Глава 7
27 мая 2026 г., 18:38
## Глава 7. Восставший из мёртвых
По залу пронёсся одновременный вздох ужаса и изумления. Журналисты в задних рядах повскакали со своих мест, защёлкали затворы камер, нарушая все возможные правила тишины.
В проходе стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной куртке с накинутым на голову капюшоном. Он медленно поднял правую руку и скинул ткань с лица.
На левой щеке мужчины багровел свежий шрам от ожога, левая рука была зафиксирована на повязке под курткой, а лицо было бледным от изнурения и боли. Но это был он. Без сомнения, это был он.
— Ч-Чонгук… — выдохнул Юнги, и его вечная прокурорская маска уверенности впервые треснула и осыпалась осколками на пол.
— Чонгук! — Тэхён обессиленно опёрся руками о стол, чувствуя, как внутри всё переворачивается от дикой смеси облегчения и вины.
В стеклянной клетке произошло то, чего никто не ожидал. Хосок, увидев своего альфу — живого, дышащего, пусть и израненного — не закричал и не заплакал. Его глаза расширились, воздух со свистом покинул лёгкие, и омега просто рухнул на колени, теряя сознание от эмоционального шока. Истинная связь, которая три недели казалась мёртвой и пустой, внезапно вспыхнула внутри него обжигающим, мощным потоком хвойного запаха Чонгука. Тело просто не выдержало такой перегрузки.
— Хосок! — рявкнул Чонгук, начисто забыв о судейском этикете, законах и собственной боли в сломанных рёбрах.
Он рванулся по проходу к «аквариуму», расталкивая застывших в ступоре судебных приставов. Его альфа внутри рвал и метал, требуя немедленно защитить, спрятать своего омегу от чужих глаз и этой удушающей судебной клетки.
— Охрана, назад! Не трогать его! — рявкнул Пак Чимин, сорвавшись со своего судейского места. Он ударил молотком с такой силой, что деревянная ручка едва не треснула. — Объявляется экстренный перерыв! Всем покинуть зал! Прессе — немедленно выйти, или я прикажу изъять все камеры! Конвой, откройте клетку подсудимого, живо!
Юнги стоял как громом поражённый, переводя взгляд с Чонгука, который уже прижимался лицом к стеклу клетки, на Чимина, который лично спускался с судейского подиума.
