Оттепель

Больничный свет резал глаза, заставляя девушку постоянно моргать. Голова кружилась, и очень хотелось немедленно провалиться в сон. Маринетт сидела рядом с Натали в просторном коридоре лучшей клиники Парижа. «Возможно мне действительно повезло быть сбитой именно ее машиной» – пронеслось в голове пострадавшей. Серьезная дамочка не говорила ни слова. Санкер постоянно переписывалась с кем-то и периодически отлучалась на телефонный разговор. «Видимо у нее сегодня важный день», – решила Маринетт. Натали нервничала. Организация вечернего приема была под угрозой, но и оставить юную девушку в больнице казалось неправильным. В конце концов у Санкер были личные причины оказать помощь: хоть в этот раз она спасла человека после аварии. Табличка над кабинетом доктора загорелась зеленым светом, приглашая Маринетт пройти внутрь. Она провела на осмотре не более получаса. Травмы были несерьезными: сотрясение мозга и частичный разрыв связки, из-за чего брюнетка сильно хромала. Пришлось наложить специальную повязку, чтобы ускорить процесс восстановления. Врач рекомендовал неделю отдыха: необходимо снизить нагрузку на организм и стабилизировать состояние. Многочисленные ссадины должны были зажить быстро, это меньшая из проблем. Санкер доставила ее прямо к дому, но почему-то уходить не спешила. – Спасибо Вам за помощь. Не знаю, что бы со мной случилось, если бы не Вы, – поблагодарила Дюпен-Чен. – Не стоит. Я должна была Вас сопроводить. Маринетт уже хотела было зайти домой, как вдруг Натали подняла взгляд на вывеску спросила: – Вы дочь владельцев пекарни, верно? – Да… – непонимающе ответила Маринетт. – У нас лучшая в городе выпечка. Может Вы хотите попробовать? В качестве благодарности за спасение я могла бы приготовить что-то на заказ. – Спасибо, юная леди. У меня уже есть заказ, – с этими словами Натали Санкер села в машину и уехала прочь. «Какая странная реакция на выпечку… И о каком заказе она говорит?». Размышлять над этим у голубоглазой не было сил, равно как и битый час выслушивать наставления родителей о том, что нужно быть внимательнее и осторожнее. Диалог не принес пользы, скорее только измучил девушку. Естественно, о спасении старика она не рассказала. Столкновение объяснила незамеченным красным сигналом светофора. Незачем родителям знать о геройстве. Когда изнеможденная Маринетт добралась до комнаты, предвкушая десятичасовой сон, наконец стало легче.

