AfterLove // Загробная Любовь.

Алиса Андерсон именно там, где Дебора сказала, что она будет. На краю обрыва, смотрит в даль моря. Не то чтобы я могла ее не заметить в этом ярко-розовом пальто из меха. Это такая вещь, на которую я бы засматривалась в магазине, но никогда бы не набралась смелости купить. Я бы примерила ее, сделала селфи, а потом положила ее на место в пользу чего-то более разумного. Чего-то черного, что я могла бы надеть в школу и не получить замечание.       Это одна из самых сложных вещей в этом всем: то, насколько они нормальные. Алиса могла бы быть в моем классе, или девчонкой за мной в очереди в магазине, в ожидании передевалки. Кем-то, мимо кого я бы могла пройти на улице и не заметить. До сегодняшнего дня.       Сложно разобрать в темноте, но отсюда она кажется моего возраста. Шестнадцать, может семнадцать. С копкой светлых кудрей, которые ветер поднимает так, что я могу разглядеть ее в профиль. Я не вижу цвет ее глаз, но я могу разглядеть ее челюсть и крошечный нос. Ее помаду, что такого же цвета как и ее пальто.       Судя по ее платью по-колено и каблукам, она сегодня тусила. Сейчас слишком холодно для голых ног, но возможно она думала что ей будет ОКей, потому что она вызовет такси, но потом она потеряла свою сумочку и ей пришлось идти домой пешком. Или может быть она в очередной раз поругалась с парнем, и сказала остановить машину прям здесь, настаивая, что она сама дойдет до дома.       Я не знаю почему я это делаю, зачем я придумываю про них различные истории. Наверное со временем это пройдет. Может через пару месяцев, когда я проделаю это достаточное количество раз, чтобы больше не запоминать их имена.       Но до тех пор, я не могу перестать себя спрашивать почему они здесь.       Почему они?       Этой ночью море бурное. Волны настолько сильные, что могут сбить тебя с ног и утащить, если ты подойдешь слишком близко. Не то чтобы я это когда-либо делаю. Я всегда боялась открытого моря, и ночи вроде этой напоминают мне почему. Волны настолько громкие, что Алиса даже не слышит как я подхожу к ней, но я все равно стараюсь держать дистанцию, потому что я вижу как она трясется.       Есть что-то в этом моменте, когда ты застряла в неустойчивой точке между тут и там, когда ты ощущаешь все и сразу: страх, удовольствие, надежду. Это не столько прилив, сколько наводнение и ты будто тонешь. Будто бы кто-то держит твою голову под водой, и если бы ты только могла найти путь путь назад, то ты была бы ОКей.       Есть в этом нечто жестокое. Небольшая доля секунды, когда ты уверена, что тебе все сошло с рук и облегчение вскружило тебе голову. Похоже на тот момент, когда ты впервые поцеловала кого-то и ты не чувствуешь гравитации, как будто ты можешь взлететь в воздух и потрогать облака. И тут прихожу я, чтобы убедиться что ты этого не сделаешь.       Я даю Алисе минутку, чтобы успокоиться, наблюдая за тем как она закрывает глаза и пытается вздохнуть. Все ее тело содрогается, и я гадаю, в этот ли момент она поняла, что там ничего нет.       Наконец-то Алиса поворачивается, ее светлые кудри кружатся на ветру, и когда она меня замечает, она делает шаг назад.       Я жду удар волн, затем еще один.       -Алиса Андерсон?       Морщинка между ее бровей становится глубже.       -Откуда ты знаешь мое имя?       -Меня зовут Аш.       Она таращится на меня, так что я киваю ей. Требуется немного времени, но когда она понимает, что я указываю ей на обрыв, она смотрит и тогда она испускает такой вопль, что спугивает всех чаек в разные стороны. Она шатаясь отходит от обрыва, и прикрывает рот ладонями. Когда она вновь поворачивается лицом ко мне, я борюсь с желанием развернуться и убежать, потомучто что если она захочет, чтобы я что-нибудь сказала?       Вот, что она захочет услышать: все будет Окей.       Вот, что я не могу ей сказать: все будет Окей.       Но она ничего не говорит. И я крайне рада, что она не спрашивает меня как, почему, и не задает любых других вопросов, на которые я не смогу ответить. Может она захочет знать когда. Я могу ей сказать об этом. Если и есть одна вещь, которой я научилась делая это, так это то, что в этот момент, когда ты думала, что у тебя столько лет впереди, "почему" - уже не имеет значения. Что имеет значение - так это люди, которых ты оставила позади. И это я понимаю лучше кого-либо, поверь мне.       Как я уже сказала, есть что-то в этом моменте. Абсолютно все. Все те вещи, которые ты сделала и не сделала. Сказала и не сказала. Все исчезает, и ты начинаешь видеть все четко и ясно. Люди проживают всю жизнь в ожидании этого момента. Они взбираются на горы, проплывают океаны и читают книжки, в надежде найти его. Некоторым счастливчикам удается, но большинство из нас, людей как я или Алиса Андерсон, и всех остальных, кто шли до нас, и тех, кто будут после - они не поймут этого, пока не будет уже слишком поздно. Бог жесток, не так ли? Как, когда времени уже не осталось, ты внезапно осознаешь что именно ты должна была делать?       