Good things.

Зимний ветер растрепал волосы. Это был канун Нового года. Мерцающие огоньки мелькали внизу, напоминая о высоте. Но даже так решение Айвана было давно определено. На Новый год принято дарить подарки, верно? А что может подарить самый ужасный друг, который причинил много боли своему единственному дорогому человеку? Вариантов было немного, но Айван был уверен, что выбрал самый лучший. Замёрзшие кончики пальцев напоминали о температуре −15°C. Задубенелое тело почти не ощущалось из-за холода. Но совсем скоро Айвану, размазанному по брусчатке, будет всё равно на температуру или другие раздражители. Скоро всё закончится. Он вздохнул и ещё раз глянул вниз. Машины медленно ездили, возможно, их владельцы возвращались домой, где их кто-то с нетерпением ждал. Семья, домашние животные, друг... Было довольно безлюдно для десяти часов вечера. Прохожие торопливо шли, укутываясь в пальто. По сравнению с тем, во что был одет Айван, а точнее — синей жилеткой и рубашкой под ней, все остальные снаружи были одеты намного теплее. Холодный ветер обжигал лицо. Глаза слезились, наверное, от мороза. Скоро всё закончится. Вдруг взгляд зацепился за знакомый розоватый шарф. Присмотревшись, он увидел того, кого так боялся встретить. Того, кому причинил столько боли. Того, кто снился ему в кошмарах, раз за разом возвращая чувство вины. Того, кто встретил все его грязные мысли, вследствие чего был сломан. Того, перед кем Айван так и не извинился... Эндрю. Грёбаный Эндрю. Он, сгорбившись, торопливо искал ключи от двери подъезда. Это казалось нереальным. Жёлтоволосый был одет в кожаную куртку с излюбленным тепло-розовым худи. Он выглядел устало. Зачем он пришёл?.. Может, он... Наверное, вернулся в это ненавистное место, чтобы забрать вещи. В попыхах он забыл даже собственный компьютер, за что горько поплатился слитой игрой. И это всё моя ошибка. Ты жалок. Серьёзно подумал, что он пришёл к тебе после всего, что ты натворил? Ужасный друг. Даже если у тебя и был шанс вернуть его, слитая игра и тот разговор поставили точку в их общении. В этот раз навсегда. Словно наполнившись ещё большей уверенностью, Айван отвёл взгляд и подступил к самому краю крыши. Носки потрёпанных ботинок уже свисали. Сильный ветер словно толкал обратно, чтобы Айван не упал. Но это было бесполезно. Мешковатые штаны хлестали по ногам, неприятно обжигая их. Пар то и дело вырывался изо рта. Он поднял голову к звёздам. Судя по облакам вдалеке, скоро пойдёт снег. Вид и правда был красивым, несмотря на то, что дом находился близко к центру. Звёзды так и манили к себе. Скоро всё закончится. Скоро ты исчезнешь. Закончишь ещё хуже своего отца, ведь к тебе никто не придёт. Ведь ты ничего хорошего за всю жизнь не сделал. Лишь. всё. испортил. Но это больше не волновало Ивана. Единственное, о чём он жалел, — это то, что не извинился за то, что был таким ужасным другом. За то, что причинил столько боли. За то, что сломал без возможности починить. Ещё шаг. Один шаг — и всё закончится. Галлюцинации, кошмары, невозможность отличить реальность ото сна, тошнота, помрачнение сознания и вечное чувство вины, которое уже никогда не уйдёт. Опухоль выиграла. Больше нет смысла сопротивляться, ведь ты потерял уже всё. Ты взобрался по гнилым ступеням на самую верхушку, думая, что обошёл систему, лишь для того, чтобы с оглушительным треском рухнуть в бездну у самого порога. Отец был бы разочарован. Ещё шаг — и всё кончится. Наконец-то. Навсегда. --- На улице стоял страшный мороз, и шарф лишь чуть облегчал холод. Кеды шаркали по асфальту. У Эндрю не было особого желания сюда возвращаться, но он должен. Подумать только: такими усилиями вырваться из цепких рук Айвана — и всё зря. Но компьютер надо забрать. Иначе на что жить? Вспоминая взгляд бывшего друга в последнюю неделю перед побегом, по телу пробегали мурашки. Он был каким-то... пустым? Словно что-то тёмное поселилось в глазах. Эндрю всегда знал, что с сероволосым что-то не так, но предпочитал это игнорировать или же верить его вечному: «Со мной всё в порядке». Ему потребовалось время, чтобы переварить