***

«Агресты никогда не опаздывают» – именно эти слова Адриан слышал всю свою жизнь. Идеальное воспитание никуда не исчезнет, даже если попасть в экстраординарную ситуацию. Если занятие в десять, значит нужно быть вовремя. Здание университета сразу показалось блондину нелепым: ободранные стены, мусор на ступеньках. И это лучше учебное заведение Парижа? Даже домик садовника на территории его особняка выглядит привлекательнее. Еще неприятнее было видеть этих бестолковых людей, бросающих на него любопытные взгляды. Младший Агрест ранее не появлялся нигде без телохранителя и уж тем более не посещал общие занятия. Реакция на его приход была очевидна, намного более странным оказалось бы полное безразличие. Хотелось немедленно вернуться домой и закрыться в собственной комнате. Удивительно, ведь еще пару месяцев назад он бы все отдал за возможность свободного передвижения. Делать запрещенные отцом вещи куда приятнее, чем соблюдать его прихоти. В этом свой шарм. С этими мыслями Агрест зашел в нужную аудиторию. Первым человеком, которого он увидел, была… Хлоя. «Как же она достала. Еще секунда и начнет вешаться». Мысль была верная. – Адрикиииииинс! – раздалось на весь кабинет. Улыбающаяся блондинка с противными кислыми духами напрыгнула ему на шею, словно так и норовила задушить. Если так, то пусть поторопится. – Здравствуй, Хлоя, – сухо поприветствовал подругу детства Адриан. – Давно тебя не видел. «И слава Богу» – только в мыслях. Озвучивать такое было неприлично. – Пойдем скорее, мой Адриан! Я заняла тебе лучшее место прямо перед преподавателем! Сидеть с Хлоей целый учебный день… А потом семестр… А потом год. Отнюдь не заманчивое предложение. Однако вариантов уже не было: все другие места заняли пришедшие заранее студенты, а садиться на последнюю парту у окна показалось уж совсем моветоном. Хотя бы в первый день нужно вести себя прилично. Адриан расположился рядом с Хлоей и уже готов был отбиваться от ее многочисленных вопросов, но вошедший в аудиторию преподаватель спас его от этой участи. «Надо же, ходит прямо у первого ряда. Теперь придется записывать лекцию. Эта самоубийца даже здесь умудрилась все испоганить. Выехал же вовремя», – почему-то пронеслось в голове. Странно, ведь вспоминать о ней совсем не хотелось. Лекция по истории искусств показалась Адриану скучной: ничего нового Агрест не узнал. Так уж вышло, что, сидя взаперти несколько лет подряд, он развлекал себя чтением книг, так что багаж знаний к восемнадцати годам был приличный. Его скорее интересовали подходы преподавателей к своему делу. Он любил наблюдать за людьми и размышлять, что у них на душе. Маленькая слабость. На перерыве вместо того, чтобы пойти на обед, студенты скопились у парты Адриана, задавая кучу вопросов. Почему-то от них затошнило. Да и вообще сегодня весь день тошнило. Самое ужасное, что после занятий нужно быть на приеме в честь матери. Это последнее, чего ему хотелось бы в этот вечер. Любовь к ней никуда не исчезла, но в отличие от отца, он давно понял: пора ее отпустить. Прошлого не вернешь, а вот за свое будущее нужно бороться. Мы сами выбираем сколько нам страдать. Габриэль Агрест выбрал посвятить этому всю оставшуюся жизнь. Адриан этих взглядов не разделял. Обучение было закончено примерно в четыре часа. Общение с Хлоей о новой коллекции бренда «Агрест» страшно вымотало: мода его никогда не интересовала. – До встречи, Адрикинс! Еще увидимся сегодня, – кокетливо заявила Буржуа, потянувшись к щеке блондина. Адриан сморщился и отстранился. – До вечера, – последовал сухой ответ. Проклятый Агрест сделал это снова. Уклонился от ее поцелуя. Глаза Хлои почему-то зажгло. Слезы? О нет, она не умела плакать, просто нет причин. «Неужели он не оценил мой сегодняшний наряд? Или может быть не понравилось сидеть на первой парте? Что же его все время не устраивает? Интересно, кем вообще нужно быть, чтобы при взгляде на тебя его лицо изображало нечто большее, чем полное безразличие или раздражение?!» Внезапно в голове Хлои Буржуа промелькнула страшное предположение – Кагами Цуруги. В последнее время Габриэль Агрест стал чаще работать с ее матерью, разрабатывая дизайн для проектов. В знак тесного сотрудничества, он даже сделал Кагами лицом одной из рекламных кампаний. Она подходила на роль подружки Адриана идеально: такая же холодная и недоступная, как и он сам. Проклятая Кагами Цуруги. Адриан Агрест совершенно точно не контактировал больше ни с кем вне работы. Просто не позволил бы отец. «Наверняка злобный папаша хочет женить своего ненаглядного сыночка на этой нелепой фехтовальщице». Допустить это означало признать себя ничтожеством, которому предпочли абсолютно безвкусную, ничего не понимающую в моде японку. Хлоя взглянула ему в след. Уверенная походка, идеальный наряд и чертовски привлекательный шлейфовый парфюм. «Его никому нельзя отдавать. Мы еще посмотрим, кто выиграет, Кагами Цуруги. До встречи на приеме», – с этими мыслями мадмуазель Буржуа села в машину и приказа ехать в отель «Ля Гранд Пари». Адриан остался у здания университета – за ним еще не приехали. Доставая телефон из кармана и собираясь позвонить Натали, блондин услышал довольно громкий звук позади. Какой-то старик невысокого роста свалился прямо у тротуара. Вокруг сновали студенты, активно общаясь друг с другом и попивая кофе из картонных стаканчиков. Улица выглядела более, чем оживленной. Чтобы поднять несчастного, Агресту нужно было пройти метров десять. «Кто-нибудь другой поможет», – подумал юноша и продолжил набирать номер Натали. Краем глаза он заметил, как компания людей окружила старика и начала его фотографировать, даже не попытавшись узнать все ли в порядке: он стал объектом насмешек. «Вот идиоты», – подумал Агрест, направившись в сторону бедняги. – Разойдитесь, – блондин протиснулся через окруживших старика студентов. Старик лежал к нему спиной. Палка, на которую он опирался, отлетела на проезжую часть. – Вставайте, месье, – протянув руку несколько раздраженно бросил Адриан. – Спасибо, дорогой, – сгорбленная фигурка поднялась. На вид ему было явно больше восьмидесяти. – Дай Бог тебе здоровья. Глаза совсем слабые стали, не вижу куда иду… – Будьте осторожнее, – Агрест протянул ему трость и уже хотел продолжить свои попытки дозвониться до Натали, как вдруг вновь услышал голос. – Мне сегодня уже второй раз жизнь спасают, даже как-то неловко, – вкрадчиво начал пенсионер. – Утром чуть под машину не попал, наверное, нужно новые очки покупать. «Машина утром – старик – сбитая девушка». Пазл сложился мгновенно. Вот кого спасала эта ненормальная. Ладони Адриана почему-то вспотели: то ли от вновь возникшего отвращения, то ли от абсурдности ситуации. Они оба спасали этого старика. Только она, возможно, ценой собственной жизни. Он просил Натали не звонить из больницы, ассистентка так и сделала. Что с этой безмозглой было неизвестно до сих пор. «Да это и не важно. Плевать», – нахмурившись, блондин повернулся, чтобы продолжить разговор с новым собеседником, и обнаружил, что стоит у дороги совершенно один.

