Оттепель

Поворот головы того не стоил. Гадкая, абсолютно несносная, бессовестная Хлоя Буржуа снова будет учиться с ней. Маринетт, и без того еле доковылявшая до университета из-за тяжелых костылей, не ожидала, что первое знакомое лицо будет принадлежать заносчивой блондинке. Дюпен-Чен была уверена, что ее прокляли. Пристально глядя на сидящую позади Хлою, она пообещала себе: больше издевательств не допустит. Пора уже давать отпор наглым богатеям, уверенным в своем превосходстве только вследствие наличия лишней монетки в кармане родителей. Девушки прожигали друг друга полными ненависти глазами. Игра в гляделки затягивалась, и Буржуа сдалась первая, уткнувшись в тетрадь. «А вот и маленькая победа», – довольно заключила брюнетка и принялась вслушиваться в слова лектора. Университетская аудитория была необыкновенной: отделка из темного дерева добавляла атмосферы, а высокие потолки, увешанные репродукциями картин известных художников, отражали величие. Маринетт всегда мечтала приблизиться к искусству, так что теперь пришло время наслаждаться учебным процессом. К концу пары увлеченная студентка исписала примерно 5 страниц. Пометки на листах местами напоминали неразборчивые каракули, но девушка привыкла к постоянному хаосу в жизни и научилась довольно ловко в нем вариться. На перерыве она принялась высматривать знакомые лица. Оглядываться совсем не хотелось, но Буржуа решила все за нее. – Дюпен-Чен, ты наконец-то соизволила перестать прогуливать? – недовольный голос послышался из-за спины. – Не сомневалась, что мы снова будем учиться вместе, Хлоя, – Маринетт ухмыльнулась, открыто демонстрируя неприязнь. – Я тоже очень рада тебя видеть. Отличный день, так? – Этот день был отличным, пока ты не пришла сюда! – блондинка с силой сжимала кулаки, еще немного и на ладони остался бы кровавый след от идеального маникюра. – Не поверишь, но я чувствую то же самое, – продолжать диалог не хотелось, поэтому Маринетт принялась рисовать эскизы в тетради. На этот раз в голову пришла шляпа с голубиным пером. Старательно выводя каждую линию и не обращая внимания на вопли за спиной, девушка представляла, как через много лет она будет известным дизайнером. Мечты придавали сил и заставляли мыслить позитивно. Вдруг кто-то легонько тронул ее по руке. – О Боже… Нино! – брюнетка радостно раскинула руки и обняла подсевшего к ней бывшего одноклассника. – Здравствуй, Маринетт! Наконец ты поправилась, – Лейф слегка покраснел. – Как нога? – Как видишь, хромаю, – Дюпен-Чен показала рукой на костыли. – Врач сказал, через неделю окончательно все заживет. – Рад, что ты пришла. – Я тоже, – на лице девушки появилась широкая улыбка.

