Оттепель

– Я больше не вернусь туда, мама, – твёрдым голосом констатировала Кагами Цуруги. – Хочешь окончательно опозорить меня?! – Томоэ с силой сжала палку, служившую ей опорой. – Боюсь, я уже это сделала, – брюнетка сохраняла привычное спокойствие, но внутри всё горело. – Адриан с самого начала сражался не в полную силу, а иначе я не могу ему противостоять. «Всегда будь лучшей, никому не уступай, не позволяй кому-то растоптать свою гордость». Эти слова ежедневно соскальзывали с уст матери, полагавшей, что их тысячекратное повторение превратит Кагами в запрограммированного бесчувственного робота. Они въедались в кровь, отравляя её существование, проносились в голове, погружая в состояние постоянного страха, что успех может её покинуть. Так и случилось. Всему виной беспощадный Адриан Агрест с безупречными манерами, которые однажды дали сбой, оголив его истинную сущность. Возможно, японка сама мечтала сорвать с себя маску непобедимой спортсменки, идеальной дочери и образцовой ученицы, поэтому перемены в блондине так задели её самолюбие. – Держи себя в руках, дочь. Если бы ты нормально тренировалась, то смогла бы одержать победу даже над хорошо подготовленным мужчиной, – Томоэ сопротивлялась мысли, что дочь не всесильна. – Я тренируюсь на износ, мама. И в академии д’Аржанкура, и дома, – Кагами крепко сжала кулаки, вложив в этот жест всё постигшее её разочарование. – Это предел моих возможностей. – Ошибаешься! Весь наш род не проигрывал никогда! Почему ты решила, что имеешь право нарушить эту традицию?! – мать перешла на крик. – Может вы просто не имели дело с достойным противником? – Кагами тут же закусила губу, мгновенно поняв, что оскорбляет собственную семью. Томоэ пошатнулась на месте, рухнув в стоящее позади кожаное кресло. Палка вылетела из рук, звучно ударившись о мраморную плитку пола. – Не смей! Ты хоть понимаешь, какая это дерзость?! – она говорила сквозь плотно сжатые зубы, выделяя каждое слово. – Ты не оставляешь мне выбора! Я не конвейер бесконечных побед, я живой человек, который хочет быть счастливым! Кагами тяжело дышала. Грудь резко вздымалась и опускалась. Воздуха не хватало. – Я знаю, что для тебя будет лучше! Я твоя мать! Своими истериками ты подрываешь честь семьи, и я не намерена пускать это на самотёк. Ты извинишься перед Адрианом и месье д’Аржанкуром и вернёшься в академию. – А если я не хочу? – Цуруги продолжала сопротивляться. – Тогда ты больше мне не дочь, – Томоэ демонстративно отвернулась. Внутри что-то упало. Матери было совершенно плевать на чувства собственного ребёнка. Если бы была возможность, она наверняка уничтожила бы её собственными руками за жалкий пропущенный удар. Кагами дотронулась до плеча, в которое Агрест уколол её дважды. Оно всё ещё служило напоминанием о собственной несостоятельности. После слов матери ощущения стали почти невыносимыми. Японка направилась в комнату, так ничего и не ответив. – Я позвоню Габриэлю и извинюсь за твоё поведение. Надеюсь, Агресты смогут тебя простить, – Томоэ явно решила добить. – Вопрос о вашей помолвке до сих пор обсуждается. Кагами лишь болезненно усмехнулась и с силой хлопнула дверью.