***

Габриэль Агрест все продумал. Просторный зал был обставлен наилучшим образом: приглушенный свет хрустальной люстры, длинный стол, чтобы гости поместились, но при этом могли общаться с находящимися напротив. Оставались считанные минуты. Уже заносили выпечку, чтобы поставить ее чуть поодаль: не все предпочитают начинать ужин со сладостей. Дизайнер обожал все контролировать, особенно в такие дни. Он ненавидел отклонения от плана. Когда прямо перед носом пронесли розовые макаруны, Габриэль остолбенел. – Натали, – прозвучало опасно. – Да, месье Агрест? – в голосе чувствовалась неуверенность. – Где ты это заказывала? – продолжал мужчина, брезгливо показывая на поднос с розовой выпечкой. – Мы нашли новых поставщиков: место, где делали ежегодный заказ обанкротилось, – начала ассистентка. – Что я тебе говорил про макаруны? Они должны быть со вкусом кофе и без сахара. Не хватило ума озвучить пожелания? – до увольнения Санкер оставались секунды. – Я абсолютно уверена, что сообщила о Ваших предпочтениях. – У меня нет времени с этим разбираться, – Габриэль продолжал хмуриться. – Но если эти мерзкие пекари и правда решили, что могут решать что подать на мой стол, я разгоню их к чертям. Прокол действительно был серьезным, однако винить кондитеров, которым непонятен своеобразный вкус ее начальника, смысла не было. Они явно хотели как лучше. Надо отдать должное: в этот раз макаруны хотя бы попробуют. Никто не желал лакомиться горьким угощением, так что гостям на пользу. Санкер решила, что несчастную семью надо спасать. – Вы знаете, что мы сбили их дочь? Морщины на лице Габриэля разгладились. – Что за чушь? Какая еще дочь? – Дочь авторов этих макарунов. Сегодня Пласид ее сбил. – Историю замяла? – Временно. Но если предпримите хоть что-то, она станет достоянием общественности. Этого хотите? – Санкер не понимала, что она делает. Пережитые утром эмоции все еще оставались на поверхности. Им непременно нужно было дать выход. – Натали, ты забываешься. – Да что Вы? – леденящий душу тембр разрезал тишину. «Что на нее нашло?» – Послушай, я понимаю, что для тебя это, вероятно, больше, чем просто… – Закончить ему не дали. Вошедший в зал Адриан прервал разговор. Черный смокинг сидел на нем идеально. На шее красовалась бабочка того же цвета. Дизайнер первым делом оценил его внешний вид: в порядке. Остальное не волновало. – Отец, прошу прощения за вторжение, – ему вовсе не было жаль. Более того, он помешал им намеренно. Оскорбительные реплики Адриан услышал из коридора. Захотелось вытащить Натали из унизительного положения. Теперь она казалась ему уязвимой. – Нам пора встречать гостей, машины уже подъезжают. Бросив гневный взгляд на ассистентку, Габриэль медленно направился к двери. – Спасибо, – одними губами шепнула Санкер так, что Адриан совершенно точно не мог ее слышать. Он пропустил отца вперед, развернулся к Натали и едва заметно кивнул.