***

Это было невыносимо. Один час пятнадцать минут мучений прекратились, но следующие занятия по расписанию стояли в этой же аудитории, а значит пересаживаться было бы странным. Да и пробираться через Хлою, чтобы выйти куда-то показалось совсем нелепым. Буржуа и Дюпен-Чен видимо были заклятыми врагами. Иначе их поединок не объяснить. Наблюдая за перепалкой девушек, Адриан осознал: он впервые в жизни за Хлою. Вмешаться он не мог, но мысленно как никогда поддерживал надоедливую подружку детства. Вся прошлая неделя в университете моментально показалась Адриану Агресту лучшим временем на свете. Он злился каждый раз, садясь в машину и приезжая на занятия, злился, когда с ним пытались начать разговор совершенно незнакомые ему люди, злился на каждом обеденном перерыве, потому что не привык питаться в столовой, но как же было прекрасно… Без нее. Без ужасного приторного запаха, который в придачу ко всему еще что-то ему напоминал. Только вот что именно… Сложить два плюс два не получалось. Это ванильное облако, окутавшее ее с ног до головы, раздражало. Адриан готов был поклясться: его неприязнь основана только на этом. Быть может, если ей сменить духи, он перестанет обращать внимание на каждое ее движение. Только ведь в этом причина? «Когда она уже прекратит поворачиваться к нам», – Агрест стиснул зубы, пока девушки плевались друг в друга ядом. Увидев поднимающегося к нему Нино, он выдохнул, получив повод на время отлучиться из кабинета. Вот только Лейф шел совсем не к нему. «Они что, знакомы?» – посетившая голову мысль совсем не понравилась. Наглая самоубийца норовила отбить у него единственного нормального человека в группе. Наблюдая за приветствием, хотелось немедленно оттащить Нино и привести его в чувства. Он рисковал остаться без приятеля, если немедленно что-то не предпримет. Общаться с другом источника своих проблем Агрест не желал, как и вообще иметь с ней что-то общее. «Почему он так покраснел?» – Адриан на секунду замер. Именно столько времени потребовалось, чтобы до него дошло: этот осел влюблен. Потребность выругаться еще никогда не ощущалась столь сильно. Он смотрел на их диалог почти не моргая. Видел, как Лейф теребил край рубашки от волнения, как Дюпен-Чен показывала ему нарисованные в тетради шляпы и широко улыбалась, как Нино хвалил получившийся набросок и пытался сделать комплимент ее внешнему виду. «Вот ненормальная. У нее разрыв связок, ходит на костылях, но при этом рисует шляпы и смеется. В больнице лучше бы полежала, чем сидеть здесь и отвлекать всех своим присутствием». Адриан с силой сжал карандаш так, что он едва не сломался. Он мог простить Нино все: неформальный стиль, его невоспитанность, нагловатый тон, привычку называть его «чуваком», но не чувства к бросившейся под машину идиотке. Никогда в жизни. «Еще немного и он начнет ей цветы приносить что ли?» Перемена затягивалась. Нино не обращал на него внимания, хотя Агрест усиленно прожигал его взглядом в надежде, что мулат опомнится. Бесполезно. Влюбленные так глупы. Наконец Лейф оторвался от девушки и куда-то ушел, а Адриан с облегчением выдохнул. Обстановка стала на один процент менее раздражающей. Через минуту его приятель почему-то вернулся с вещами. – Маринетт, я тут подумал… – он снова покраснел. – Я тоже сижу один, ты не против, если… – Конечно, Нино, – девушка не стала дожидаться, пока смущенный парень озвучит просьбу. – Располагайся, мне как раз не с кем сидеть. «Да он что издевается?! Видимо планируют ворковать всю лекцию». – Нино, ты решил переехать? – он не ожидал от себя этих слов, но почему-то произнес их, впиваясь глазами в багрового одногруппника. – Да, дружище! – влюбленный опомнился. – На этой лекции я с вами. Кстати, Маринетт, познакомься, это мой друг Адриан. Агрест готов был задушить Нино. Встретиться с ней глазами явно не входило в его планы. Блондин лишь хотел убедиться, что Лейф о нем не забыл, а не познакомиться с раздражающей особой. Дюпен-Чен повернулась. Все те же светлые глаза странного небесно-голубого оттенка. Она смотрела на него в упор, и юноша почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. «Неужели она меня узнала? – мелькнула паническая мысль. – Нет, не может быть. В аварии она была без сознания. Я наклонялся к ней всего на секунду. Не узнала». – Привет! Я Маринетт! – девушка, улыбаясь, протягивала ему руку. Адриан готов был провалиться под землю. – Здравствуйте. Адриан, – коротко ответил он, не принимая рукопожатие. – Слишком брезгливы? – она слегка подняла левую бровь. Ответа не последовало. Маринетт все еще рассматривала его с виду спокойное лицо даже не представляя, как в этот момент он ее ненавидит. – Ну ладно, – она слегка пожала плечами и развернулась. Началась пара. Карандаш все-таки сломался. «Ее зовут Маринетт… Какое нелепое имя».

