Туман над Сожем: Анатомия подчинения

Школьные коридоры, обычно заполненные криками и топотом на переменах, сейчас казались вымершими. Новость о записках и разборке у директора просочилась наружу со скоростью лесного пожара. Стелла и Март 7 сидели на подоконнике у актового зала, притихшие и нетипично серьезные; даже у них пропало желание шутить. Дань Хэн стоял рядом, скрестив руки на груди и хмуро глядя в окно, за которым Гомель заливало свинцовым, нескончаемым дождем. Все понимали: старые правила гомельской школы треснули, и из этих трещин наружу лезло что-то темное.

За закрытыми дверями раздевалки

В женской раздевалке у спортзала пахло хлоркой, старой формой и холодным потом. Защёлка на двери была задвинута до упора. Гиацина стояла, прижавшись спиной к ряду железных шкафчиков, её дыхание было прерывистым и частым. Напротив неё, перекрывая единственный выход, замерла Кастория. Бледное лицо сербки в полумраке раздевалки казалось абсолютно неподвижным, словно маска. В её глазах, обычно пустых и подернутых дымкой увядания, сейчас разгорался опасный, фатальный огонь. Недопонимание в этой сцене проявлялось в удушающей, болезненной ментальной доминации, которую Кастория обрушила на свою «королеву». — Ты не понимаешь, что ты сделала, Гиацина, — тихо, почти безжизненно произнесла Кастория, делая медленный шаг вперед. Её балканский акцент делал этот шёпот еще более зловещим. — Мы должны были уничтожить Кирену. Спокойно. Оставить её душу умирать в одиночестве. Зачем ты притащила туда Анаксу? Зачем ты впутала своего обжшника? — Он должен был увидеть! — выкрикнула Гиацина, хотя её голос дрогнул, когда Кастория подошла вплотную. — Он должен был понять, какая Кирена дрянь, чтобы перестать думать о её проблемах и заметить меня! Кастория резко вытянула руку, её ледяные пальцы намертво впились в подбородок Гиацины, заставляя ту замолчать и силой запрокинуть голову. Сербка наклонилась к самому её лицу, обжигая губы холодным дыханием. Это было жесткое, собственническое прикосновение. — Глупая, эгаістычная дзяўчынка... — прошептала Кастория, и в её глазах мелькнула пугающая преданность, граничащая с безумием. — Анакса никогда не посмотрит на тебя. Теперь он пойдет к Герте. Он защитит Лочу, защитит систему. Ты разрушила наш идеальный капкан ради своей глупой ревности. Я сделала это ради тебя. Я вытащила эти чернила из её шкафчика ради твоего спокойствия. А ты всё испортила. Кастория медленно переместила ладонь на шею Гиацины, слегка надавливая пальцами на пульсирующую артерию. Гиацина замерла, её сердце бешено заколотилось от этого порочного, опасного контроля. Ей было страшно, но внутри разливалось странное, подчиняющее оцепенение. — Что... что ты собираешься делать? — едва слышно выдохнула она. — Исправлять твои ошибки, — Кастория отпустила её, оставляя на бледной коже шеи красные следы, и сделала шаг назад. — Кирена и Лоча не должны выйти из этой школы вместе. Если они уйдут — мы проиграли. А я не привыкла проигрывать в чужих городах.

Власть Минского льва

Тем временем на первом этаже, прямо у входа в подвальное крыло, Фаенон сидел на ступеньках, обхватив голову руками. Его тошнило от самого себя. Он предал Кирену, сдал её Фэйсяо, и теперь её жизнь была разрушена на глазах у всей школы. Тяжёлая шаги заставили его поднять голову. Из темноты мастерской вышел Мидей. На нём больше не было рабочего фартука — строгая черная куртка, безупречно выглаженная рубашка. Минский «лев» выглядел так, словно был готов возглавить переворот. Он остановился над Фаеноном, глядя на него со смесью презрения и глубокого, хищного интереса. — Ну што, царэвіч без трона? — Мидей присел на корточки перед парнем, заставляя того посмотреть себе в глаза. Напряжение сквозило в его давящей, неоспоримой маскулинности. Он протянул руку и бесцеремонно запустил пальцы в растрёпанные волосы Фаенона, сжав их у корней и заставляя подростка поморщиться от боли. — Посмотрел на плоды своего хаоса? Ты отдал свою девочку волкам, а сам сидишь здесь и пускаешь сопли в подвале. — Отвалите от меня, — прохрипел Фаенон, пытаясь дернуться, но хватка Мидея была железной. Учитель труда контролировал каждое его движение, подчиняя своей воле. — Ты пойдешь со мной, Фаенон, — тихо, но с абсолютным авторитетом приказал Мидей, наклоняясь к его уху. Его губы почти касались кожи парня. — В этой школе сейчас начнется резня. Герта будет зачищать хвосты, Блэйд и Анакса пойдут вышвыривать Лочу. Твоя Кирена побежит за своим филологом. Ты ей больше не нужен. Но ты нужен мне. Я научу тебя, как ломать тех, кто сильнее тебя. Вставай. Упрямство тебе больше не поможет. Мидей резко поднял его на ноги за воротник куртки, прижимая к себе слишком близко для обычного разговора. Фаенон тяжело задышал, чувствуя, как его собственное сопротивление медленно ломается под этим диким, царственным напором. Он ненавидел Мидея, но в этом подвале, среди рушащегося мира, этот мужчина был единственным, кто предлагал ему силу.