***

Двор наполнялся хорошо одетыми людьми. Они приветствовали друг друга, отвешивали комплименты и не спеша вели деловую беседу. Прием у Агрестов уже давно воспринимался как способ укрепить старые связи и завести новые знакомства. Бизнес превыше всего. Уже 40 минут они с отцом встречали гостей и делали вид, что интересовались их жизнью. За это время он успел пересчитать все трещины в мраморном полу и возненавидеть запах шампанского, которым от пришедших разило за версту. Приглашенный были полностью облачены в бренды. Девушки зачем-то нацепили на себя дорогущие украшения и больше походили на новогодние елки, чем на посетительниц памятного вечера. «Скромности им не занимать, – устало подумал Адриан. – Как же хочется в душ отмыться от всего этого». Подтверждение его мыслям не заставило себя долго ждать: на лестнице появилась Хлоя Буржуа. Платье, расшитое камнями и пайетками, неуместный для траурного мероприятия вырез, слишком пышная укладка и идеальный смоки-айс. Заметив Адриана, она тут же ринулась к нему, оставив позади спорящих о чем-то родителей. – Адрикиииииинс! – снова повисла на шее. Блондина мгновенно обдало облаком кислых цитрусовых духов. – Я уже скучала! – Привет, Хлоя, – Адриан пытался скорее высвободиться из ее объятий. Он не любил лишние прикосновения, а Буржуа и вовсе переусердствовала. Хлоя наконец ослабила хватку и поздоровалась с Габриэлем, кивнув ему. – Здрасьте, месье Агрест! Спасибо за возможность побыть с Адрикинсом этим вечером. Модельер закатил глаза, но все же кивнул в ответ. Она олицетворяла вульгарность и совершенно точно была лишней на этом вечере: от ужасных манер до вызывающего платья. Хотелось немедленно вышвырнуть наглую особу прочь. Собрав остатки самообладания после того, как Хлоя удалилась, дизайнер заговорил с сыном. – Повежливее с мадмуазель Кагами, – сказал Габриэль, увидев выходящую из автомобиля чету Цуруги. – Она прекрасная партия. – В очередной раз будешь указывать мне, что делать? – недовольство в голосе дало отцу понять: Адриан намерен и дальше оказывать сопротивление. Времени на спор не оставалось, мать с дочерью приблизились вплотную. – Цуруги сан! Рад Вас видеть, – излишне доброжелательно. Отец обычно так не говорит. – Как поживает Ваш проект? – Добрый вечер, Габриэль. Память Эмили священна для нас, – Томоэ чуть склонила голову. – Работа кипит. Спасибо за приглашение, – как всегда сухо. Хоть кто-то в своем репертуаре. Адриан впился глазами в отца. Не потому что его очень интересовал завязанный на шее дизайнера новый галстук Армани. Просто обращать внимание на Кагами Цуруги вовсе не хотелось. Так уж вышло, что Агрест-младший не выносил все, к чему принуждал его отец. Говорил сидеть дома – хотелось свободы, приказывал идти в университет – мечтал закрыться к комнате, просил присмотреться к Кагами – вызывала отвращение. Так теперь будет всегда. Действовать назло отцу было его новым развлечением. Точнее, думать на зло отцу. До действий до сих пор не доходило. – Вы еще долго будете меня игнорировать, Адриан? – не выдержала японка. Блондин готов был провалиться под землю. Обращение на «вы» к партнеру по фехтованию, с которым она виделась три раза в неделю, выглядело абсурдно.  – Мадмуазель Цуруги, и в мыслях не было, – он солгал. – Скоро будет презентация совместного проекта наших родителей. Вы придете? – вопросительный взгляд прожгла Адриану переносицу. – Кагами, – раздраженно начал Агрест, – по воле отца я теперь посещаю занятия в университете. Кажется, презентация запланирована в первой половине дня, я как раз буду отсутствовать. «Удачная отмазка. Хоть чем-то полезно это место». – Жаль. Видеть Вас было бы очень приятно, – кончики ее губ слегка приподнялись. На большее Цуруги была не способна. Улыбка – дар простых и счастливых людей. – Мне очень жаль, – с этими словами Адриан Агрест склонился и поцеловал руку Кагами, задержав губы чуть дольше, чем того требовал этикет. Жест был почти издевкой и уж точно не нес в себе и капли того смысла, который в него вложила наблюдавшая за ними особа. Простая театральщина для отца. Просил быть повежливее? Что ж, будет. Он почти видел, как у Габриэля сжались кулаки, но не стал в этом убеждаться.