***

Адриан Агрест лежал на просторной кровати, широко раскинув руки. Всю ночь он провёл на крыше, размышляя о пренеприятнейшем разговоре с недо-напарницей. И зачем только она решила вылезти из дома? Теперь на патрулях придётся внимательно следить за тем, не мелькает ли среди домов бесячее красное пятно. Плагг возмущался из-за его не слишком вежливого общения с Леди Баг, грозился даже отобрать кольцо, если Нуар не прекратит травлю. Конечно, это было блефом, ведь ничего противоправного в его поведении не было. Глупая девчонка сама нарывалась, лишний раз попадаясь Коту на глаза и читая непрошенные нотации, не производившие на блондина никакого эффекта. Вопрос о её паническом страхе оставался открытым, ибо скрытный квами не спешил распространяться об этой «страшной тайне». – Может хватит так по-идиотски себя вести? Ты меня со вчерашнего дня не кормил! – чёрный котёнок недовольно уставился на хозяина. – Ты не заслужил свой вонючий сыр, так что посиди пока на диете, – отмахнулся Агрест. – Это ещё почему?! – Плагг всем видом показывал, что такое наказание его не устраивает. – Слишком много болтаешь не по делу, – Адриан перевернулся на бок, чтобы не видеть квами, но настырное существо снова оказалось перед его лицом. – Если я говорю то, что тебе не нравится, ещё не значит, что я «болтаю не по делу»! – Заткнись уже. – Ты так часто это говоришь, что уже не действует, – кот развёл лапками. Предстояла очередная порция нравоучений от квами. – И что ты хочешь? – Адриан понял, что возвращение к нервирующей теме неизбежно, поэтому добровольно отдал себя на растерзание. – Я уже говорил, что тебе стоит ценить партнёршу, а не пытаться унизить при каждом удобном случае. Ты ведь сам больше не считаешь её бесполезной. – По-моему, я в состоянии самостоятельно формировать своё отношение к людям, – он поморщился. – Ты зарываешься в несуществующей ненависти. Тебе плевать на эту Леди Баг, просто хочешь переключиться. «Видела бы Тикки, что я тут придумываю, лишь бы спасти её любимую Маринетт», – котёнок всё ещё помнил нападки букашки и прилагал все усилия к тому, чтобы впредь не видеть её возмущённую мордочку. – Что ты несёшь вообще? – Правду, глупый человечишка! Она не сделала ничего, чтобы вызвать такой реакции, ты заводишься с полу-слова. – Она слабая и вздумала меня учить! – блондин попытался вытолкнуть учителя морали из поля зрения, но котёнок легко увиливал. – Причина далеко не в этом, осёл! Тебе просто удобнее думать о том, какая Леди Баг ужасная, чтобы отвлекаться от того, что по-настоящему тебя тревожит. Адриан поднялся на локтях, грозно таращась на Плагга. – В каком смысле? – Сам знаешь, Адриан. И не думай, что я тупой и не знаю, что ты испытываешь. – Зато я знаю, – юноша презрительно цокнул языком. – Неприязнь. Плагг хитро улыбнулся, предвкушая предстоящий взрыв. – Я говорил совсем не о Леди Баг. Сердце пропустило удар. Если проклятый кошак имел в виду не напарницу, тогда вариантов остаётся не так много. Точнее всего один. – Совсем сбрендил? – Адриан деланно рассмеялся, дабы скрыть вызванное его словами недоумение. – Во сколько лет у квами развивается шизофрения? – Не волнуйся, поумнее тебя буду. Я не закончил, – Плагг наслаждался произведённым эффектом. Прятать волнение его подопечному удавалось плохо. – Не замечал, что божья коровка для тебя не иначе, как помойная яма, в которую ты скидываешь напряжение, потому что не можешь признаться себе в… – Заткнись, или я сейчас же сниму кольцо и выкину его в окно, – парень демонстративно взялся за талисман. – Хорошая манипуляция, но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, – Плагг самодовольно лыбился. – Не можешь признаться себе в том, что навязчивые мысли о другом человеке, заставляют тебя искать объект унижений. – Ты не имеешь права лезть в мою жизнь, – процедил Адриан, вскакивая. – А теперь ты заткнись. Сколько ещё ты планируешь издеваться над бедняжкой, которая вообще-то тебе жизнь спасла? Забыть об этом не получится, даже если ты очень этого хочешь. На твоём месте я бы в ногах у неё ползал и молил о прощении. Адриан дёрнулся, словно от пощёчины. – Хочешь подыскать себе нового владельца? – игра в кошки-мышки продолжалась, только в их случае мышей не было. – Неплохая мысль, парень. Возможно, другой Кот не будет вести себя так по-детски! – Твою одержимость Леди Баг я могу понять. Хранитель наверняка промыл вам мозги нелепой идеей величайшей командной работы, – Агрест запнулся. – Но что ты сморозил про ту придурошную? – Так ты понял о ком я? – котёнок ухмылялся, обнажая острые клыки. – В таком случае мысль не нуждается в пояснении. Агрессируй на источник своих проблем, а не на несчастную девочку, попавшуюся под