Дышать тобой

Они стояли на балконе, обнявшись, и холодный питерский ветер уже не казался таким пронизывающим. Внутри у Ильи разливалось странное, щемящее тепло, которое не мог остудить даже порыв с Невы. Крис всё еще держал его за талию, касаясь лбом его лба, и их дыхание медленно выравнивалось, синхронизируясь. — Мы завтра уже уезжаем? — коротко спросил Крис, наслаждаясь моментом. Его голос был тихим, почти сонным, и он не хотел нарушать эту хрупкую тишину, повисшую между ними. — Да, — Илья кивнул, чувствуя, как тяжело и приятно лежат руки Криса на его пояснице. — Питер подарил нам столько воспоминаний за эту неделю. Я запомню эту поездку навсегда. — Он посмотрел на ночное небо, усыпанное редкими звёздами, и улыбнулся. — Серьёзно. Всё это... как будто не со мной. Крис хмыкнул и чуть крепче сжал его, притягивая к себе. — Во сколько уезжаем? — В 23:30 посадка. Так что весь день у нас свободный, — ответил Илья, уткнувшись носом в плечо Криса. Крис на мгновение задумался, перебирая пальцами складки на кофте Ильи. Его взгляд затуманился, словно он видел перед собой картину, которую хотел бы воплотить в реальность. — А давай в честь начала наших отношений съездим и посмотрим напоследок на Дворцовый мост? — предложил он, и в его голосе послышалась та самая мальчишеская надежда, которая появляется, когда очень хочется, чтобы планы осуществились. — Часов в 19, чтобы уже темно и романтично было. Как в кино. Илья смутился. Слова «наши отношения» всё ещё звучали для него как что-то нереальное, слишком громкое и хрупкое. Он слегка сжал рукой ворот своей кофты, чувствуя, как к щекам приливает краснота. Желание закурить, чтобы занять руки и хоть немного унять это смущение, было почти физическим. Он уже потянулся в карман за пачкой, но Крис мягко, но настойчиво перехватил его запястье. — Не стоит брать это опять в привычку, — тихо, но твёрдо сказал Крис, глядя ему в глаза. — Я видел, как ты мучился вчера. Не надо. Илья замешкался на секунду, потом выдохнул, и его плечи слегка опустились — то ли от того, что он уступил, то ли от того, что кто-то о нём заботится. — Ладно, — согласился он, пряча пачку обратно в карман. Он поднял глаза, и в них уже не было смущения, только тёплая решимость. — Конечно давай сходим. Завтра планов уже нет, ивент окончен и контент снят. Мы можем просто быть вдвоём. Они вернулись в свой номер, где на столе всё ещё стояли две пустые кружки. В комнате было тепло и уютно, а воздух казался наполненным их общим молчаливым согласием. Они решили заранее собрать вещи, чтобы не торопиться завтра. Неторопливо, почти синхронно они уложили всю гарнитуру — провода, зарядки, микрофоны — аккуратно свернув их в кольца. Оставили несложенными только одежду на завтра и гигиенические вещи: зубные щётки, пасту и полотенца, чтобы утром не рыскать по чемоданам в полусне. Это была приятная, успокаивающая суета, которая говорила о том, что они скоро уедут отсюда, но уедут не разными людьми, а вместе. Когда они легли в кровать, темнота за окном казалась мягкой и бархатной. Илья лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как спокойно бьётся сердце. — Спокойной ночи, дорогой мой, — тихо сказал Крис, повернувшись на бок и глядя на профиль Ильи. Илья фыркнул, и в темноте было видно, как он снова покраснел — даже уши горели. — Крис, не надо таких милостей, — пробормотал он, натягивая одеяло до подбородка. — Я... ещё не привык. Хах. — Ничего, привыкнешь, — усмехнулся Крис. — У меня в запасе ещё много таких «милостей». Илья не ответил, но в темноте Крис почувствовал, как тёплая ладонь Ильи накрыла его руку, лежащую на подушке. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое говорило больше, чем все слова. Так они и уснули — держась за руки. Наступило утро. Город за окнами ещё спал, укутанный серой дымкой, но в номере уже пахло яичницей и топлёным маслом. Илья проснулся раньше будильника. Он постоял пару секунд, разглядывая спящего Криса — тот лежал на животе, уткнувшись носом в подушку, и его волосы смешно торчали во все стороны. Илья улыбнулся этой картинке, бесшумно сполз с кровати и, натянув только трусы, прошлёпал на маленькую кухонную зону. Он достал сковороду, яйца, молоко и принялся колдовать. Вода в чайнике закипела, шипя и наполняя комнату паром. Илья тихо напевал себе под нос какую-то мелодию, которую крутили на радио вчера, и чувствовал себя почти счастливым. На шум проснулся Крис. Он приоткрыл один глаз и увидел Илью — сосредоточенного, в одних трусах, с лопаткой в руках. Солнечный луч пробивался сквозь неплотно задёрнутую штору и золотил его волосы, делая их почти рыжими. — Ты чего с утра пораньше шумишь? — сонно спросил Крис, приподнимаясь на локте. Он потер глаза, а потом улыбнулся, глядя на кухню. — Это для меня? Ты такой заботливый. Илья обернулся, держа сковороду в руке, и на его лице мелькнула тень лёгкого смущения, сразу же сменившаяся гордостью. — Да, — ответил он, перекладывая пышный омлет на тарелку. — Решил приготовить. Мы с тобой толком нормальной еды не едим, только дошик да чипсы. Вот, решил что-то здоровое сделать. Крис, всё ещё не вставая с кровати, потянулся, и его взгляд стал тяжёлым и заинтересованным. Он смотрел не на омлет. Он смотрел на то, как утренний свет играет на коже Ильи, на его плечи, на то, как легко он двигается по маленькой кухне. — С каждым днём я всё больше и больше тебя люблю, — сказал Крис, и его голос стал чуть глубже. Он медленно спустил ноги с кровати и встал, направляясь к столу. Подойдя ближе, он осмотрел Илью с головы до ног, задерживая взгляд на его бёдрах, а потом перевёл его на лицо. — Но знаешь чего я хочу сейчас больше всего? — Чего? — Илья поставил тарелку на стол, всё ещё не понимая. — Пасту? Салат? Пиццу?.. — перечислял он, но голос его угасал, потому что Крис смотрел на него с тем самым прищуром, который Илья уже научился узнавать. — Тебя, — выдохнул Крис, и в этом слове было столько голода, что у Ильи перехватило дыхание. Лицо Ильи покрылось густым румянцем, который разлился от щёк до самой груди. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить ни звука. Он обернулся, быстро выключил плиту и повернулся к Крису, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Внутри всё сжалось от предвкушения и странной, сладкой смелости. Он хотел этого. Он хотел Криса так же сильно, как тот хотел его, и впервые в жизни у него не было ни желания, ни сил это скрывать. — Ты что, с ума сошёл? — прошептал Илья, но в его голосе не было протеста. Только дрожь, которая выдавала его с головой. Он шагнул навстречу сам, делая этот шаг, потому что уже не хотел прятаться. — Мы же завтракать собирались... — Завтрак подождёт, — ответил Крис, обхватив ладонями его талию и притягивая к себе. — Я хочу тебя. Сейчас. Прямо здесь. Илья не сопротивлялся. Он даже не пытался притворяться, что не хочет этого. Каждый мускул в его теле отозвался на это прикосновение, и он шумно выдохнул, выдыхая весь остаток страха и неловкости. Он чувствовал, как его член уже начинает твердеть, реагируя на голос Криса, на его руки, на его дыхание, которое щекотало шею. Внизу живота разливалось знакомое, тягучее тепло. — Хорошо... — едва слышно согласился он, закрывая глаза, когда губы Криса коснулись его шеи. Он выгнулся навстречу, подставляя шею для поцелуев, и тихо, прерывисто выдохнул. — Но только нежно. Как в прошлый раз... было слишком жёстко. — Обещаю, — прошептал Крис ему в ухо, и его голос был мягким, как бархат. Он чуть отстранился, заглядывая в глаза Илье, и улыбнулся той самой тёплой, почти робкой улыбкой. — Я буду очень осторожным. Я хочу, чтобы ты запомнил это утро как самое красивое в своей жизни. Крис разложил Илью на столе, ловко сметя в сторону тарелку с остывающим омлетом. Холодная столешница обожгла спину Ильи, но тут же нагрелась от его тела. Крис разместился между его ног, приподняв его бёдра так, чтобы они оказались на одном уровне. Он смотрел на Илью сверху вниз, любуясь его раскрасневшимся лицом, полуоткрытыми губами и влажными от возбуждения глазами. Илья провёл ладонями по плечам Криса, наслаждаясь ощущением тёплой, гладкой кожи под