***

Хлоя намеренно не вошла в зал после приветствия. Еще на лестнице она увидела за спиной ту самую Кагами Цуруги и ловила каждое ее движение. Стоило признать: они полные противоположности. Японка была одета крайне скромно: черное платье в пол с длинным рукавом и квадратным неглубоком вырезом, едва открывавшим ключицы, идеально гладкие волосы чуть выше плеч и ни одного чертового украшения. Когда Цуруги с матерью поравнялись с Агрестами, Хлоя с ужасом отметила: они абсолютно одинаковые. Два совершенно пустых родителя и дети – их точная копия. Они действительно подходили друг другу, вот только Хлоя была убеждена: Адриану нужна полная противоположность. Иначе он сойдет с ума. Глаза Хлои округлились от увиденного поцелуя. «Только не это! – возмущалась блондинка. – Это же просто нелепо! Как он может целовать руку этой наглой японке!». Уже в дверях настроение Хлои Буржуа было испорчено. Хотелось тут же запрыгнуть в стоявшую во дворе машину и приказать водителю возвращаться. Так бы она и сделала, если бы не родители, которые явно этого не допустят. А разочаровать мать снова девушка не могла. Она и так делает это слишком часто. Хлое всегда было интересно, кого Одри Буржуа хотела бы видеть в качестве собственной дочери. Возможно, как раз такую же безэмоциональную и внешне идеальную дуру, как Кагами. От этого становилось больнее. Блондинка не знала, кем ей нужно стать, чтобы получить любовь. Очевидно было одно: оставаться собой – главная ошибка. Все ее попытки задирать одноклассников в школе были лишь пародией на поведение матери со своими агентами. Но ее все равно не стали ценить больше: значит, ожидания не оправдала. Теперь еще и Адриан предпочел другую. Нет, он вовсе не был ей нужен. Еще один холодный член семьи Хлое не сдался, но его интерес способен показать: она чего-то стоит. Только выходит, что и здесь не сложилось. Ничтожество.

