулся и повернулся к адвокату: — Что скажет защита? Или господин Ким тоже согласен с моими доводами? Тэхён медленно встал. Он посмотрел на Хосока сверху вниз — в его глазах не было ни капли сочувствия, только глухая, звенящая ярость скорбящего друга, который потерял самого близкого человека. — Защита... — Тэхён сделал паузу, от которой у Хосока перехватило дыхание. — Защита просит приобщить к делу финансовые отчёты о личных счетах подсудимого, подтверждающие крупные переводы за границу за неделю до аварии. Мне нечего добавить к словам прокурора Мин. Хосок почувствовал, как земля уходит из-под ног. Собственный адвокат только что подтолкнул его к эшафоту.