руку! «По сути это одно и то же, но паинька-Агрест никогда не позволит себе открытых унижений на глазах у других студентов», – заключил Плагг. Адриан готов был убить магическое создание и очень сожалел, что это невозможно. Он сжал кулак так, что на ладони остались следы от ногтей. В эту секунду в дверь его комнаты постучали. – Войдите! – он ответил громче и грубее обычного. – Доброе утро, Натали. – Доброе утро, Адриан, – ассистентка выглядела обеспокоенной. – Вы так и не спустились на завтрак. – Не голоден. У Вас что-то важное? – Да, – Санкёр откашлялась, возвращаясь к официальному тону. – Вчера я говорила о примерке новых моделей. Отец хочет видеть Вас сейчас. – Скоро буду. – Вы же знаете, что он не любит опоздания, – предостерегла Натали. – Тем более показ и так перенесли. – Я разберусь с этим, – кивнул Адриан. – Можешь идти. Секретарша пристально посмотрела на него, а затем удалилась, так и не сказав то, что хотела. В её взгляде было нечто напоминающее сочувствие. Мраморная лестница, ведущая в мастерскую отца тянулась бесконечно долго. Каждая ступенька приближала его к холодным серым глазам, которые так и норовили испепелить. И пусть в обычной жизни их общение было сведено к минимуму, рабочие вопросы никто не отменял. Осенняя коллекция Габриэля Агреста впервые задерживалась. Обычно показ проводился на третьей неделе сентября, но в этот раз образцы до сих пор нуждались в доработке. Речь о бронировании площадки и планировании фуршета даже не шла. Тем лучше для Адриана: участвовать в этом мероприятии ему никогда не нравилось. – Отец, – блондин слегка кивнул, появившись на пороге просторного помещения. Стол был завален кусками ткани и выкройками. Пуговицы валялись на полу вокруг вешалки с уже готовыми моделями. Агрест-старший явно нервничал из-за накладки с графиком, поэтому забыл о перфекционизме на рабочем месте. Дизайнер сидел, зарывшись в многочисленные материалы, усиленно работая ножницами. Увидев сына, он резко поднял голову и принял привычно строгий вид. – Вещи для примерки висят справа, – он, даже не поздоровавшись, показал рукой на сшитые изделия. Адриан молча направился к вешалке. Пальцы скользнули по ткани – шёлк, фланель и атлас были высшего качества. Он накинул на плечи один из пиджаков. Ткань сидела идеально, как всегда. Габриэль, может, и был плохим отцом, но явно выдающимся модным дизайнером. – Сидит хорошо, – бросил Габриэль, мельком осмотрев результат. – Но рукава чуть длиннее, чем нужно. Поправлю, – он нарисовал линию портновским мелом. – Как скажешь, – Адриан повесил изделие обратно. – Натали сказала, показ задерживается. – Натали слишком много болтает, – отрезал отец, подавая брюки. – Задержка связана с тканями – поставщик подвёл. Ничего критичного. – Я не переживаю. – Я знаю, – Габриэль усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла. – А вот это получилось вполне сносно. Можно оставить так, – он одобрительно взглянул на идеально севшую модель. Спустя полчаса все вещи были перемерены. Габриэль профессионально орудовал булавками, подкалывая и без того идеальные силуэты. – Я закончил, – он отошёл к столу. – Можешь идти. – До встречи, – блондин переоделся и направился к выходу. – Сегодня Цуруги приедут, – бросил Габриэль в спину. – Не забывай о вежливости. – Зачем? – Адриан повернулся к отцу в профиль. – Коллекция не только мужская. Заодно поужинаем семьями, – он оторвался от швейной машинки, кинув грозный взгляд на сына. – Ты спустишься к нам. – Ладно, – юноша покинул кабинет.

***

Мать вошла в комнату брюнетки без стука. Девушка занималась японским, старательно выводя в тетради стройные иероглифы. – Кагами, вечером едем к Агрестам, – голос звучал почти безэмоционально, словно утреннего конфликта не было вовсе. – Я всё уладила. – Да, мама, – девушка тяжело вздохнула. – Габриэлю нужна твоя помощь в подготовки коллекции. Женские модели шили по твоим меркам. Кагами стало чуть легче. Видимо, появился шанс избежать встречи с Адрианом. Томоэ тотчас разрушила её надежды. – Затем будет совместный ужин с Агрестами. Адриан тоже будет, так что потрудись ещё раз извиниться перед ним. Японка сохраняла спокойствие, хотя внутренности скручивало в тугой узел. – Я поняла, мама, – она сглотнула ком в горле. – Во сколько быть готовой? – В шесть выезжаем, – с этими словами Цуруги-сан оставила дочь одну. Кагами предвкушала очередное унижение перед человеком, который, казалось, этим питался. Когда Адриан так изменился, она понять не могла. Но ему явно не было жаль за те слова, которые он высказал после финального боя. Более того, он повторил бы их снова. Пытаясь не думать о предстоящем вечере, Цуруги продолжила отработку японской письменности.