***

Начался обеденный перерыв. Маринетт осталась в аудитории практически одна. Пропустив неделю, она думала, что все уже друг с другом перезнакомились и ей не хватит места в коллективе. Встреча с Нино ее искренне порадовала: Лейф был прекрасным другом, всегда излучавшим добро. Как лучик света в этой странной группе. Особенно раздражала наглая Буржуа, а теперь список ее пособников, кажется, пополнился этим блондином с безразличным лицом и дурными манерами. Отказ пожать руку сначала ее удивил, но раз он друг Хлои, ожидать от него иного было бы глупо. Идеально выглаженная рубашка, туго затянутый галстук и до одури свежий дорогой парфюм явно выделялись на фоне других студентов. «Наверняка тоже богат до смерти и будет этим выделываться. Придется и с ним как-то уживаться...» Не долго размышляя о таинственном одногруппнике, Маринетт решила, что пришло время подумать о действительно важных вещах – обеде. Мобильность Дюпен-Чен была явно затруднена, поэтому спуститься в столовую со всеми она не могла. Мама заботливо собрала еду с собой, чтобы девушка не умерла от голода. Брюнетка доставала контейнер из рюкзака, но случайно уронила тетрадь так, что она соскочила на ступеньку ниже. «Что за проклятье…», – девушка взялась двумя пальцами за переносицу и слегка не нее надавила – это помогало успокоиться. Оставалось самое сложное: придумать способ как ее поднять. Маринетт корячилась, пытаясь дотянуться до злополучных конспектов. Бесполезно. Пришлось бы подниматься, снова используя костыли. Дюпен-Чен уже почти отчаялась, как вдруг помощь пришла откуда не ждали. – Эй! Осторожнее! Ты же сейчас свалишься! – обратилась к ней какая-то девушка. – Я тебе помогу. Незнакомка была одета в клетчатую рубашку в оранжево-синюю полоску и джинсы. На ногах красовались современные кеды с контрастным узором. Самая яркая деталь образа – темная оправа очков. Волосы у корней цвета темного шоколада, а концы окрашены в рыжий. Смуглая кожа потрясающе ровная, ни единого высыпания. Родинка на лбу добавляла внешности особый шарм. В ней удивительно сочеталась непринужденность и решительность. Внутренний стержень и уверенность видно сразу. – Спасибо большое! – Маринетт с облегчением улыбнулась. – Я попала в неприятную историю, так что теперь мучаюсь с передвижением. – Меня зовут Аля. Аля Сезар, – шатенка протягивала руку. – Маринетт Дюпен-Чен! Одногруппницы разговорились. Оказалось, что Аля будущий журналист и мечтает создать свой новостной телеканал. Маринетт всегда была за новые знакомства, поэтому только обрадовалась, когда Сезар предложила сесть вместе. Приятную беседу прервал вопль сзади. – Смотрю, ты времени зря не теряешь, Дюпен-Чен! – ну конечно голос принадлежал Хлое. – Уже нашла себе такую же нелепую подружку! – А это еще кто такая? – удивленная Сезар вопросительно уставилась на блондинку. – Ну вы только посмотрите! Она еще спрашивает, кто я такая! – не унималась взбешенная. – Хлоя Буржуа, – Маринетт даже не повернулась. – Не реагируй на провокации. – Почему ты позволяешь ей себя оскорблять? – Не замечай ее визги, тогда она перестанет их издавать, – брюнетка достала коробочку с макарунами. – Будешь? – С радостью! М-м-м… – Аля откусила предложенное угощение. – Это просто… Умереть как вкусно! – Мои родители владеют пекарней. Бери еще, не стесняйся. – А вот это ты мне зря сказала, – широко улыбнулась Аля, поглощая уже третий десерт. Новые подруги расхохотались.

