AfterLove // Загробная Любовь.

      Не так много поводов для радости, когда на школьной экскурсии вы посещаете ветровую электростанцию, чтобы узнать о важности возобновляемой электроэнергии. Нам даже не дают поехать на автобусе, потому что идти не очень далеко, и учитель Морено считает, что прогулка будет полезна для нас.       Это полнейший хаос. Все мы, выходим за пределы школы, в сопровождении смеха, криков и болвтони, которую должно быть слышно с другого конца улицы. У нас, детей школы "Белого Ястреба", и без того плохая репутация, но когда мы путешествуем такой массой, люди переходят через дорогу, качая головами, чтобы не проходить рядом с нами.       К моменту когда мы добираемся до Манор-Хилл, Морено явно жалеет о своем решении заставить нас идти пешком, потому что ему приходится вечно бегать тудаю-сюда, пересчитывая наши головы, дабы убедиться, что никто не загугял.       Я одна из тех, кому он выкрикивает поторопиться, иначе мы опоздаем на лодку.       -Все не так уж и плохо, - говорит Адара, предлагая мне чипсы с сыром и луком, на что я отказываюсь и засовываю руки в карман моей кожаной куртки. Она конечно же права. В конце концов для сентября сегодня вполне теплый день, солнце светит высоко и ярко, я пропускаю двойной урок химии, что всегда к лучшему. К тому же это пятница, и Морено говорит, что мы закончим к двум, так что я должна быть безумно рада тому, что мы будем свободны пораньше, даже если это означает, что мне придется провести пару часов на электростанции.       Мое беспокойство правда вызвано не столько тем, куда мы направляемся, сколько тем, как мы туда попадем.       -Слушай, - говорит Адара, прерываясь, чтобы взять еще одну чипсу и указать на меня, - Я знаю, что тебе не нравятся открытые воды, но все будет в порядке, зайка. Я обещаю. Мы приплывем на станцию, посмотрим на турбины, восхитимся энергией будущего и направимся назад. По мне очевидно видно, что она меня не убедила, так что она добавляет:       -Что худшее, что может произойти?       Ответ на этот вопрос настигает нас как только мы добираемся до гавани, и Дэн МакКарти побегает ко мне сзади. Должно быть он подслушал наш разговор, поскольку он поднимает меня и угрожает бросить в море. Я визжу, требуя отпустить меня и пытаюсь ударить его, но он лишь смеется и спрашивает не желаю ли я поплавать. Я слышу как Адара кричит на него, но это лишь еще больше раззадоривает его и он начинает еще громче смеяться. Он держит меня так близки к воде, что волны вот-вот коснуться моих кед.       К счастью Морено вмешивается, направляясь в нашу сторону.       -Дэниел МакКарти! Отпусти Ашану на землю сейчас же! Морено никогда не повышает свой голос, чем я даже почти восхищаюсь, с учетом того, что ему нужно удерживать внимание целого класса шестнадцатилеток на двойном уроке химии в последние часы учебной недели, когда все что нас волнует, это то, чем мы займемся на выходных. Но даже без криков, это работает и Дэн отпускает меня на землю.       -Чем это ты занимался, Дэниел?, - щеки Морено сильно краснеют.       -Мы просто прикалывались, сэр.       Мы? Я хочу что-то сказать, но кодекс одиннадцатиклассников запрещает идти против одноклассников, даже если они настолько же раздражающие как Дэн.       -Мне не показалось, что Ашане было весело, - Морено скрещивает руки и ждет от меня какого-то ответа. Когда я молчу, он тяжело вздыхает, - извинись перед Ашаной. Сейчас же.       -Прости, - выдавливает из себя он, в неудачной попытке не засмеяться.       Морено явно не впечатлен отсутствием раскаяния у Дэна, и грозит ему пальцем:       -Мы обсудим это в понедельник, Дэниел. Я хочу видеть тебя в своем кабинете в восемь утра, ты меня понял?       Я знаю, что Дэн хочет возразить - восемь утра в понедельник утром! - но он понимает что это бессмысленно и просто кивает.       -Теперь постарайся вести себя прилично до конца дня. Справишься с этим?       Дэн бормочет что-то в ответ, а потом убегает к своей компашке.       -Придурок, - ругаюсь я поправляя куртку. Я не думала, что это было достаточно громко, чтобы Морено услышал, но он поворачивается ко мне с яростным взглядов, ясно давая понять, что он не считает мою реакцию приемлемой. Теперь это моя очередь извиняться, что ужасно нечестно, учитывая что я только что чуть не умерла. Я все равно это делаю, на что учитель одобрительно кивает и продолжает строить ребят, которым вовсю не терпиться взобраться на лодку.       -Ты в порядке?, - спрашивает Адара, пока мы следуем за остальными с меньшим энтузиазмом.       Я киваю, и она знает меня уже достаточно хорошо, чтобы дальше не лезть.       Мои ноги все еще подкашиваются, пока мы идем к остальным, что окружили Морено, лицо которого вернулось к обычному состоянию. Он должно быть дожидался именно нас, поскольку когда мы останавливаемся, он поглядывая в нашу сторону поднимает руки:       -Я знаю, что вам всем не терпится узнать про чудеса возобновляемой энергии, - начинает он под коллективное нытье, которое игнорируется, - Но вы сегодня представляете старшую школу Белого Ястреба, так что пожалуйста помните об этом, хорошо?, - он поднимает свои брови и смотрит в сторону Дэна Маккарти, который все еще смеется поглядывая на меня.       -Не обращай внимание, - говорит Адара, пока Морено хлопает в ладоши и поворачивается чтобы провести нас к лодке. - Ты же знаешь, это Дэн.       -На такого сложно не обращать внимание, особенно когда он пытается выбросить меня в море, Ад.       -Я знаю, но он делает это только потому что ты ему нравишься. Ты же знаешь какие пацаны. Они так проявляют свой интерес.       -Он не в моем вкусе, - напоминаю я ей с горькой улыбкой.       -Но он то этого не знает, - смеется она в ответ.       -Во-первых, - я останавливаюсь, проводя рукой по голове в попытке поправить волосы, которые выбились из хвостика, благодаря великому романтическому жесту Дэна, - Я ему не нравлюсь, он просто козел. И даже если бы я ему нравилась, нам шестнадцать, Ад. Мы уже должны были пройти ту фазу, когда мальчики дергают нас за косички в песочнице.       Она замолкает, и когда между ее идеально нарисованных бровей появляется складка, я знаю, что она задается вопросом действительно ли мы нравились всем тем мальчишкам, что дразнили нас все эти годы, что пытались снять с нее хиджаб или говорили нам, что мы пахнем как карри, или они просто были козлами, как Дэн.       Я хочу сказать ей не беспокоиться об этом всем, но Дэн снова что-то вытворяет и Морено спешит в нашу сторону, напоминая мне с Адарой, что они задерживают лодку только потому что мы опоздали. Тогда то мы понимаем в чем дело. Мы не одни. На другой части палубы кучка девчонок, что выглядят настолько же напуганными, увидя нас, как и мы увидя их.       -Кто это?, - спрашивает Адара, моргая так быстро, что создается впечатление что крыло ее подводки готовится к взлету.       -Дети "Белого Ястреба" и Роединские девчонки, - усмехаюсь я, - Вот это уже интересно.       Пару секунд напряженного молчания, пока мы глазеем друг на друга. Но надо отдать им должное, они не шугаются, наоборот расправляют плечи назад и поднимают подбородки, как будто бы говоря: Мы вас не боимся. Некоторые из них даже скрещивают руки, и хоть это никак не отражает направленные на них взгляды, когда я вижу их в аккуратной темно-синей форме, мне хочется хотя бы наклониться и протереть мои мартинсы слюной.       Когда я поворачиваюсь к Адаре, она суетится со своим хиджабом, и тогда я замечаю на что направлен ее взгляд. Девчонка с длинными волосами, которые я видела разве что в рекламе шампуней. Блондинка и практически сияет под солнцем позднего сентября. Она же без стыда пялится на нас в ответ.       -Что такое?, - спрашиваю я ее, - Никогда не видела смуглых людей?       Девчонка тут же краснеет и поворачивается к своей подружке чтобы что-то прошептать. Я собираюсь сказать Адаре игнорировать ее, но в этом нет никакой необходимости, поскольку она уже смотрит на меня, закатывая глаза.       -Так, пожалуйста, придерживайтесь левой стороны, - говорит нам Морено, пока учительница из Роедина говорит своим ученицам придерживаться правой стороны, как будто мы какие-то фанаты футбола, которых нужно держать порознь, а то они нападут друг на друга.       Заводится двигатель лодки, и как только я ощущаю его урчание у себя под ногами, я вспоминаю где я нахожусь и тянусь к перилам, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. Хотя бы девочки из Роедина неплохо так отвлекают от постепенно окружающего нас моря. Но как только лодка отплывает от причала и до меня доходит противный запах топлива, я начинаю чувствовать как из моего желудка пытаются выбраться молоко с хлопьями, которые мама заставила меня съесть прежде чем я ушла из дома.       