***

Алая машина подъехала к особняку Агрестов ровно в семь. Выслушав наставления матери, Кагами твёрдо решила держать себя в руках, не выдавая истинные эмоции. Воспитанные девушки всегда должны быть невозмутимы. У парадной двери их встретила Натали, пригласившая Кагами пройти к Габриэлю. Изготовленные наряды были великолепны. Девушка, абсолютно не искушенная миром моды, с интересом наблюдала, как Агрест корректирует посадку прямо на ней, задаваясь вопросом, как сделать платья ещё безупречнее. Он то и дело морщился, делал много пометок, просил менять положение туловища и рук, а затем наблюдал за силуэтом в движении. Габриэль Агрест явно знал своё дело и был в нём безупречен. «Адриан унаследовал от него лучшие качества», – пронеслось в голове Кагами, когда дизайнер в очередной раз задумчиво осматривал готовое изделие. Когда примерка завершилась, Цуруги привела себя в порядок и спустилась в столовую. Горел приглушённый свет, добавлявший обстановке мрачности. Накрытый стол изобиловал угощениями, поданными на серебряных тарелках. Приборы были идеально вычищены, ни единого развода. Прислуга торопливо расхаживала по залу, заканчивая последние приготовления. В столь узком кругу они собрались впервые. Вероятно, предстояло обсуждение деловых вопросов, а детей взяли в довесок. Для ужина Кагами выбрала чёрное атласное платье чуть ниже колена. На талии красовался вшитый белый пояс. Рукава-фонарики открывали руки на пару сантиметров выше локтей, а треугольный неглубокий вырез аккуратно подчёркивал острые ключицы. Все уже сидели на местах, когда спустился Адриан. Он облачился в серый официальный костюм. Поверх идеально выглаженной белой рубашки красовался туго затянутый тёмный галстук. Поприветствовав Томоэ, он прошёл за стол, даже не обратив внимания на Кагами, сидевшую напротив. Между главами семей проходила уже привычная беседа о совместных проектах. Дети даже не пытались вслушиваться в обсуждения многочисленных контрактов. Адриан усиленно рассматривал содержимое тарелки, убранство столовой, высокую люстру и вообще всё, что угодно, только не Кагами. Девушка, наоборот, то и дело посматривала на блондина, подмечая его явное нежелание вступать в зрительный контакт. Адриан чувствовал это, но по-прежнему придерживался своей тактики. – Благодарю за приглашение, Габриэль, – Томоэ приложила к губам салфетку. – Приятно, когда деловые отношения перерастают в нечто большее. – Мы всегда рады видеть семью Цуруги, – ответил Габриэль с привычной учтивостью, в которой не было ни грамма искренности. Адриан молча резал стейк, Кагами тревожно била пальцами по бокалу. – Дочь, – Томоэ повернулась, – ты хотела сказать что-то Адриану, не так ли? Девушка подняла голову. Её лицо оставалось непроницаемым, волнение выдавали лишь руки, которые никак не могли найти себе место. Агресту-младшему пришлось наконец встретиться с ней глазами. – Я хотела извиниться за поведение на тренировке, – сказала она ровным голосом. – Я была несдержанна. – Всё в порядке, – холодно ответил Адриан. – Тренировка есть тренировка. – Вот и отлично, – Цуруги-сан довольно кивнула. – Значит, инцидент исчерпан. Я рада, что вы можете сохранять профессиональные отношения. – Даже больше, чем профессиональные, – вставил Габриэль, и Адриан почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Я думал о вашем предложении, Томоэ. О помолвке. Повисла тишина. Адриан замер с вилкой в руке. Кагами опустила глаза, и впервые за весь вечер её лицо дрогнуло: она сжала губы так, что они побелели. – Мы обсуждали это, – спокойно продолжил Габриэль, будто речь шла о договоре. – Союз наших семей укрепит позиции обеих сторон. Кагами – достойная партия. Я не вижу препятствий. Адриан медленно положил вилку. Внутри всё кипело, но он держал лицо. – Мы не обсуждали это со мной, – сказал он ледяным тоном. – Обсудим сейчас, – Габриэль даже не повернулся к нему. – У тебя есть возражения? Тысяча возражений. Но Адриан знал, что публичный спор с отцом добром не кончится. Он посмотрел на Кагами. Она сидела, не поднимая глаз. «А ты почему молчишь? – блондин мысленно задал ей вопрос. – Неужели тебя всё устраивает?» – Может, поговорим позже? – наконец ответил