***

В столовой на перемене всегда собирались ужасные очереди. К счастью, на обед выделили час, поэтому студенты все успевали. Просторное помещение было залито светом. Голодные ученики толпились, что-то непрерывно обсуждая. Нино и Адриан взяли подносы и принялись набирать себе еду. Адриан положил себе салат, кусок рыбы и стакан воды. Нино взял огромную порцию макаронов с мясом. «Интересно, он всегда так много ест или это любовь улучшает аппетит?» – Адриан поймал себя на этой мысли и разозлился. Он не хотел думать о ней. Не хотел связывать Нино с ней. Но слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. – И давно вы встречаетесь? – безразлично бросил Агрест, даже не смотря на приятеля. Ему было все равно, но почему-то спросить показалось необходимостью. – В каком смысле? – Лейф удивленно покосился. – Ты и эта… – он запнулся, силясь ее не обозвать, – Маринетт. – А-а-а, Маринетт, – Нино улыбнулся и немного напрягся. – Мы вообще-то не встречаемся. «Не встречаются», – повторил про себя Адриан, и почему-то стало легче. Значит, Нино ещё можно вытащить из её сетей. – Что ж так? – это была насмешка. – Она тебе отказала? Или ты струсил признаться? – Да просто... Как-то не складывалось... – мулату явно было некомфортно. – Не складывалось? То есть ты думаешь, что сложится? – он поднял брови. Нино грустно уткнулся в поднос, словно изучая мельчайшие детали столовых приборов. – Да уж, Адриан... Поддерживать ты мастер, – Лейф наконец нарушил молчание. – Просто твои красные щеки рядом с ней трудно не заметить, – Адриан впился в него глазами. – О ней того же не могу сказать. – Дружище, вот умеешь ты все испортить! – Нино моментально поник. Агрест понял, что перегнул. Нино был единственным человеком в группе, с которым можно было нормально разговаривать. Терять его из-за какой-то девчонки не входило в планы. – Ладно, извини, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал мягче. – Я просто подумал, что если ты влюблен, то должен действовать. А не краснеть и прятать глаза. Нино вздохнул. – Легко тебе говорить. Ты вообще никого не замечаешь. Обед прошел спокойно. Не видеть раздражающую фигурку перед собой ощущалось раем. Ненавистная еда из столовой даже показалась немного вкуснее обычного. Правда Нино то и дело пытался заговорить о своей возлюбленной, но Агрест мастерски переводил тему. Стоило только упомянуть новый альбом Джаггеда Стоуна, как Лейф забывал обо всем. Адриан почти расслабился. Но когда они подходили к аудитории, блондин понял: сейчас все вернется. Она будет сидеть на своем месте, и он снова будет смотреть на ее затылок и вдыхать эту проклятую ваниль. – Друг, – Адриан начал с непривычного для себя слова. – Может наконец сядем вместе? Хлоя, честно говоря, не самый лучший компаньон. – Чувак, я бы рад, но я вообще-то сижу с Маринетт. – То есть ты променяешь нового друга на девушку, которой даже не нравишься? – манипуляция начинала работать. Еще одной пары рядом с этими голубками он бы не выдержал. – Почему она тебе не нравится? – потрясающе точный вопрос. «Как он это понял? Неужели правда настолько заметно?». Адриан пытался отвечать осторожнее. – Да брось, с чего ты взял? – Ты даже руку ей не пожал, – похоже, товарища-Лейфа не обмануть. – Не люблю лишние прикосновения от незнакомых людей. Или тебе бы больше понравилось, если б я полез обниматься? – легкая усмешка тронула его губы. – Чувак, ты такой душный! Так и быть, сяду с тобой, – проблема была решена. Маринетт сидела все там же, что-то