Я прикрываю рот и нос руками, но это не помогает. Я присаживаюсь, и это не помогает. Я закрываю глаза и это тоже не помогает. Чайки, что летают слишком близко к лодке будто бы ястребы в ожидании свежей плоти, тоже не помогают. Одной удается украсть у Дэна чипсы и улететь с ними. Внезапный шум из смеси смеха и криков только раззадоривает чаек, и я вновь тянусь к перилам. Я уверена, что могу чувствовать как лодка раскачивается из стороны в сторону, пока все бегают туда сюда по палубе.       Я слышу как Морено и учительница из Роедина говорят всем успокоиться, пока я хватаюсь за перила покрепче и закрываю глаза другой рукой. Я слышу как Адара спрашивает все ли в порядке, и пытаюсь сфокусироваться на ее голосе. Я не могу говорить, все расплывается и палуба больше не твердая, скорее как плескающаяся вода под моими ногами, и я стараюсь не дать ей затянуть меня под воду.       Я пытаюсь найти в себе силы, чтобы сказать Адаре дать мне минутку. Я направляюсь на другую сторону лодку, чтобы быть как можно дальше от двигателя. Это не помогает, и я осознаю, что не смогу и дальше подавлять тошноту. Я вспоминаю, как Морено говорил нам перед тем как мы вышли, что морская болезнь - это когда наш мозг пытается понять почему все вокруг движется, когда мы на самом деле стоим на месте. Видимо, если смотреть на горизонт, твой мозг отметит движение и перезапустит внутреннее равновесие. Я уже готова попробовать что угодно, так что опускаю руку и пытаюсь сфокусироваться на Шорхэмской электростанции.       Я держусь за поручни и жду, когда мой мозг уже сделает то, что должен, пока я наблюдаю сокращение дистанции между нами и станцией. Но ничего не происходит. Я все еще себя ужасно чувствую, так что я тянусь за телефоном в кармане моих джинс, в соблазне позвонить маме и умолять ее приехать и забрать меня, когда к моему удивлению я понимаю, что это работает. Я начинаю чувствовать себя лучше. Вроде бы. Мне все еще хочется блевануть, но уже не так ужасно как до этого, и через пару минут я даже прекращаю дрожать. Через еще несколько минут я уже не потею и мое дыхание выровнялось достаточно, чтобы я встала ровно.       Так-то лучше. Мои ноги уже в состоянии держать меня ровно. Приятный холодок остужает мои горящие щеки, когда я делаю глубокий вдох и с облегчением выдыхаю. Только мне стоит расслабить мою хватку перил, как я ощущаю кого-то рядом с собой, и дергаюсь так сильно, что чуть не роняю свой телефон в море. Уверена это Дэн пришел повторить свою попытку выкинуть меня за борт.       Но это не Дэн, это одна из Роединских девчонок.       -Хочется выпрыгнуть, да?       Я слишком ошеломлена, чтобы ответить, пока она смотрит на меня с медленно наступающей улыбкой. Все что я вижу это ее волосы. Я не знаю чем их там кормят в Роедине, но у них всех такие здоровые волосы. Ее хвостик гораздо аккуратнее моего, а еще он красный. Прям насыщенно красный. Цвета сари, который моя мать надевала в день ее свадьбы. На солнце пряди отсвечивают золотым, из-за чего создается впечатление, что ее волосы горят.       Я знаю, что тупо пялюсь на нее, потому что все о чем я могу думать, какого цвета ее ресницы под всеми этими слоями подводки. Но даже если она замечает это, она достаточно любезна, чтобы ничего не сказать, и просто продолжает улыбаться. Я почти улыбаюсь ей в ответ, но с подозрением начинаю думать о том, почему она вообще здесь. Может она увидела мою кожанку и мартинсы, и думает что может стрельнуть у меня сигаретку, которую она эффектно выкурит, чтобы выпендриться перед подружками. Этакий акт непослушания. Или может она хочет спросить меня откуда я, чтобы она могла рассказать мне о том разе, когда она была в Индии.       Какой бы не была ее причина, когда я смотрю на ее униформу и ее полные щеки порозовевшие от ветра, я не могу придумать ни одну хорошую причину, почему девочка вроде нее захочет говорить с девочкой вроде меня. Мы рядом вообще не смотримся. Она безупречная. И я в помятой одежде, с жирными волосами, с тонким слоем пота высыхающим над верхней губой.       -Хочется же выпрыгнуть, да?, - повторяет она прежде чем я могу спросить что ей нужно, - Как будто ты на мосту или платформе, и ты слышишь приближающийся поезд и думаешь я могу прыгнуть.       