столь мерзкий поступок от дорогого человека. Прямо сейчас, когда разум был холоден, а эмоции остыли, было самое время забрать свои вещи. И наконец-то разорвать общение. Теперь... уже навсегда. Он копошился в своём кармане, пытаясь найти ключи от подъезда. Айван специально сделал ему копию своих — на экстренные случаи. Это было ещё в то время, когда они тесно общались... И без того замёрзлая рука наконец-то нащупала холодный металл. Ключи от двери нашлись, зазвенев брелком при вытаскивании. Надо будет его выкинуть. Эндрю неохотно открыл входную дверь. Прежде чем зайти, он посмотрел на небо, собираясь с мыслями, и глубоко выдохнул. Взгляд зацепился за фигуру, стоящую на краю крыши дома. Глаза прищурились, пытаясь убедиться в возникшей мысли. ... Это Айван? Чёткий силуэт виднелся посреди ночного неба. Знакомые длинные волосы, завязанные в хвост, небрежно развевались на ветру. Старая синяя жилетка с принтом доски Уиджи блестела в лунном свете. Вечер был ясный, так что темно не было. Когда Эндрю увидел лицо Айвана, то точно убедился, что это он. Глаза, казалось, смотрели куда-то вдаль, совсем далеко от этого места. Но по сравнению с прошлой встречей взгляд был ещё пустее. Казалось, всё живое умерло внутри, оставив всего лишь оболочку. Стоп... что Айван делает на крыше?! Он ведь явно стоит на краю, за перилами... В этот момент что-то оборвалось внутри Эндрю. Сердце будто пропустило удар и сжалось ещё в меньший комочек. Он хочет покончить с собой. И он это сделает. На этой мысли Эндрю будто вырвался из оцепенения. Он быстро вошёл внутрь подъезда, чуть ли не кидаясь в бег. Пару раз нажав на кнопку вызова лифта, программист сдался и побежал по ступеням. Айван жил на последнем, седьмом этаже. Чёрт. Время нещадно поджимало. Эндрю бежал что есть мочи, перепрыгивая по две ступени. В голове помимо других мыслей была одна самая главная, которая заставляла бежать ещё быстрее. Успеть. Она повторялась словно заевшая пластинка, снова и снова. Пару раз он спотыкался, но тут же вставал на ноги. И вот наконец-то показался длинный коридор, в конце которого была настежь открыта дверь на крышу. Эндрю сам не заметил, как, преодолев коридор, уже был на середине лестницы. Ещё пару ступеней... И вот наконец-то показался лунный свет. Эндрю, совсем запыхавшись, опёрся рукой о стену. Успел... Айван всё так же стоял на краю крыши, задумавшись о чём-то. Но времени отдышаться далось немного, ведь через несколько секунд длинноволосый выдохнул и закрыл глаза. Эндрю знал, к чему это шло, так что быстрым шагом подошёл к Ивану и резко отдёрнул того. Вышло грубо и сильно, но времени на что-то более мягкое не было. --- Айван не удержал равновесия и упал на твёрдое покрытие крыши. В глазах мелькали непонятные очертания. Мир словно перевернулся с ног на голову. — АЙВАН, КАКОГО ЧЁРТА?! — послышался знакомый голос. Длинноволосый лишь поднял глаза, не веря ушам. Эндрю?.. Что? Почему? Что происходит? — Господи... Ради бога, ответь, что это было?.. Зачем? — голос то и дело срывался, но программист стоял твёрдо. Но Айван лишь смотрел, не зная, что сказать. Голова кружилась, а ранее ушедшая перед кончиной тошнота вернулась. В горле словно встал ком, не давая и слова сказать. Это не могла быть галлюцинация, несмотря на то, что данное событие удивляло своей абсурдностью. Боль от падения на пол казалась вполне реальной. Эндрю рассматривал Айвана, возможно, в попытках найти ответ. Взгляд остановился на руках. Ах, вот дерьмо. Забыл застегнуть манжеты, теперь, наверное, видно бинты... Чёрт, чёрт, чёрт. Всё идёт не в то русло. Нельзя показать слабость. Но нависший над Айваном явно ожидал ответа. Хоть какого-то. На лице читалась смесь из злости, беспокойства и чего-то ещё. Наверное, разочарования. — Я... прости... — всё, что смог выдавить из себя длинноволосый. Как жалко. — Зачем ты пришёл?.. — спросил писатель тихо. Он явно пытался сменить тему. Показалось, что глаз «спасителя» дёрнулся. — Ты сейчас серьёзно?... Ты чуть не совершил долбаный суицид! И я, по-твоему, должен был просто стоять? А когда выйду из дома с вещами — игнорировать кровавую кашу на асфальте?! — голос Эндрю то и дело срывался. — ... Айван не знал, что ответить. Мигрень лишь усиливалась, наверное, последствия недосыпа... — Айван, хоть раз ответь... почему? — Эндрю продолжал вытягивать его из мыслей. — ... — ... Он явно ожидал ответа. — ...