рисуя в блокноте. Место рядом с ней уже было занято смуглой шатенкой в очках. «Наверное, опять возомнила себя великим дизайнером», – бросив на нее мимолетный взгляд, Агрест ощутил нарастающее раздражение. Благо, он предпринял меры, чтобы ее больше не созерцать. – Хлоя, мы с Нино хотели бы сесть вместе, – холодный взгляд Адриана показывал, что ей не место рядом с ним. – Уверен, Сабрина… – Ты меня прогоняешь? – Буржуа удивленно надула губы, не дав соседу по парте договорить. – Нет, я лишь констатирую, что мы с Нино пересядем, – Лейф схватил его за рукав рубашки и развернул к себе. – Эй, чувак, такого уговора не было, – вполголоса сопротивлялся мулат. – Я сказал, что сяду с тобой, но пересаживаться в другой конец аудитории подальше от Маринетт я не хочу. – Позволь узнать, – в голосе отчетливо слышалось недовольство. – А куда ты планируешь отправить Хлою? – Ты ответишь наконец? – блондинка выглядывала из-за спины приятеля, прерывая их разговор. – Потрудишься объяснить, чем я тебя обидела? – Хлоя, ты ничего не сделала. Просто мы с Нино в последнее время сблизились, так что я хотел бы сидеть с ним. – Да… Об этом… Хлоя, ты не могла бы пересесть… Ну, скажем к Сабрине? – Лейф взял ситуация в свои руки. План Адриана рушился на глазах. – Это просто возмутительно! Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? – она перешла на крик. – Ты хоть знаешь, что мой папа с тобой сделает?! – дочь мэра топнула ногой. – Нино, давай просто найдем другое место, – блондин продолжал отстаивать свои интересы. – Не утруждайте себя, месье Агрест! Я сама уйду! – Хлоя быстро собрала вещи в дорогую сумку и освободила место. Агрест с каждой секундой ненавидел Нино все больше, но выхода не было. Все-таки ситуация частично улучшилась: не придется наблюдать за воркованием влюбленной парочки прямо перед носом. Медленно усаживаясь на место, Адриан поморщился. Противный запах стал еще более назойливым. «Да как это вообще возможно? – снова душно. – Ее подружка те же духи использует?» За три часа сверлить Дюпен-Чен глазами уже вошло в привычку. Она что-то увлеченно рассказывала подсевшей к ней девушке, размахивая руками. Энергии ей явно было не занимать. Самоубийца – именно так Адриан решил ее назвать – ассоциировалась у него с хаосом. Начиная с их первой встречи, когда она своим телом помяла машину его отца, заканчивая безобразным пучком и беспорядком на столе. Показывая Нино эскизы, нарисованные на одной странице с конспектом, Дюпен-Чен невольно повернула тетрадь так, что Агрест тоже мог ее видеть. Все было исчеркано странными, угловатыми буквами, разобрать которые кому-то кроме нее не представлялось возможным. Сейчас записи лежали на парте в одной стороне, карандаш и ручка – в другой, а прямо посередине стояла коробка с… розовыми макарунами…? Блондин не мог ошибиться. Даже узор на них был идентичен. Она принесла в университет чертовы макаруны с приема. Вот почему запах стал еще сильнее. Вот чем пахло от макарунов, поданных на стол отца, – глупой девчонкой с дороги. «Откуда она… – галстук оказался на парте. Пришлось даже расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Стало легче, но ненамного. – Как это вообще возможно…», – мысли путались, образуя в голове кашу. Ваниль въедалась в нос все сильнее. Адриан никогда не курил. Он ненавидел запах сигарет, задыхаясь от него, но теперь поймал себя на мысли, что с удовольствием разом выкурил бы пачку, лишь бы чем-то перебить распространявшуюся на всю аудиторию вонь.

