За рамками отчетов

Панталоне всегда гордился своей способностью просчитывать риски, управлять чужими жизнями и держать под абсолютным контролем любые финансовые потоки Снежной. Но сегодня, когда тяжелые двери его роскошных личных покоев с глухим щелчком заперлись, а из густых теней просторной гостиной один за другим начали бесшумно выходить они, Банкир впервые за долгие годы почувствовал, как почва медленно уходит у него из-под ног. Ситуация стремительно и бесповоротно выходила за рамки любых привычных отчетов. Их было пятеро. Пять безупречных, пугающе похожих внешне и в то же время совершенно разных воплощений Второго Предвестника, собранных в одном замкнутом пространстве. И у каждого из них в глазах, скрытых за масками, горел один и тот же хищный, лихорадочный блеск безумного ученого, нашедшего идеальный объект для своего нового, самого смелого эксперимента. — Ну надо же, Девятый, — подал голос Гамма. Этот Срез, в котором пугающее безумие гения сочеталось с тяжелой, зрелой и непоколебимой уверенностью, вальяжно закинул ногу на ногу прямо на роскошном диване Банкира, обитом дорогим темным шелком. Его заостренная маска-клюв тускло блеснула в полумраке комнаты. — Ты просил зайти обсудить смету на новые лаборатории. Мы посовещались и решили, что коллективный разум решит этот вопрос гораздо продуктивнее. Твои отчеты подождут. — Твои сейфы сегодня будут опустошены до последней моры, Банкир, — ухмыльнулся самый молодой из них, Альфа, дерзко и неторопливо сбрасывая свои плотные кожаные перчатки прямо на ковер. В его дерзком, горящем взгляде читалась нетерпеливая, почти звериная страсть юности, еще не знающая пощады и ограничений. Рядом, слегка оперевшись на резную спинку тяжелого кресла, стоял умудренный Дельта. Его волосы серебрились благородной сединой, и этот умудренный опытом Срез наблюдал за происходящим хаосом с тонким, голодным прищуром исследователя, словно перед ним лежал редчайший, бесценный образец, который необходимо препарировать до мельчайших деталей. В это же время Омега, находящийся в самом расцвете своих сил и физической мощи, вместе с Бетой, самым энергичным, резким и нетерпеливым Срезом, уже начали медленно, но неотвратимо смыкать плотное кольцо вокруг замершего Банкира. Панталоне лишь тонко, почти незаметно улыбнулся, хотя его сердце пропустило сильный удар от лихорадочного предвкушения. Вся его привычная холодность таяла под тяжестью этих пяти взглядов. Он неторопливым жестом поправил очки на переносице, окинув ленивым взором синеволосую армию, заполонившую его личные покои. — Что ж... Я никогда не отказывался от крупных сделок и масштабных инвестиций. Надеюсь, вы распределили обязанности, господа Доктора. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из вас остался обделенным. Ответом ему стал согласный, низкий и пугающий рокот сразу нескольких голосов, слившихся в единое эхо. Зандик — ни в одной из своих многочисленных форм — не собирался церемониться или играть в дипломатию. Время разговоров официально подошло к концу. Бета резко шагнул вперед и без тени почтения схватил Панталоне за лацканы его дорогого шелкового пальто, одним сильным рывком дергая на себя. Роскошная ткань с глухим шорохом полетела на пол, а следом за ней отправилась и расшитая жилетка. В ту же секунду мощные, непреклонные руки Омеги перехватили запястья Банкира со спины, грубо заламывая их за поясницу и полностью лишая возможности защищаться или хотя бы шевелиться. Панталоне оказался на коленях посреди мягкого ковра, загнанный в ловушку, окруженный кольцом из своих собственных самых потаенных фантазий и кошмаров. — Слишком много одежды на нашем главном спонсоре, — пробормотал молодой Альфа, безжалостно и бесцеремонно разрывая пуговицы на тонкой белой рубашке Девятого. Ткань с треском разошлась под его пальцами, обнажая бледную, гладкую грудь Банкира, которая уже ходила ходуном от частого, рваного дыхания. Пока Бета с явным удовольствием избавлял Панталоне от остатков брюк и дорогого белья, заставляя его остаться абсолютно нагим и беззащитным, Гамма медленно опустился на колени прямо перед ним. Без лишних прелюдий и нежностей этот властный Сегмент грубо схватил Банкира за длинные темные волосы, заставляя его высоко запрокинуть голову, и по-хозяйски, жестко впился в его губы глубоким поцелуем. Панталоне хрипло, задушено застонал прямо ему в рот, чувствуя, как чужие прохладные ладони одновременно ласкают его шею, сжимают соски до легкой боли и грубо очерчивают бледные бедра. Это была ошеломляющая, сокрушительная лавина ощущений. Куда бы Банкир ни попытался повернуться, везде были они — их прохладная, пахнущая реагентами кожа, синие растрепанные волосы, полумаски и обжигающее, тяжелое дыхание. Когда Гамма наконец неохотно отстранился, Панталоне тяжело и судорожно дышал. Его очки уже давно слетели в сторону, а на бледной шее и ключицах один за другим расцветали первые багровые, наливающиеся кровью укусы и засосы. — Твой рот свободен, Банкир. Пора отрабатывать наши контракты, — не терпящим возражений тоном приказал Дельта, подступая вплотную к лицу Панталоне. Этот умудренный, пугающий Срез требовал от Девятого полного, безоговорочного подчинения. Его плоть уже была полностью обнажена — тяжелая, горячая и пульсирующая от возбуждения. Панталоне, едва заметно и пьяно улыбнувшись сквозь пелену подступающего