×Провокация и защита дьявола×

## Глава 3. Пытка надеждой Утро в следственном изоляторе началось для Хосока задолго до рассвета. Железный скрежет замка, ледяной голос надзирателя и бесконечные коридоры, которые теперь казались дорогой на эшафот. В зале суда №4 было всё так же душно, но сегодня воздух казался ещё тяжелее — слухи о «предательстве» адвоката и скором приговоре уже разлетелись по коридорам юстиции. Когда Хосока завели в стеклянную клетку — «аквариум» — он первым делом посмотрел на стол защиты. Ким Тэхён уже был там. Он безупречно выглядел в своем тёмно-синем костюме, идеально уложенные волосы, холодный, пустой взгляд. Он перебирал бумаги, даже не удостоив Хосока кивком. Для Тэхёна омеги в этой клетке больше не существовало. Там сидело чудовище, забравшее жизнь его лучшего друга. — Прошу всех встать, — эхом разнеслось по залу. Пак Чимин вошёл в зал, шурша судейской мантией. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, но внимательный взгляд сразу же зацепился за Хосока. Омега выглядел ещё хуже, чем вчера. Его запах — когда-то, вероятно, нежный и сладкий — сейчас почти полностью исчез, сменившись едва уловимым, горьким ароматом увядающих цветов. Это был запах медленной смерти от тоски по истинному. — Заседание объявляется открытым, — произнёс Чимин, ударяя молотком. — Сторона обвинения, вы заявляли о наличии финальной улики. Суд готов выслушать вас. Мин Юнги поднялся со своего места. В его движениях сквозила хищная уверенность. Он бросил короткий взгляд на Тэхёна, словно ища немого одобрения, и затем повернулся к судье. — Ваша честь, следствию удалось восстановить удалённую запись телефонного разговора с личного смартфона подсудимого. Разговор состоялся ровно за два часа до того, как машина Чон Чонгука вылетела с трассы. Хосок звонил на незарегистрированную сим-карту. Юнги кивнул ассистенту, и над залом суда поплыл шипящий звук аудиозаписи. «…Да, это я. Он выехал. Да, на той самой машине. Тормоза… я сделал всё, как мы договаривались. Убедись, что всё закончится там, на повороте у реки. Мне нужно, чтобы это выглядело как несчастный случай. Больше никаких вопросов, просто сделай свою работу, и ты получишь вторую половину суммы». В зале повисла мёртвая тишина. Голос на записи, без сомнения, принадлежал Хосоку — тот же мягкий тембр, та же интонация, но звучал он пугающе монотонно, почти безжизненно. Хосок за стеклом задохнулся. Он бросился к перегородке, ударяя ладонями по толстому стеклу: — Это не я! Это не мой голос! То есть… это мои слова, но я говорил не это! Это монтаж! Ваша честь, это подделка! — Тишина в зале! — прикрикнул Чимин, хотя внутри у него всё сжалось. Аудиозапись звучала весомо, но Чимин, как опытный судья, чувствовал: что-то здесь слишком гладко. Юридический пазл складывался чересчур идеально. — Господин Ким, — судья перевёл взгляд на Тэхёна. — У защиты есть возражения по поводу приобщения данной записи или требования провести независимую фоноскопическую экспертизу? Тэхён медленно поднялся. Его челюсть была сжата так, что на щеках ходили желваки. Он посмотрел прямо в заплаканные глаза Хосока. В этом взгляде Тэхёна смешались ярость, боль и глубокое, укоренившееся разочарование. — У защиты… нет возражений, — хрипло, но отчётливо произнёс Тэхён. — Подлинность голоса Чон Хосока очевидна. Защита признаёт данную улику. Хосок обессиленно сполз по стеклу на скамью. Собственный адвокат подписал ему смертный приговор. В этот момент он понял: его не просто судят, его методично уничтожают.