***

После приема настроение Хлои Буржуа оставляло желать лучшего: ревность к Кагами, полное безразличие в ее сторону, холод, пробирающий до костей. Все это вгоняло в состояние апатии. Блондинка решила больше не вешаться на Агреста и не завязывать с ним диалог на не связанные с учебой темы. Считала, что он сам проявит активность, увидев ее печаль. Этого не случилось. Сначала редкие обсуждения лекций, затем просто приветствия и прощания, а через неделю полная тишина. Похоже, ему даже нравилось. Последней каплей стало желание Адриана пересесть к Нино – какому-то фрику, который даже одеваться нормально не умел. Буржуа чувствовала себя не иначе, как побитой кошкой. Она знала, что не нравится ему, знала, что он предпочитает Цуруги, но осознание того, что любовь этой ледяной скульптуры даже нельзя заслужить, резало больнее ножа. – Он совсем как мама, совсем как моя мама… – бормотала дочь мэра, ища в аудитории Сабрину. – Эй, Хлоя! – Ренкомпри радостно махала рукой. – Я здесь! Поникшая Буржуа подсела к рыжеволосой. – У тебя все нормально? – Сабрина никогда не видела подругу такой грустной. – Заткнись, Сабрина, – выдавить что-то менее грубое в этот момент не представлялось возможным. Еще и противная Дюпен-Чен вернулась. Удержаться от оскорблений в ее сторону всегда было сложно, потому что Хлоя завидовала. В этом было трудно признаться даже самой себе. Маринетт всегда улыбалась и казалась искренне счастливой. Даже сегодня, придя в университет на костылях, она смеялась. «Почему она может улыбаться? – нахмурившись, подумала Буржуа. – У нее ничего нет: ни денег, ни статуса, а она все равно хорошо себя чувствует». Она ненавидела ее за эту легкость. За то, что та не боится быть смешной, не боится показаться глупой, не боится, что ее отвергнут. В школе ее все любили: учителя за старания, одноклассники за доброжелательность. Казалось, Маринетт умела находить общий язык со всеми. Буржуа это искусство так и не постигла. От обиды Хлое хотелось заплакать, но вдруг она вспомнила слова матери: «Настоящие леди не плачут». Блондинка сдержалась. Медленно повернув голову, она посмотрела на только что покинутое место на последней парте. Проклятый Лейф довольный сидел у стены. «Ну конечно, прогнал меня, а теперь сидит с моим Адрианом!» Буржуа кинула взгляд на друга детства. Он внимательно смотрел куда-то прямо перед собой. Маринетт Дюпен-Чен. Хлоя, не веря своим глазам, с силой зажмурилась. Картинка не изменилась. Адриан Агрест, который никогда ни на кого не смотрел дольше секунды, который отводил взгляд, если кто-то осмеливался поймать его, – сейчас буквально уставился в затылок Дюпен-Чен. «Что это значит?» – мысли путались, сердце заколотилось где-то в горле. Она продолжала наблюдать: ничего не менялось. «Не может быть, – подумала Хлоя с нарастающей паникой. – Он же ее игнорирует. Он даже руку ей не пожал!» Это было хуже, чем если бы он признался в любви Кагами. Хуже, чем если бы он начал встречаться с какой-нибудь моделью или актрисой. Потому что Маринетт была никем – простой девчонкой из пекарни. По щеке Хлои Буржуа прокатилась едва заметная слеза.