экстаза, послушно приоткрыл рот, принимая в себя плоть Дельты. Он двигал головой аккуратно, но невероятно глубоко, до слез в глазах, смакуя низкие, довольные стоны, которые срывались сверху от его усердия. Но Дотторе никогда не дал бы Банкиру возможности просто перевести дух. Пока Девятый был полностью занят оральными ласками с Дельтой, двое других — Омега и Бета — уже устроились сзади. Их пальцы, щедро измазанные прохладной смазкой, действовали жестко, напористо и без капли жалости, целенаправленно расширяя и растягивая узкое, не готовое к такому напору кольцо мышц. Панталоне судорожно выгибался в чужих руках, его ухоженные пальцы слепо и беспомощно скребли дорогой ворс ковра. Крик, в котором смешались дикое удовольствие и острая, разрывающая боль, так и остался заглушенным во рту Дельты. — Достаточно, он более чем готов, — хриплый, вибрирующий голос Гаммы раздался над самым ухом Банкира, заставляя его тело мелко вздрогнуть. Панталоне грубо, без лишних церемоний развернули и сильным толчком повалили лицом в подушки дивана, заставляя встать на четвереньки. Его бедра были высоко приподняты, подставляясь под неизбежный удар. Омега устроился сзади, прочно и намертво зафиксировав поясницу Банкира своими широкими, сильными ладонями, не давая ему ни единого шанса сдвинуться хотя бы на сантиметр. — Держись крепче, Девятый. Сейчас мы проверим окупаемость всех наших проектов, — прошептал Омега и вошел внутрь него одним мощным, сокрушительным и резким толчком на всю доступную длину, полностью разрывая остатки контроля Банкира. Из легких Панталоне подчистую выбило весь воздух. Он громко, сорванно и пронзительно вскрикнул, до хруста прогибаясь в пояснице от этой невыносимой, жгучей полноты. Но не успел он даже попытаться привыкнуть к этому чувству, как Альфа снова оказался прямо перед его лицом, бесцеремонно и грубо вкладывая свой твердый член прямо в его искусанные, влажные губы, затыкая новый крик. Комната окончательно заполнилась грязными, запредельно откровенными звуками: шлепками разгоряченных тел, тяжелым эхом животных стонов, скрипом мебели и рваным, свистящим дыханием. Омега вбивался в податливое тело Панталоне безжалостно, быстро и глубоко, заставляя массивный диван ходить ходуном. Еще три Среза — Гамма, Бета и Дельта — плотно нависали по бокам, создавая глухую стену из тел. Одни из них жадно целовали Панталоне в шею, прикусывая кожу до мелких капель крови и оставляя новые метки владения, другие уверенно и быстро дрочили самому Банкиру, а третьи ласкали его грудь и внутреннюю сторону бедер, доводя его разум до полной, необратимой перегрузки. Это было ментальное и физическое безумие. Панталоне полностью потерял связь с реальностью. Его использовали как дорогую, податливую и послушную игрушку, полностью ломая его гордость, но даруя взамен такое острое, концентрированное наслаждение, от которого в глазах темнело, а мысли превращались в кашу. — Быстрее... Дотторе, быстрее, черт вас всех дери!.. — несвязно, захлебываясь собственными эмоциями, умолял Панталоне в те редкие, короткие секунды, когда его рот освобождали от оральных ласк. Из его плотно зажмуренных глаз катились слезы, путаясь в волосах, а по подбородку текла слюна. Он был полностью во власти этих монстров, и это доводило его до экстаза. Темп движений стал поистине запредельным, граничащим с откровенной грубостью. Все Срезы действовали как один слаженный, идеально настроенный и безжалостный механизм. Омега сделал последние несколько глубоких, яростных толчков, выбивая из Банкира жалобные всхлипы, и с громким, низким рыком излился глубоко внутрь Панталоне, заполняя его незащищенное нутро первой волной обжигающей, густой спермы. Но на смену ему тут же, без секунды передышки и жалости, встал молодой и горячий Бета, продолжая тот же яростный, изматывающий трах. Панталоне забился в сильных, неконтролируемых спазмах. Когда сильные пальцы одного из Срезов одновременно сжали его собственный член у самого основания, доводя чувствительность до абсолютного предела, Банкир окончательно сорвался. С громким, хриплым и сорванным криком он кончил мощной струей прямо на растрепанные простыни и диванные подушки. Его тело мгновенно обмякло, продолжая мелко содрогаться в затяжном оргазме. Секундами позже Бета и остальные Срезы один за другим завершали свои заходы, покрывая бедра, искусанную спину и внутренности Банкира обильными, горячими следами своего полного триумфа. Когда всё наконец закончилось, Панталоне бессильно и неподвижно лежал посреди этого эротического хаоса, тяжело, с трудом ловя ртом прохладный воздух комнат. Вокруг него на шелках лениво располагались уставшие, но абсолютно довольные Срезы — от дерзкого Альфы до умудренного Дельты. Они неторопливо приводили себя в порядок, поправляли одежду и переглядывались друг с другом с победными, хищными улыбками. Гамма лениво и собственнически провел ладонью по искусанной, покрытой красными отметинами спине Банкира, задерживая пальцы на его пояснице. — Ну что, Девятый? Как тебе наши новые... объемы производства? Надеюсь, ты остался доволен этой демонстрацией наших общих возможностей? Панталоне лишь слабо, но искренне и торжествующе усмехнулся, глубже утыкаясь лицом в пропитанную чужим запахом подушку. Эта безумная инвестиция определенно стоила каждой потраченной моры и каждой капли его гордости.