Да, хочу ответить я, но вновь останавливаю себя.       -Ты такая не одна, - она пожимает плечами и засовывает руки в карманы блейзера.       Правда? Я думала это со мной что-то не так.       -Некоторые говорят это здоровое состояние.       Здоровое?       -Это называется "феномен высокого места", - продолжает она невозмутимо, несмотря на то, что я так ничего и не сказала, - Ученая Дженнифер Хеймс проводила интервью у группы студентов в Университете штата Флорида, и выяснила, что в большинстве своем думать о таких вещах это нормально.       Как это может быть нормальным?       -Это означает, что у тебя есть желание жить.       -Как мысли о том, чтобы спрыгнуть с моста означают, что у меня есть желание жить?, - в конце концов выпаливаю я.       Ее глаза загораются от такого вызова.       -Когнитивный диссонанс, - мне нравится как она говорит об этом, будто она не предполагает заранее, что я понятия не имею что это такое, - Когда ты стоишь на мосту, на самом деле ты не сталкиваешься ни с какой опасностью, верно? Ну, если конечно кто-то не подбежит и не толкнет тебя, что маловероятно.       Я думаю о Дэне и прихожу к выводу, что не хотела бы оказаться с ним одна на мосту.       -Это все в твоей голове, - она достает свою руку из кармана и бьет пальцем по виску, - Когда ты на мосту, твой мозг видит край и говорит тебе, что ты в опасности. Тебе становится страшно, хотя не должно быть, потому что на самом деле опасности нету, так?       Я киваю, пальцы сжимают телефон сильнее, когда лодка внезапно дергается.       -И поэтому, когда ты пытаешься понять почему тебе было страшно, ты приходишь к выводу, что наверное ты хотела прыгнуть, даже если на самом деле у тебя такого желания нет, - она кладет свои руки обратно в карман и вновь пожимает плечами, - Это означает, что у тебя особая чувствительность к внутренним подсказкам об опасности, что подтверждает твое желание жить.       Я понятия не имею о чем она говорит, но мне нравится ее слушать. Никто из тех, кого я знаю, не разговаривает так как она. Ее не напрягают моменты молчания, она не пытается их чем-то заполнить, просто позволяет им быть.       -Ты не хочешь прыгать. Просто твой мозг разыгрывает такие шутки, как например сейчас, - она кивает в сторону моря, - Когда ты на лодке, ты думаешь о том, что тебя сейчас вырвет, даже если ты на самом деле этого не хочешь.       -Но я могу.       Она откидывает свою голову назад и смеется, и это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо слышала. Деликатная дрожь, как звук, который издают золотые браслеты моей бабушки, когда она готовит роти. Звук нарастает и нарастает, пока он не становится насколько громким, что я чувствую его каждой клеточкой тела.       Я не хочу, чтобы она останавливалась и начинаю придумывать, что можно еще такого сказать, чтобы она засмеялась вновь, но потом ее голова опускается и она спрашивает меня, хотела ли я прыгнуть, это будто бы она зажгла спичку и подожгла меня.       Мы болтали так много, что прослушали всю лекцию о чудесах и пользе возобновляемой энергии, что означает я определенно завалю контрольную на следующей неделе, но мне сложно даже сделать вид, что мне не наплевать, потому что я хочу расспросить ее обо всем. Я знаю, что ее зовут Поппи Морган и ей шестнадцать, как и мне, а еще она только начала обучение в Роединской школе, после того как ее выгнали из другой супер-изысканной школы-интерната. Я знаю, что ей нравится закручивать свой хвостик вокруг пальца, когда она разговаривает, и она сжимает губы вместе, когда думает, и она не боится открытых вод, но ей не нравятся высоты.       Но этого недостаточно. Я хочу знать есть ли у нее сестра и братья, и какая у нее любимая песня, чтобы я пришла домой и слушала ее на повторе, но все так идеально. Такое ощущение, будто мы заточены в мыльном пузыре и если я скажу или сделаю какую-нибудь глупость, он лопнет и все разрушится.       Так что я не говорю ни слова. Осознание, что времени осталось мало, приносит мне боль, когда я вижу как берег становится все ближе и ближе, и я будто витаю в воздухе, будто я покинула свое тело и я смотрю на нас сверху вниз. Мы стоим на палубе вместе, и Боже, это превосходно. Небо такое большое, что я хочу увидеть его каждый уголок. Я говорю себе, умоляю себя, не думать слишком много. Просто насладиться этими последними моментами, но часики тикают. Тик-так, тик-так. И берег все ближе и ближе и я жду. Жду, когда этот пузырь лопнет, потому что так всегда происходит.       