он. Габриэль усмехнулся. – Какое великодушие. Что ж, подумай, но советую не затягивать. Томоэ удовлетворённо кивнула. Кагами продолжала находиться в том же положении, часто моргая. Адриан почувствовал, во всём теле разрастается глухая, тяжёлая злость. – Габриэль, когда нам ждать приглашение на показ? – Нужно ещё поработать, – светская беседа тут же продолжилась, словно судьбы двух людей не решались ещё несколько мгновений назад. Когда трапеза завершилась, Габриэль и Томоэ прошли в кабинет модельера. Адриан сел на просторный кожаный диван, подперев лоб рукой так, что ладонь прикрывала глаза. Кагами улучила минутку, чтобы сказать ему слова, застрявшие на языке после упоминания о помолвке. – Ты не должен чувствовать себя обязанным, – она расположилась рядом, даже не облокачиваясь на спинку. – Скажи отцу, что ты этого не хочешь. – Можно подумать, ты этого хочешь, – Агрест даже не пошевелился. Японка тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. – Ты же знаешь, что мы для них просто предмет сделки. Пока сопротивляться больше получается у тебя. Блондин вопросительно склонил голову, нахмурившись. – Из нас двоих только тебе небезразлично это решение. Я уже смирилась, что мать до конца дней будет помыкать мной и использовать в качестве инструмента достижения собственных целей, – она запнулась. – Не позволяй сотворить с тобой то же самое. – Почему ты просто не сказала матери, что не хочешь за меня замуж? – Потому что я не против, – уголки губ Кагами болезненно дрогнули. Адриан дёрнулся, словно от удара током. – Ты… – Да, – Цуруги не дала ему договорить. – Но ты никогда не простишь себе, если пойдёшь на поводу у отца. Адриан потерял дар речи. Внутри всё перевернулось. – Я знаю, что ты не ответишь тем же, и не жду ничего, – брюнетка сама прервала давящую тишину. – Наша участь находится в твоих руках, поэтому самое время спасти себя. – Мне жаль, что я нагрубил тебе во вторник. Не только тебе стоило просить прощения, – почему-то ему показалось важным это сказать. Грудь заполонило чувство вины. – Не стоит, – Кагами легонько дотронулась до его плеча. Адриан не любил прикосновения, но в этот раз не отстранился. – Сделай то, что должен. Наверху послышались голоса. Японка встала и двинулась навстречу матери, которая спускалась под руку с Габриэлем. – Обсудим детали позже. Спасибо за тёплый приём. – Томоэ поклонилась Агресту. – Дочь, нам пора. Кагами повторила движение за матерью. – Спокойной ночи, Адриан, – сухо сказала она без намёка на нежность. – Спокойной ночи, – блондин проводил её до самой двери. Предстоял ещё один неприятный диалог. – Что это была за дерзость? – Габриэль удостоил сына ледяным взглядом. – Ты сказал, что мы обсуждали помолвку, хотя это не так. – Адриан чувствовал, что на его плечах лежит ответственность не только за него самого, но и за Кагами. – Ты лишь говорил присмотреться к мадемуазель Цуруги, но формальностей не было. – Никто не требует от тебя любви. Это брак по расчёту, каких в мире сотни, – отец медленно вращал на пальце кольцо. – Или ты имеешь кого-то на примете? – Дело вовсе не в этом, отец, – он специально выделил последнее слово. – Я ведь всё ещё могу тебя так назвать? – Что ты несёшь, негодяй?! – Габриэль выходил из себя. – Мама всегда мечтала, чтобы мы были идеальной семьей, – юноша чувствовал, что ходит по грани, но продолжал. – Что с тобой стало после её смерти? Сначала отсутствие совместных завтраков, затем сугубо рабочие отношения, а теперь ты решил продать меня как товар? Габриэль с силой сжал перила, пытаясь удержаться на месте. – Никогда не смей рассуждать о матери, – он шипел сквозь плотно сжатые зубы. – Ты не имеешь на это права! – Потому что это твой аргумент, так? Наверное, скажешь, что она хотела бы для меня такой судьбы? Ты же это использовал, когда выкинул меня учиться, пригрозив лишить денег? Габриэля трясло от злости. – Ты немедленно отправишься к себе в комнату и не выйдешь оттуда, пока я тебе не позволю. Покидать её сможешь только ради занятий в университете и тренировок по фехтованию, – вена на шее неистово пульсировала. Адриан истерично усмехнулся и пошёл прочь. «Тоже мне наказание. Как будто я до этого куда-то выбирался».