***

Всю поездку Адриан задумчиво смотрел в окно. Последствия нашествия Непогоды постепенно устраняли: рабочие чинили разбитые фонари, латали трещины на асфальте. Масштаб разрушений не позволял привести Париж в первозданный вид быстро, но город оживал. Злодейка больше не объявлялась, что не могло не радовать. Но думать об этом сейчас не хотелось. Обладателя изумрудных глаз в настоящее время волновало другое. Он достал из кармана телефон, пролистал ленту новостей – ничего интересного. Отложил. Посмотрел на проплывающие за окном дома. Потом снова на телефон. Потом просто уставился в одну точку. Мысли не слушались. Они возвращались к одной и той же розовой коробке. «Неужели она купила макаруны в той самой пекарне, что поставляла десерт на прием..» – невыясненная тайна связи самоубийцы и выпечки не давала ему покоя. Он перебирал варианты. Первый: она просто одна из тех сладкоежек, которые жить не могут без глупых угощений, поэтому покупает эти ужасные макаруны в пекарне по дороге в университет. Но тогда откуда этот приторный запах? Она только ими и питается что ли? Второй: она и есть дочь владельцев пекарни, которых Натали выбрала новыми поставщиками. Последнее предположение казалось менее правдоподобным. Точнее, он надеялся, что это не так. Информация о ее причастности к кулинарному преступлению заставила бы Адриана возненавидеть Маринетт с неистовой силой. Пока он держал себя в руках, но если эта идиотка хоть пальцем коснулась макарунов с его стола, он ограничиваться не будет. «Почему меня это вообще волнует? – спросил он себя. – Какая разница, кто она и что за макаруны? Я их больше не закажу». Он откинул голову на сиденье и закрыл глаза. Машина плавно поворачивала, приближаясь к особняку. «Натали знает, – решил он. – У нее и спрошу. А потом просто забуду». Вот только он слишком хорошо запоминал то, что его бесило. Адриан Агрест с силой распахнул двери в особняк, обогнав телохранителя, который вообще-то обычно выполнял функции швейцара. – Натали! – кричал блондин, быстро поднимаясь по лестнице. – Да, месье Агрест? – спокойная ассистентка вышла из своего кабинета, держа в руке планшет. – С Вами все в порядке? – Санкер заметила его взволнованное выражение лица и запыхавшийся вид. – Те розовые макаруны на приеме, – Адриан начал сходу, не став придумывать способ завести разговор в нужное русло. – Где ты их заказывала? – В новой пекарне. – Я это уже слышал, – металлическим голосом. Сохранять ледяное спокойствие после увиденного было трудно. – Ты знаешь ее владельцев? Натали стала что-то искать в планшете. Каждая секунда казалась вечностью. Адриан нетерпеливо постукивал пальцами друг об друга. – Нашла, – наконец начала ассистентка. – Пекарня Дюпен-Чен. Агрест сжал кулак так, что костяшки побелели. Значит, она даже не купила их... Ее семья и есть авторы того кулинарного недоразумения. – То есть мы сбили их дочь? – он силился принять привычное безразличное выражение лица. – Да, – тема аварии все еще доставляла дискомфорт, поэтому Натали слегка нахмурилась. – Откуда Вы знаете? – Почему ты мне не сказала? – вопрос Санкер был проигнорирован. – Вы не спрашивали. А когда я начала говорить о ее состоянии, сказали, что Вам все равно. Она была абсолютно права. Натали пыталась ему что-то сказать в зале после приема, но замученный боем и раздраженный видом розового десерта, зеленоглазый не стал слушать. – Мне и сейчас все равно. Но совпадение интересное. – Я знаю, месье Агрест, – Натали слегка улыбнулась. – Хватило же наглости… Странная семейка, – блондин едва заметно поморщился. Санкер пожала плечами и взялась за дверную ручку, чтобы вернуться в кабинет. – Натали, – Адриан ее остановил. – Ты же ей ничего не сказала? – Конечно нет. Конфиденциальность превыше всего. – Ладно, – с этими словами Адриан поднялся в свою комнату. «Поверить не могу, да она меня преследует…» Через полчаса навязчивый запах испарился. Остаток дня можно было прожить спокойно, не думая о девушке с суицидальными наклонностями.

***

Маринетт плюхнулась на кровать, раскинув руки. Девушка даже не думала, что травма ноги доставит столько неприятностей: пробираться в толпе на костылях и правда было сложно. Зато благодаря маломобильности она, кажется, обзавелась подругой. Аля Сезар даже заботливо проводила ее до дома, за что Маринетт одарила ее теплыми круассанами. Наконец можно было немного отдохнуть, почитав любимую книгу. Дюпен-Чен потянулась к полке, чтобы взять оттуда томик «Унесенных ветром», но ее внимание привлекла маленькая черная коробочка с затейливым красным узором. – Какая странная вещица, – забыв о литературном порыве, Маринетт взяла находку в руки. – Никогда не видела ее прежде. Осмотрев шкатулку с разных сторон, девушка осторожно подняла крышку. Ее мгновенно ослепил неестественно яркий розовый свет. – Привет, меня зовут Тикки, – маленькое говорящее существо с огромными глазами уставилось прямо на нее.