Приговор Высшего Совета

В кабинете директора Великой Герты пахло дорогим табаком, который курил Блэйд, стоя у двери, и успокаивающим чаем Жуань Мэй. Фэйсяо сидела в кресле для посетителей, всё еще сжимая в руках злополучные записки, но её былая уверенность таяла с каждой минутой. Дверь открылась, и в кабинет вошли Лоча и Кирена. Лоча шёл впереди, крепко держа девушку за руку, его пальцы были переплетены с её пальцами в открытом, демонстративном жесте. Кирена шла с гордо поднятой головой, несмотря на заплаканные глаза — поцелуи и безумные обещания Лочи в подвале дали ей ту самую отчаянную смелость, когда терять уже нечего. За ними вошёл Анакса, его лицо было суровым и мрачным. Он занял позицию рядом с Блэйдом, готовый к любому развитию событий. — Ну что ж, — Герта лениво повернулась в своем кресле, окинув вошедших холодным взглядом. — Спектакль затянулся. Фэйсяо, отдай мне эти бумажки. Учительница русского языка вздрогнула, но послушно протянула записки. Герта даже не стала их читать — она просто взяла зажигалку со стола и поднесла огонь к краю листов. Чернила Лочи, пахнущие лилиями, мгновенно занялись пламенем, превращаясь в серый пепел прямо на глазах у Фэйсяо. — Что вы делаете?! — вскочила Фэйсяо. — Это же доказательство! Его нужно уволить, её отчислить! — Доказательство чего, Фэйсяо? Твоей паранойи? — ледяным тоном оборвала её Герта. — В моей школе нет места скандалам, которые могут дойти до министерства. Лоча — лучший специалист по своему предмету. Кирена — идет на золотую медаль. А вот твоя личная одержимость коллегой, Фэйсяо, начинает утомлять. Ты устроила этот цирк, подговорила малолеток украсть вещи из шкафчика... Ты уволена. Приказ Цзин Юань уже распечатал. Забирай свои вещи и чтобы до конца дня тебя здесь не было. Фэйсяо замерла, её лицо побледнело от шока и унижения. Она посмотрела на Лочу, но тот лишь одарил её вежливой, едва заметной и пугающе торжествующей улыбкой Изобилия. Лоча победил. Его махинации и холодный расчет сработали идеально. — А теперь что касается вас двоих, — Герта перевела тяжелый взгляд на Лочу и Кирену. — Вы думали, я слепая? Я знаю всё. О каждом вашем вздохе в пустых классах. Лоча, ты дорабатываешь эту неделю, тихо переводишься в другую школу города и больше никогда не приближаешься к этой девочке, пока она не получит аттестат. Кирена, ты остаешься и сдаешь экзамены под личным контролем Жуань Мэй. Если хоть один слух выйдет за пределы этой комнаты... вы оба пойдете на улицу с волчьим билетом. Свободны. Лоча крепче сжал ладонь Кирены, слегка наклонил голову в знак согласия и вывел её из кабинета. Они получили свой шанс, свою передышку, купленную дорогой ценой. Выйдя в пустой коридор третьего этажа, Лоча резко притянул Кирену к себе, вжимая её в угол между шкафами. Его дыхание было тяжелым, маска приличия снова сорвалась. Их момент вернулся в их лихорадочном, отчаянном поцелуе прямо у дверей директорского крыла. Его руки собственнически блуждали по её спине, заставляя девушку тихо стонать ему в губы. — Мы справились, Кирена... — прошептал он, отрываясь от её губ и тяжело дыша. — Осталось потерпеть совсем немного. Наша мова не оборвется. Они стояли в полумраке, не зная, что за углом коридора их уже ждет Кастория, в чьих руках был новый, куда более изощренный и опасный план мести.