Счастливый Несчастный случай

      Чимин с кайфом, с чувством хорошо проделанной работы плюхнулся на кровать, поставив последнюю разобранную коробку.       — Я это сделал! — парень пищал и сучил ногами в воздухе, не в силах справиться с эмоциями. — Наконец-то свобода.       Два дня назад он въехал в эту квартиру, и теперь чувствовал себя полным хозяином собственной жизни. Яркое солнце, проникающее сквозь открытые нараспашку окна, наполняло квартиру-студию светом.       С квартирным вопросом ему вообще повезло — поддержали любящие родители, которые помогли встать на ноги и оплатили первые взносы по ипотеке. Через два дня — первый рабочий день. Всё складывалось просто идеально: диплом специалиста в руках, пройденная стажировка и предложенное место в штате.       Шумно фырча, хомяк в клетке старательно разгрёб опилки и выдернул его из раздумий.       Часы показывали пять часов вечера. Пожалуй, можно прогуляться, заодно и до магазина дойти. Нужно купить молоко, печенье и, возможно, тортик. Чимин танцующей походкой подошёл к клетке:       — Не фырчи, куплю тебе морковку. Будем праздновать вместе.

***

      Юнги откинулся спиной на лавке, стукнувшись затылком о шкаф, и со стоном вытянул ноги. Адовая тридцатишестичасовая смена наконец закончилась, но никак не отпускала. Сейчас, злясь на все умы мира за то, что они до сих пор не придумали телепорт, он мечтал оказаться дома, сразу в своей кровати. Не вставая с лавки, натянул серое худи, и с лицом ненависти ко всему яркому, живому и солнечному, заставил себя подняться и пойти прочь из отделения, где по большей части лежали люди только благодаря своей неосторожности и глупости. Отделение травматологии было наполнено людьми, которые понятия не имели, что такое инстинкт самосохранения.       Мотоциклисты, самокатчики, любители батутов.       Вот как можно нести торт и умудриться сломать ногу?       Для Юнги человеческая глупость не переставала расширять список под названием «самый тупой способ сломать себе…»       Раньше он всей душой любил людей, поэтому и пошёл в медицину. Сейчас, в свои тридцать два, он не любил человечество за беспечность, и лето — за сезон отпусков.       Кофе. Да, сейчас это единственное, что поможет выжить. Взяв стаканчик чёрной горькой жижи в автомате на первом этаже, он вышел из здания больницы и медленно побрёл в сторону дома, в который раз благодаря судьбу за счастливый случай, позволивший ему купить квартиру в минутах ходьбы от работы.       Идя на автомате по давно изученному пути и отпивая кофе, он буквально отсчитывал оставшиеся метры, отделяющие его от душа и кровати. Последний поворот, двести метров — и он дома. Юнги шагнул за угол.

***

      Чимин остановился у парковки с самокатами. Настроение было таким, что хотелось орать, танцевать и летать одновременно. Ну или прокатиться с ветерком. В прошлые выходные они с друзьями уже катались на самокатах по парку.       «У меня уже получалось. Да, они меня страховали, стоя за спиной, но ехал-то я сам. Значит, и сейчас смогу».       Самокат подмигнул ему зелёным огоньком. С верой в свои силы Чимин открыл приложение, отсканировал QR-код и снял транспорт с подножки.       Чимин смотрел на своё отражение в витринах, и ему нравилось то, что он видел, нравилось ощущение полёта.       Ветер трепал волосы, радость буквально рвалась из груди. Он отвлёкся лишь на секунду, засмотревшись на себя в отражении. Ррраз — и плавно вписался в поворот, почти не снижая скорости. Громко смеясь, он вернул взгляд на дорогу.       Прилив гордости резко сменяется ужасом.       !!!       Прямо перед ним из-за угла появляется мужчина.       Руки с силой сжимают руль самоката, выкручивая до упора ручку в попытке снизить скорость, но самокат вопреки ожиданиям, начинает двигаться ещё быстрее. Он перепутал, и вместо тормоза выкрутил скорость.       — Аааааааааа!!!!! Берегись!!!!!

***

      Юнги выходит из-за угла.       Видит, как прямиком на него летит на самокате светловолосый парень с широко распахнутыми глазами, и верещит.       Последнее, что пронесится в голове, за секунду до столкновения:       «Суукааа...» — и где-то далеко на подсознании: «Да блядь, почему без шлема-то?»

***

      А дальше — удар, падение, острая боль в ноге и громкий мат рядом, почти на ухо. Чимин собирал себя, пытаясь открыть глаза. Как же больно. Правая голень горела: такое чувство, что с неё одновременно сдирали кожу и пытались отпилить тупой ржавой пилой. Почему именно ржавой, Чимин не знал, но чувствовал это именно так. Боль в затылке накатывала волнами в одном ритме с пульсом. Тук — больно, тук — очень больно…       Он пытался двинуться, но даже от мысли пошевелить чем-нибудь накатил новый приступ тошноты. Открыл глаза и сразу зажмурился, громко застонав. Солнце, которое чуть ранее так радовало, теперь буквально выжигало сетчатку глаз.