Когда Алиса поднимает свою голову, чтобы впервые за все это время посмотреть мне в глаза, я жду и гадаю, оно ли это? Она знает, и внезапно на нее нахлынет. Все те вещи, которые она должна была сделать. Вся та ложь, которую она сказала, и секреты, которые сохранила. Она не может забрать это с собой, так что она оставить все со мной. Я здесь, и вот момент настал. Ее последний шанс сказать "Прости" или "Я люблю тебя".       Все те разы, когда она должна была прыгнуть и не сделала это. Все те люди, которых она должна была поцеловать, но не стала. Все те разы, когда она была слишком осторожна или слишком вежлива или боялась, и в конце концов, нет ничего страшнее, чем наблюдать как вся твоя жизнь сведена к одному моменту, который вот-вот пройдет, готова ты к этому или нет.       Может я увижу эти сожаления, сжигающие ее изнутри, и в этот момент она будет выглядеть живее некуда. Она будет смеяться и плакать и кричать, выплескивать каждую эмоцию до тех пор, пока ничего в ней больше не останется. Это как наблюдать за лампочкой, что светит так ярко, а потом выгорает.       Но Алиса не делает ничего из этого. Она не рассказывает мне свои секреты, не рассказывает про своего пса, Честера, который спит на краю ее кровати каждую ночь. Или про помаду, которую она украла из магазина в прошлом году. Ту, красную, которая не смывается, даже когда она трет свой лицо так сильно, что оставляет синяки.       Я должна быть рада, поскольку это означает, что мне не нужно ничего объяснять и мы можем просто пойти. Но я хочу. Я хочу, чтобы Алиса спросила меня кто я. И если бы она это сделала, я бы сказала ей, что я Ашана Персауд, и что мне шестнадцать. Я бы сказала ей, что моя любимая песня "Rock Steady", потому что мои родители всегда танцуют под нее на свадьбах. А мой любимый фильм "Непохищенная невеста"(Dilwale Dulhania Le Jayenge), хотя я говорю всем, что это "Сияние", потому что это проще. Я бы показала ей шрам на подбородке, который я получила упав с горки, когда мне было шесть. Я бы рассказала ей про татуировку, которую собиралась сделать, когда мне исполнится восемнадцать. Я бы рассказала ей, что боюсь открытой воды и клоунов. И что отсюда видно место, где я в последний раз поцеловалась пару недель назад. Но самое главное, я бы сказала ей, что это нечестно.       Это нечестно, что ей можно уйти, а мне придется остаться здесь и продолжать делать это.       Но она не спрашивает, так что мы просто стоим на краю обрыва, и луна наблюдает за нами, а море так манит, и наконец-то она говорит:       -Луна сегодня такая красивая. Я просто хотела сфотографировать ее. Я не думала о том, что стою слишком близко к краю, а потом, - она останавливается и смотрит на луну, - ее просто уже не было.       Когда я вижу ее смазанную подводку для глаз, ее растекшуюся от слез тушь, я осознаю, что ее глаза коричневые, как мои, но свет в них уже угас и я думаю о том, какими они были раньше. До того как я сюда пришла. Я гадаю о том, кто ее ждет дома. Может ее родители еще не спят, притворяясь что увлеклись какой-то передачей по телику, чтобы не выглядело так, что они ждали когда она вернется. Ее мать, в тонкой ночнушке с телефоном в руке, пока ее отец прислушивается к скрипу калитки, в сопровождении Алисиных шагов, которая пытается пройтись по гравию на каблуках.       Но она не направится домой, так ведь? От одной этой мысли мне хочется развернуться и убежать к морю, дать ему меня унести туда, где мне следует быть. Но я не могу. Я не могу оставить ее здесь. Так что я подхожу к ней и смотрю за край обрыва. Темно, но я могу разглядеть ее, Алису Андерсон, лежащую на земле. Ее конечности под неестественными углами, нимб свежей крови вокруг ее головы.       Мы стоим так какое-то время, мои руки в карманах куртки, а руки Алисы в карманах ее ярко-розового пальто. В конце концов она наклоняет свою голову в мою сторону с вопросом:       -Ты ангел? Я пытаюсь не засмеяться.       -Если ты не ангел, то кто ты тогда? Она осматривает меня сверху вниз, и я позволяю ей это сделать. Позволяю обратить внимание, что я вся в черном, начиная с кожаной куртки и худи, заканчивая джинсами с мартинсами. Ее взгляд останавливается на моем серебряном кулоне с косой.       В этот момент ее бледная кожа становится практически прозрачной на фоне темного неба. Ее края размылись, как будто она уже исчезает. Мотыльки собираются обосноваться в ее кудрях, пока она смотрит как я вновь заглядываю за обрыв, и она повторяет это за мной. Когда она видит внизу у берега тень Харона, луна подсвечивает его деревянную лодку, что уже готова к отплытию в этом внезапно успокоившемся море, и она поворачивается ко мне с хмурым удивлением.       -Это за мной?       Я киваю.       -Куда я направляюсь?       Я вытягиваю свою руку.       -Ты увидишь.