пальцами. Он опустил руки ниже, к груди, обвёл большими пальцами соски, и Крис коротко выдохнул, выгнувшись навстречу его рукам. — Ты так красиво смотришь на меня, — прошептал Крис, наклоняясь и касаясь губами его лба. — Я хочу запомнить каждую секунду. Илья приподнялся, притянул Криса к себе за затылок и поцеловал — глубоко, тягуче, пробуя на вкус его утреннюю свежесть. Крис охнул ему в рот, и этот звук разлился по телу Ильи горячей волной. — Илья... — выдохнул Крис, отрываясь от его губ. — Можно? — Его пальцы уже скользнули под резинку трусов, поглаживая выпуклость, которая быстро наливалась упругостью под его рукой. Илья закусил губу, чувствуя, как его собственный член твердеет от одних этих слов, от того, как Крис произносит его имя. Он кивнул, не в силах говорить. Крис потянул его трусы вниз, помогая Илье выскользнуть из них, и на секунду замер, просто глядя на него. Илья лежал на столе, обнажённый, с разведёнными коленями, и в этом было что-то невероятно доверительное, почти исповедальное. Утренний свет падал на его кожу, делая её золотистой, и Крис провёл ладонью по его груди, чувствуя, как быстро бьётся сердце. — Ты не представляешь, как это красиво, — прошептал Крис, проводя пальцами по внутренней стороне бедра Ильи, касаясь каждого сантиметра с благоговейной нежностью. — Как ты открываешься мне. Как доверяешь. — Я тебе доверяю, — тихо ответил Илья, глядя ему в глаза. — Я никогда никому так не доверял. Крис снял с себя шорты и футболку за мгновение, оставшись совершенно голым перед ним. Он наклонился и поцеловал Илью в живот, в солнечное сплетение, в грудь, задерживаясь на каждом сантиметре кожи, будто читая молитву. Илья выдохнул, чувствуя, как эти поцелуи разжигают внутри что-то большее, чем просто желание — что-то похожее на покой и одновременно на огонь. — Ты мой, — прошептал Крис, поднимаясь к его губам. — Я хочу, чтобы ты это знал. Всегда. — Я знаю, — ответил Илья, и голос его дрожал от нежности. Крис нанёс смазку на пальцы, согревая её в ладонях, и медленно, ласково провёл ими по промежности Ильи. Палец вошёл в него медленно, без спешки, и Крис внимательно следил за лицом партнёра, ловя каждую его реакцию. — Больно? — спросил он, останавливаясь. — Нет, — прошептал Илья, расслабляясь под его прикосновениями. Его дыхание стало глубже, он чуть приподнял бёдра навстречу, позволяя пальцу войти ещё чуть-чуть. — Хорошо. Продолжай. Крис добавил второй палец, аккуратно растягивая его, и на этот раз Илья не зажмурился, а смотрел ему прямо в глаза. Он видел, как Крис старается, как на его виске выступила капелька пота, как напряжены его плечи от усилия держать себя в руках. Это было самое интимное, что Илья видел в своей жизни. — Ты так аккуратно... — выдохнул Илья, и его голос сорвался, когда пальцы Криса нащупали ту самую точку внутри, и по его телу пробежала сладкая дрожь. — О, господи... — он выгнулся, чувствуя, как мир сужается до одного ощущения. — Здесь? — прошептал Крис, нажимая снова. — Да, — простонал Илья, вцепляясь пальцами в его плечи. — Пожалуйста... я готов. Крис вытащил пальцы, смазал свой член, обхватив его ладонью и тихо застонав от собственного прикосновения. Илья следил за этим движением, за тем, как рука Криса скользит по стволу, и чувствовал, как у него пересыхает во рту. Член Криса был большим, напряжённым, с блестящей от смазки головкой, и от одного вида у Ильи внутри всё сжималось от предвкушения. — Я люблю тебя, — сказал Крис, приставляя головку ко входу. — Ты слышишь? Я тебя люблю. — Я слышу, — выдохнул Илья, чувствуя, как в груди разливается тепло. — И я тебя тоже. Люблю. Крис начал входить. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Он смотрел, как приоткрываются губы Ильи, как он выдыхает, впуская его в себя, как его грудь вздымается от глубокого, прерывистого дыхания. — Ты чувствуешь меня? — спросил Крис, остановившись на мгновение. — Чувствуешь, как я внутри тебя? — Да, — простонал Илья, запрокидывая голову назад. Он чувствовал каждую миллиметр Криса внутри себя — тёплого, живого, настоящего. — Так глубоко... Так хорошо. — Я тоже чувствую тебя, — прошептал Крис, когда вошёл почти полностью, и на секунду замер, давая Илье привыкнуть. — Ты такой тёплый. Такой мой. Илья открыл глаза и посмотрел на Криса. В его взгляде не было страха или неловкости — только доверие, только нежность, только любовь. Он обхватил лицо Криса ладонями и притянул к себе. — Целуй меня, — попросил он. — Я хочу чувствовать тебя везде. Крис поцеловал его — мягко, невесомо, пробуя на вкус его дыхание. Одновременно с этим он начал двигаться. Медленно, почти лениво, с длинными, глубокими движениями, которые позволяли ему выходить почти до головки и снова погружаться. Он целовал Илью в шею, в ключицы, в грудь, задерживаясь губами на сосках и покусывая их, чувствуя, как они твердеют во рту. Илья запустил пальцы в его волосы, сжимая их в кулак, и выдыхал короткие, сдавленные стоны. — Ты так красив, — шептал Крис между поцелуями. — Ты не знаешь, как я тебя хотел. Все эти годы... я думал о тебе. — Правда? — выдохнул Илья, чувствуя, как внутри разливается тепло от его слов. — Правда, — ответил Крис, ускоряясь совсем чуть-чуть. — Ты всегда был рядом, а я боялся. Боялся, что испорчу. Но теперь... теперь я не боюсь. Илья притянул его ближе, обхватив ногами талию Криса, и они двигались в унисон — медленно, нежно, словно танцуя. Каждое движение Криса отзывалось внутри Ильи сладкой волной, которая поднималась всё выше, приближая их к чему-то общему. — Илья, — прошептал Крис, замедляясь, — я хочу, чтобы ты запомнил это. Запомнил, как я смотрю на тебя. Как я люблю тебя. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Илья не ответил словами. Он просто притянул Криса к себе для поцелуя, и в тот момент, когда их языки встретились, он кончил — с громким, сорванным стоном, выплёскиваясь себе на живот и на грудь, на горячую кожу между ними. Крис почувствовал, как мышцы Ильи сжались вокруг него, и это стало последней каплей. Он кончил следом, уткнувшись лицом в шею Ильи, и его дыхание было рваным и горячим. Он целовал его шею, плечи, ключицы, пока последняя дрожь не утихла. Они замерли так на мгновение, сцепившись в объятиях, тяжело дыша и чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Крис не выходил, оставаясь внутри, и Илья чувствовал, как тепло разливается по всему телу, как Крис наполняет его собой — не только физически, но и чем-то большим, что невозможно описать словами. — Я тебя люблю, — прошептал Крис, целуя его в уголок губ. — Помни это всегда. — Буду помнить, — ответил Илья, улыбаясь. Он провёл пальцами по спине Криса, чувствуя, как та влажная от пота, и притянул его для долгого, нежного поцелуя. — Я тоже тебя люблю. И я больше не боюсь это говорить. Крис улыбнулся, поцеловал его в нос, в щёки, в закрытые веки, а потом просто прижался лбом к его лбу, глядя в глаза. — Ну что, — прошептал он, улыбаясь. — Не зря мы отложили завтрак? Илья рассмеялся — легко, свободно, запрокидывая голову назад. — Ни капли не жалею, — ответил он. — Но омлет теперь точно остыл. — Плевать, — усмехнулся Крис и поцеловал его в кончик носа. — Закажем что-нибудь в номер. Или купим по дороге. Главное, что это утро было нашим. Он вышел из Ильи медленно, нежно, и Илья почувствовал, как тепло вытекает из него, оставляя после себя приятную, ноющую пустоту. Крис протянул руку, помогая ему сесть, и они просто стояли, обнявшись, глядя в окно на серое питерское утро. Остаток дня прошёл в сладкой, неторопливой суете. Они дособирали все вещи, купили на вокзале пару бутербродов и, наконец, наступило заветное 19:00. Питер встретил их прохладой и лёгким ветром с Невы. Они приехали на такси к набережной и вышли, встав напротив Дворцового моста. Он ещё не был разведён, но его силуэт красиво рисовался на фоне темнеющего неба. Огни города зажигались один за другим, отражаясь в чёрной, маслянистой воде. Илья поёжился от ветра, и Крис тут же обнял его за плечи, притягивая к себе. Он стоял так, чтобы закрывать Илью от ветра, и смотрел на воду с той же нежностью, с какой смотрел на него утром. — А помнишь, — начал