***

Последнюю гостью наконец поприветствовали. – Искренние соболезнования, месье Агрест, – пропела дама в чёрном платье выше колен и кричащей красной помадой. Через минуту она уже обсуждала с кем-то курс акций. В этом были они все. Каждый приглашенный преследовал свою цель, именно поэтому заявился. Адриан чувствовал фальшь кончиками пальцев. От всеобщего лицемерия его передергивало. Сидеть за столом оказалось мучительнее, чем он предполагал: его заперли между Кагами Цуруги и собственным отцом. Бесконечное обсуждение крупного проекта с одной стороны и недостатки в технике фехтования – с другой изрядно его утомили. – Прошу простить, я на минуту, – Адриан решил, что ему непременно нужно пройтись. Лавируя между гостями, которые так и норовили выловить его на пару слов, Агрест подошел к окну. Луна светила ярко, озаряя деревья в саду. Через щелку шел ароматный воздух – запах свободы ощущался именно так. Пять минут у окна пролетели как одно мгновение. Адриану даже показалось, что он перестал слышать голоса вокруг. Он уже отвернулся и хотел было вернуться на место, но внезапно взгляд упал на что-то розовое в другом конце зала. «Что еще за чертовщина?!» – пронеслось в голове блондина. Он стремительно направился к столу с десертами. На тарелке лежали розовые макаруны. Этот омерзительный цвет вызвал новый приступ тошноты. «Не может такого быть, – Агрест непроизвольно мотнул головой. – Отец никогда не заказал бы это». Ошибки быть не могло. Они действительно розовые. Адриан огляделся и, убедившись, что никто на него не смотрит, медленно взял угощение с подноса. Пахло странно и почему-то знакомо. Ни грамма кофе. Сглотнув, блондин медленно откусил десерт. «Какая гадость! – он мысленно чертыхнулся. – Слишком приторные и воняют дешевым ароматизатором. Где-то я уже такое встречал». Вспомнить Агрест не силился. Дальше есть он не стал – положил макарун на салфетку и закашлялся. Остававшийся во рту вкус нужно было немедленно перебить, поэтому Адриан направился налить стакан воды. Он жадно пил и полоскал рот, чтобы избавиться от ощущения этой мерзкой сладости. Агресты презирают приторность. «Надо сказать Натали, чтобы в следующем году купила где-то в другом месте. Это просто невыносимо», – думал он, когда у столика к нему приблизилась Кагами.  – Плохой день? – спросила девушка, смотря куда-то в сторону. – Что, прости? – Выглядишь шокированным. Тебе это несвойственно, – Кагами подняла правую бровь. «Проклятые макаруны», – мысленно он ненавидел каждого, кто причастен к этому ванильному недоразумению. – Все в порядке, – наконец ответил Адриан, принимая свой обыкновенный уравновешенный вид. Парень и девушка стояли рядом и рассматривали что-то на противоположной стене. Ни одного взгляда друг на друга больше не было брошено. – Что за спектакль ты устроил с рукой? – С рукой? – Адриан не ожидал столь прямолинейного вопроса. Пришлось тянуть время, чтобы придумать разумное объяснение. – Я говорю о поцелуе. – Этикет, не более, – откровенная ложь. Пусть это и напрямую касалось Кагами, объяснять ей причины своих действий он был не намерен. – Вернемся к столу. С этим словами Агрест пошел прочь. 