Я не вижу смысла в своей жизни. Это было лучшим выбором, — сероволосый знал, что будет жалеть о своих словах, но он же должен был дать ответ? Программист замер на месте, его глаза расширились. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Идиот. Надо было молчать, а лучше соврать. Зачем? Какой же ты невысимый, неужели тебя так и тянет к чужому сочувствию? Ты словно пиявка, только в разы хуже. Даже сейчас создавал проблемы. В воздухе повисла невыносимая тишина. Пока один, сидя на холодном бетоне, всё глубже и глубже погружался в тёмные, словно тихий океан, мысли, другой стоял в нерешительности, не зная, что предпринять. Мозг интенсивно работал, пытаясь найти выход и удержать бывшего друга от смерти. Тем временем некогда отступившая опухоль начала возвращаться. Мерзкий голосок шептал где-то в сознании. Какой же ты... ужасный. Сам себе доказывал, что изменился, тем временем стал ещё хуже. С таким другом и врагов не надо. Абьюзил собственного друга, нарушал его границы, игнорировал личное мнение. И как вишенка на торте — слил его игру, в которую он вложил столько сил, столько усилий. Разве такой монстр, как ты, заслуживает жизни? Нет. И таким ответ будет всегда. Нет. И ещё раз нет. Единственное, что заслужил такой «друг», — это смерть. Самая ужасная, длительная, болезненная, самая— — Айван, зайдём внутрь здания, ветер усиливается. И снова Эндрю прервал его мысли. Сероволосый с трудом встал на ровные ноги. Колени так и стремились подогнуться, а в глазах то и дело темнело. Голова кружилась словно на каруселях. Если бы не рука друга... бывшего друга, то Айван с большой вероятностью бы упал. — Да ты еле стоишь. Как ты себя довёл до такого состояния? — послышался голос где-то совсем рядом. — ... Он настойчиво решил играть в молчанку. И вот его куда-то повели. Глаза не видели пути. Ноги тряслись. Единственное, что согревало, — это рука на талии. Айван и сам не заметил, что его рука лежит на плече Эндрю. — Айван, да ты холодный словно труп. Такими темпами не удивлюсь, если ты заболеешь. — ... Все силы были сосредоточены на том, чтобы дойти до пункта назначения. Он сам не заметил, как слегка перенёс вес на жёлтоволосого. Как мерзко. Ты ужасен, Айван, ты ужасен. Даже сейчас он создавал проблемы. Адреналин словно вышел из тела. Спуск с крыши был ещё тяжелее, чем подъём. Тёмная лестница всё длилась, длилась, длилась. Всё больше и больше мысль о галлюцинации, а может даже и сне, казалась реальной. И вот бесконечные ступени наконец-то закончились, перед глазами оказался всё такой же тусклый, знакомый коридор. Наконец-то они подошли ко входной двери... Чёрт. У него же там полнейший бардак... Но было уже поздно что-либо говорить. Эндрю открыл дверь и, отпустив Айвана, зашёл следом, слегка подталкивая. — Я так понимаю, твой изначальный план был спиться до потери пульса... — пробормотал Эндрю. — ... И снова молчание. Находить слова всегда было сильной стороной Айвана, но сейчас казалось, что весь его словарь пропал. Айван словно слепой брёл куда-то вперёд, его то и дело подталкивали. В квартире пахло газом. И вот наконец-то сероволосого опустили на что-то мягкое, видимо диван. Мысли путались. Он знал, что приближается разговор, вытерпеть который будет нелегко. — Ляг и поспи, на тебя смотреть тяжело, — послышались словно сквозь воду слова вместо вопросов. За это Айван и любил Эндрю. Он всегда умудрялся попасть прямо в точку, сам того не подозревая. Правда, это часто мешало... Наложившиеся ощущения заглушали все мысли. Оставалось лишь послушно лечь и закрыть измученные глаза. Сознание быстро проваливалось в очередной кошмар. Тело наконец-то расслабилось. Совсем скоро он проснётся, снова в одиночестве, теперь уже навсегда потеряв Эндрю... Опять. Просто отпусти уже его, мудак. Полное ничтожество. Отец бы был разочарован.