***

      Юнги лежал на тротуаре и проводил самообследование:       Так, руки шевелятся. Кожа содрана, но это мелочи. Ноги — левое бедро отзывается болью, но движение в полном объёме, тоже ок. Кажется, повезло: серьёзных травм не было, ободранные ладони и чувствительный удар чуть ниже глаза. Он провёл рукой по лицу — чувствовалось, как левая сторона лица теряет чувствительность и набирает отёк. Кряхтя и проклиная всю самокатоёбень мира, он сел. Одного взгляда хватило, чтобы понять: водителю железяки повезло меньше. Парень лежал, скрючившись креветкой, и правая голень, зажатая между бордюром и самокатом, явно сломана.       Юнги не стал терять времени: достал из кармана случайно выживший после столкновения телефон и набрал службу спасения 119. Снял с самоката смартфон горе-водителя, останавливая поездку — зачем, и сам не понял. Но пока соединение продолжается, снимается оплата за каждую минуту, а сколько им ещё ждать машину с парамедиками — неизвестно.       — Я знал, что на сегодня подарки судьбы ещё не закончились... Блять, всего каких-то семь минут — и я был бы дома. Какого хрена ты залез на самокат, если ездить не умеешь? Нехило тебя, конечно, приложило, но можешь не надеяться на удачу — ты живой! Хотя могу подтвердить: это была неплохая суицидальная попытка.

***

      Кто-то разговаривал рядом: мужской голос ругался. Чимин попытался сесть, но даже мысль об этом отозвалась новой волной боли. Нога…       — Твоя нога сломана, постарайся не двигаться. Врачи скоро будут.       Юнги так и остался сидеть на асфальте рядом с парнем. Ему не было его жалко - сам виноват, но и уйти, оставив его, тоже не мог. Он посмотрел с тоской на валяющийся рядом пустой стаканчик из-под кофе и тяжело вздохнул. Машина, на удивление, приехала быстро. Парня переложили на носилки и загрузили внутрь.       — Мне нужно вас осмотреть. Как вас зовут? — уставший парамедик подошёл к Юнги.       — Мин Юнги. Я сам доктор, причём травматолог, так что способен оценить своё состояние. Единственное, что мне сейчас нужно, — доползти до дома после полуторасуточной смены и лечь спать.       — Подпишете отказ? — понимающе кивнул мужчина.       — Конечно, давайте сюда.       Оставив свою подпись в документах, Юнги, прихрамывая, двинулся в сторону дома, оставляя за спиной машину парамедиков. Парнишка теперь — не его забота. Лимит добрых дел на сегодняшний день исчерпан.

***

      Чимин лежал на носилках. Ногу зафиксировали шиной, на шее — воротник, который мешал повернуть голову.       — Мне нельзя в больницу, — прошептал он. — У меня хомяк некормленный. Я же за морковкой пошёл.       — Потерпите, сейчас лекарство подействует и станет легче. Вы помните, как вас зовут? Сколько вам лет? — парамедик устанавливал капельницу.       — Пак Чимин. Двадцать пять. У меня же первый рабочий день послезавтра. Понимаете? Меня только в штат взяли, я теперь не стажёр. Это большая ответственность… Мне домой надо.       — Сейчас вам нужен покой, — ответил парамедик, измеряя давление.       Через некоторое время острая боль начала отступать, оставив за собой тупое нытьё в ноге и затылке. Тошнота накатывала всё сильнее.              — Я хотел купить торт и отметить с хомяком новоселье. Можно я пойду, а? — Чимин замолчал на секунду, а потом добавил жалобно: — Я должен позвонить Тэхёну и маме. Где мой телефон? — Свободной рукой он шарил по карманам, нервничая еще больше: — Его нет… Как же я теперь сообщу всем? Прости меня, Орео, сегодня ты останешься голодным.       Он продолжал говорить, но всё тише и тише. Лекарство утягивало, обволакивало и усыпляло.

***

      Переступив порог своей квартиры, Юнги сбросил кроссовки — один остался у входа, второй чуть дальше в прихожей. На то, чтобы почистить обувь и поставить её ровно, сил уже не было. Каждый следующий шаг давался всё труднее.       Стянул худи. С мыслью, что кофейное пятно уже никогда не отстирается, бросил его в корзину. Стоял и смотрел на себя в отражении:       «Пиздец, красавчик».       Синяк уже начал расплываться тёмно-фиолетовым во всю скулу, кровь продолжала сочиться. Рана неглубокая, зашивать не требуется - повезло.       Вода смывала с рук пыль, мелкие песчинки и сукровицу. Кожа содрана. Вода обжигала, но Юнги упорно продолжал намыливать и смывать. Он встал под душ — очень хотелось полежать в горячей ванной, давая мышцам расслабиться, но сегодня шутить с судьбой не стал: можно и уснуть. Выйдя из душа, нашёл аптечку, тщательно обработал все ссадины, глубокие заклеил пластырем. И побрёл в спальню — ноги уже отказывались нести тело.       Он упал на кровать, завёрнутый в полотенце. Единственное, на что хватило сил, — вытянуть из-под себя небольшой уголок одеяла. И, не успев накрыться, отрубился.