Крис, глядя на воду, — как ты мне впервые рассказал о том, что тебя бросила девушка? Помнишь, как мы поцеловались на похожем месте, под эту же песню? — Да, — тихо ответил Илья, прижимаясь к его боку и чувствуя, как спокойно и уверенно он стоит рядом. — Странно думать, что тогда я плакал, а теперь... — Он замолчал, подбирая слова, и улыбнулся. — Я уже не жалею о том, что расстался с ней. Если бы этого не случилось, мы бы, наверное, никогда не оказались здесь. Вот так. — Я тоже не жалею, — сказал Крис, целуя его в макушку. — Потому что это привело нас друг к другу. Рядом с ними на набережной стоял небольшой фургон с кофе и выпечкой, и из открытого окошка доносилась тихая, но отчётливая музыка: «Жаль, будто ничего так и не произошло... Только рэп-звёзды погасли все, время куда-то шло...» Илья поднял голову и посмотрел на Криса. В глазах его плясали огоньки от уличных фонарей, и в них было столько тепла, что Крис невольно улыбнулся. — Дежавю? — улыбнулся Крис. — Станцуем? — Конечно, — улыбнулся в ответ Илья, протягивая ему руку. — Давай сделаем это правильно. В последний раз в этом городе. Они начали танцевать — медленно, неуклюже, пытаясь повторить движения вальса. Крис вёл, а Илья доверчиво следовал за ним, то и дело наступая ему на ноги, но оба смеялись, не обращая внимания на промахи. Их тела двигались в такт музыке, и Крис кружил Илью, притягивал к себе, не давая отстраниться. — Смотри, — прошептал Крис, останавливаясь. В тот самый момент, когда они замерли в объятиях, за их спинами начал раскрываться Дворцовый мост. Сначала раздался металлический гул, потом медленно, величественно, его крылья начали подниматься кверху, открывая проход для судов, идущих вниз по Неве. Солнце уже почти село, и закат окатил всё небо ярким, густым розовым цветом, который, переливаясь, постепенно переходил в глубокий сиреневый. Луна показалась на небосводе бледным диском, позволяя звёздам понемногу зажигаться на тёмном бархате неба. Город постепенно погружался во тьму, уступая место ночной, романтичной жизни. — Это самое красивое зрелище, которое я видел, — прошептал Илья, заворожённый. — Никогда не забуду. — Я тоже не забуду, — ответил Крис, глядя не на мост, а на Илью. — Но не из-за моста. Илья обернулся, и их взгляды встретились. В глазах Криса было столько нежности, что у Ильи перехватило дыхание. Он прижался спиной к груди Криса, и Крис обнял его за талию сзади, положив подбородок на его плечо. Они стояли так, глядя на развод моста, на переливающуюся воду, на город, который стал свидетелем всего: и их боли, и их первой близости, и их признания. — Я люблю тебя, — сказал Илья, не оборачиваясь, но в его голосе не было сомнения. Только уверенность и спокойствие. — Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо любил кого-то. — А я люблю тебя, — ответил Крис, целуя его в висок, в щёку, в уголок губ. — И я буду любить тебя всегда. Что бы ни случилось. Илья развернулся в его объятиях, лицом к лицу, и взял его лицо в свои ладони. Он смотрел на Криса, запоминая каждую чёрточку: тёплые глаза, мягкую улыбку, лёгкую щетину на подбородке. — Обещаешь? — спросил он. — Обещаю, — ответил Крис и поцеловал его — мягко, невесомо, обещая всё сразу. И в этот момент всё было правильно. Всё было на своих местах. Даже если этот город останется позади, они заберут его с собой — в своей памяти, в своих сердцах, в своих объятиях. Им было пора домой, но здесь, сейчас, они были счастливы. Они стояли на набережной, обнявшись, глядя на разведённый мост, и в груди у каждого разливалось то самое тепло, которое не нужно прятать. Крис взял руку Ильи и переплёл их пальцы. Илья посмотрел на их сцепленные руки, потом снова на Криса, и улыбнулся — светло, открыто, впервые без тени смущения. — Поехали домой, — тихо сказал Илья. — Поехали. — ответил Крис, и в его голосе было обещание всех их будущих дней. Они развернулись и пошли вдоль набережной, держась за руки, а за их спинами медленно опускался вечер, зажигая звёзды над Питером — городом, который навсегда останется началом их истории.