***

Хлоя Буржуа ловила каждое действие этой парочки. Она видела, как Адриан встал из-за стола и как Кагами через 5 минут бросилась его искать. «Что ж, она явно влюблена сильнее, – отметила блондинка. – Можно так сильно не переживать». Разговор у хрустального графина напряг ее больше. Они явно обсуждали, что-то интимное – Цуруги на мгновение покраснела, но Агрест этого не увидел. А вот от зорких глаз влюбленной Буржуа эта сцена не укрылась. «Возьму на заметку», – думала Хлоя, потягивая из бокала дорогое шампанское. До опьянения оставалась пара глотков, зато теперь не так паршиво. Ужаснее всего для Хлои было сидеть напротив Адриана и Кагами. Сверлить их взглядом каждую секунду было неэтично и слишком заметно, но ее это не волновало. Хотелось просто докопаться до правды и понять, что между ними происходит. «Сейчас обсуждают фехтование. А теперь Кагами рассказывает о поездке в Японию... Почему он так посмотрел на нее?» – все эти мысли складывались воедино, образуя неприятный ком в горле. Покинувший зал Габриэль Агрест фактически оставил Адриана одного с семьей Цуруги. «Наверное, это дипломатический ход. Умно однако» Наблюдать за происходящим становилось сложнее. Хлоя быстро встала из-за стола и вышла в холл в надежде найти родителей и, сославшись на головную боль, попросить у них вернуться в отель. На стене прямо над лестницей висел портрет отца и сына. Мрачный взгляд их глаз леденил душу, заставляя практически физически ощущать легкий мороз. А может действительно было холодно? Парадную дверь была распахнута. Чувствовалось, как ветер дует прямо в открытую спину. Хлоя, не веря собственным ощущениям, вышла на улицу. «Снег… – осознание шокировало. – В начале сентября…?» – блондинка осторожно прошла в сад. Несмотря на три осушенных бокала шампанского, показаться ей не могло: с неба действительно падали крупные хлопья. Луна подсвечивала их и наделяла каким-то магическим оттенком. Все блестело прямо как в канун Рождества. Пахло морозной свежестью, которую хотелось вдохнуть глубже. «Надо же… Словно машина времени». Хлоя удивленно огляделась: все гости находились в особняке, поэтому возможности убедиться не сошла ли она с ума не было. Холод сковывал ее движения и пробирал до костей. Начинало трясти, но возвращаться в помещение почему-то не хотелось. Она посмотрела на огромное окно на самом верхнем этаже дома. Светлая вспышка, похожая на молнию, быстро промелькнула и столь же стремительно исчезла. Мадмуазель Буржуа рисковала замерзнуть прямо в саду, поэтому войти в теплое место стало необходимостью. Поднялась по лестнице она с трудом: ноги онемели, а дыхание сбивалось. Наконец, когда она достигла двери и плотно ее закрыла, почувствовала на себе напряженный взгляд – на лестнице стоял Габриэль Агрест. Они встретились глазами лишь на секунду, но этого хватило, чтобы на лице дизайнера отразилось беспокойство. Не став дожидаться реплики опешившей девушки, он прошел к гостям. В зале все так же звучала классическая музыка, слышались обсуждения бизнес-проектов и смешки. Никто ничего не заметил. Одри и Андрэ разговаривали с известным фотографом, стоя прямо возле рояля, на котором играл итальянский пианист. Еще издалека увидев дочь, директор модного журнала окинула ее возмущенным взглядом. – Господи, Хлоя, что это с тобой? Где ты умудрилась так испортить образ? – Одри с удивлением рассматривала ее потекший макияж, распушившиеся волосы и слегка влажное платье. – Ты выглядишь просто нелепо! – На улице снег, – Буржуа закусила губу. Мать явно не поверила услышанному, однако все же приблизилась к окну. Блондинка не обманула: сад постепенно погружался под снежный покров. От вчерашнего лета не осталось и следа.

***

Прием давался Адриану Агресту сложно: постоянно хотелось спать. Светские разговоры ничуть его не развлекали, а, напротив, нагоняли тоску. Скука преследовала весь гребаный вечер. Он слушал увлеченные рассказы Кагами о новом технологическом проекте ее матери, когда гости внезапно оживились и начали толпиться у окна. До Агреста доносились лишь обрывки фраз, понять, что именно произошло, он не мог. Ситуация подвернулась удачно: выяснение обстоятельств помогло ему освободиться от общества Цуруги. Он незаметно выскользнул в холл, отметив для себя интересную деталь: только его отец продолжал гордо восседать на месте. «В своем репертуаре». Через парадную дверь, которую открыл кто-то из любопытных посетителей, его мгновенно прострелил холод. Адриан не стал пытаться протиснуться между столпившимися у входа людьми, поэтому решил оценить обстановку с балкона на террасе. Он неспеша преодолел три лестничных пролета и наконец оказался на месте. Выглядывая на улицу и, не веря своим глазам, констатировал: снег. Падающие снежинки неприятно жгли светлое лицо блондина, заставляя его морщиться, стоя на балконе. Погода в начале сентября была отвратительная. Разумное объяснение досрочного прихода зимы Адриан найти не мог. Он уже давно привык к ощущению холода внутри, но морозную погоду все так же переносил с трудом. «Черт возьми, что ж за день-то такой», – с этими мыслями он хотел было вернуться в зал, как вдруг прямо на крыше увидел девушку с неестественным фиолетово-белым цветом волос, облаченную в короткое темное платье. В руках она держала зонт, извергавший молнии. Адриан Агрест почти никогда не удивлялся. После ухода матери он смотрел на жизнь через призму всепоглощающего безразличия. Происходящие за окном события хоть и были из ряда вон выходящими, однако не подействовали на него так же, как на разбегавшихся и кричавших внизу гостей. Страха не было. Внезапно внимание блондина привлекло вспыхнувшее за спиной зеленое свечение.