Она так близко, что я чувствую тепло ее тела, и я предупреждаю себя не надумывать. Я делала это слишком часто. Достаточно часто, чтобы знать как оно заканчивается. Все те девчонки в радужных майках, которые хотели поцеловать другую девочку, чтобы впечатлить мальчишек, но умрут, если кто-нибудь назовет их лесби. Девочки с беззаботной улыбкой и испытывающим жажду сердцем, что проводят невидимые для других линии, и перейдут к следующей целе как только я отвернусь. Все те разы, когда я сказала "Окей", когда на самом деле я хотела сказать "Я не хочу быть просто подругами".       Девочки-призраки, которые как бы тут, но их как бы нет, которые умирают от любопытства, и лишь на мгновенье позволяют мне что-то почувствовать, только чтобы потом прийти к выводу, что это не для них. Те кому скучно или страшно или и то и другое. Кто скорее скажут, что перепили, чем признаются, что испытывают что-то ко мне тоже, потому что все что на самом деле они хотят - это спокойной жизни. Кого-то, кого они могут любить и не быть при этом "храбрыми". Кого-то, кого они могут пригласить на воскресный обед или пойти вместе на выпускной.       Я их первая и последняя и ничего между. Я безумная, я дикая, я та, кто видит то, чего нет. Я та, с кем они экспериментируют. Та, которую они могут как угодно бросить, потому что я никогда ничего никому не скажу. Я та, кто сохранена у них в телефоне как Алфи или Гарри или Люк. Хранительница секретов и успокаивающая от чувства вины соска. Но я никогда не та самая.       Я не та, кого любят. Не в слух, по крайней мере. Может быть когда-нибудь, если мне повезет, я стану что если? Или хуже, я буду той, кто идет перед той самой. Той, благодаря которой они поняли, что это не просто фаза. Но по большей части, я едва ли буду стоить и сноски в книге о той самой тихой жизни, о которой они мечтают. И когда я стою рядом с Поппи, смотря в широкое и дикое море, я жду. Жду, когда она отодвинется от меня, когда одна из ее одноклассниц подойдет к нам, или когда она внезапно упомянет своего парня, будто это ничего не значит, будто она просто разговаривает. Будто все это - просто разговоры. Спустя какое-то время даже страх становится привычкой, так ведь?       Мы приближаемся к гавани и я знаю, что час настал. Момент прошел. Боль в груди такая сильная, что я чувствую наступающие слезы, и я смотрю вниз на воду, чтобы Поппи этого не заметила, пока лодка причаливает. Когда я это делаю, я замечаю что вода здесь другого цвета. Как на открытках, которые обычно присылают люди из путешествий. Поппи должно быть тоже это замечает, потому что она говорит, что мы могли бы быть на Лазурном Береге. Она произносит это с мечтательной улыбкой, и когда она закрывает глаза, кажется будто она уже далеко-далеко, несмотря на то, что она стоит рядом со мной.       Ближе всего я была к Лазурному Берегу или Франции в принципе, это когда ела круассан из нашей булочной, и скорее всего ближе я уже не буду. Но по каким-то причинам, наши пути сегодня пересеклись. Называйте это удачей или судьбой или старой-доброй магией. И вот-вот наши пути разойдутся и никогда больше не пересекутся. Вряд ли я когда-нибудь столкнусь с ней в каком-нибудь Лидле или в очереди на заправке. Так что это все, я это знаю. Она просто будет той девочкой, о которой я думаю время от времени, когда смотрю на ветровую электростанцию или когда буду есть круассан.       -Вот, - Поппи так внезапно выхватывает телефон из моих рук, что я даже не успеваю возразить. Когда она его возвращает, я вижу, что она добавила свой номер телефона в мои контакты, - Если ты когда-нибудь захочешь прыгнуть, - добавляет она и на ее лице появляется озорная улыбка, - Ну или кофе.       Теперь в моему сердцу больно по другой причине. Потому что я хочу увидеть ее вновь, я правда очень хочу, и она хочет увидеть меня, но этого не произойдет. Я не знаю что сказать, так что просто улыбаюсь в ответ, а она подмигивает мне. Я смотрю как она поворачивается и уходит виляя бедрами. Ее волосы сияют, и я гадаю, есть ли какие-то слова, чтобы описать то, что я сейчас испытываю.