Сердце без короны

***

В королевстве Эльриндавей веками живёт древнее пророчество‑легенда: король обретёт истинную силу править лишь тогда, когда его изберёт «сердце без короны» — человек, не ищущий власти и трона. Это должен быть добровольный выбор, основанный на искренних чувствах, а не на выгоде или расчёте. Как гласили истории, передаваемые из уст в уста, не каждый властитель трона обладал таким даром. Одни теряли трон, едва взобравшись на него, другие правили десятилетиями, но так и не познали истинного благословения. И всё же никто не мог сказать точно, в чём была причина — в недостатке добродетели, в гордыне или в том, что сердце без короны так и не нашло своего короля. Дар власти не передавался по наследству, как корона. Его нельзя было купить, украсть или завоевать. Его можно было только отыскать. И никто не знал, где и когда он явится. Мудрецы говорили, что знак придёт сам — в виде неожиданного поступка, взгляда или слова, которое перевернёт судьбу королевства. А принц, собирающийся стать королём, в эти сказки о пророчестве не верит. Он считает их красивой выдумкой, призванной утешать слабых и внушать надежду тем, кто не готов брать ответственность.

***

Юнги смотрит на раскинувшийся перед ним вид с балкона. Жухлая трава, увядающие цветы и сгоревшие от нещадного солнца деревья, которые никогда не приносили плодов. По сухим садовым дорожкам бегают садовники с вёдрами воды, которая не сможет вернуть жизнь некогда прекрасным цветам. Всё здесь давно мертво — даже воздух кажется пыльным и тяжёлым, словно пропитанным отчаянием. Лето выдалось жарким, от полевых рабочих ежедневно приходят отчёты о том, что зима, очень вероятно, будет голодной, так как нет урожая и людям едва хватает на прокорм скота. Народ гибнет от нехватки лекарств и пищи. Королевство Эльриндавей умирает. И принц, поздней осенью принимающий корону, ничего не может с этим сделать. Он хочет вытащить свои земли из этой ямы. Хочет, чтобы его народ радовался богатому урожаю. Хочет уличных гуляний, где будет веселиться каждый житель. Хочет, чтобы люди были здоровы и счастливы. Он хочет сделать всё для своего народа, но не может. Пока что действующему королю нет дела до жизни бедных людей, ему безразлична судьба королевства, которое всего через несколько месяцев перейдёт его единственному сыну. — Ваше Высочество. — после осторожного стука в дверь в покои входит глава стражи и преклоняет колено, опускает голову, не смея смотреть на кронпринца без разрешения. Его доспехи блестят в свете заходящего солнца, а пальцы уверенно сжимают рукоять острого меча. — Всё готово. — Отлично. — отворачивается от печальной картины Юнги и одним взмахом ладони выгоняет всю прислугу. Он проходит в спальню, сразу же направляется к резному шкафу, из которого достаёт потрёпанную одежду и чёрную, как беззвёздная ночь, мантию. — Когда сядет солнце, выйдем в город. — Это может быть опасно, Юнги. — тут же протестует Намджун, вставая. Они дружат слишком давно, с детства, но разница в положениях обязывает соблюдать дистанцию даже при простых слугах. — Сегодня снова до меня дошла весть о разбойниках, что грабят лавки и таверны, врываются в дома и забирают молодых омег и детей. — И ты предлагаешь мне закрыть на это глаза, как делает отец? — выгибает бровь Юнги. — Нет. — тут же отрицает Намджун. — Но лучше выйти за пределы дворца ранним утром или днём. Ночью там опасно. Если тебя поймают эти самые разбойники, то вряд ли отпустят живым. — Всё будет в порядке, ведь ты пойдёшь со мной. — спокойно отвечает принц. — Выдвигаемся, как только замок уснёт.

***

Несмотря на жаркую сентябрьскую погоду днём, ночью уже становится ощутимо прохладно, так что под потрёпанную одежду Юнги надевает тёплый кафтан. Украшения убраны в шкатулку, а благородные чёрные волосы цвета вороньего крыла скрыты под капюшоном. Простому люду не положено иметь длинные волосы, а члену королевской семьи обязательно нужно иметь длину, что ниже лопаток. Принц не понимает, для чего это, но таковы правила. Намджун следует за ним незримой тихой тенью, прячась за каждым углом, чтобы не привлекать ненужное внимание. В городе для поздней ночи довольно многолюдно. Из таверн слышатся крики и пьяные голоса. Палаточники только-только сворачивают торговлю, пряча травы, игрушки, ткани и прочее в потёртые мешки. Дети бегают без присмотра, играя в догонялки или размахивая факелами. Юнги едва успевает увернуться от жаркого огня. В начале главной улицы он замечает старика, что сгорбился и кашляет кровью, которая окрашивает сухую землю в грязный алый цвет. Сердце Эльриндавея живёт своей жизнью. Ужасной жизнью, полной голода и смерти. Будущему королю страшно даже представить, как дела обстоят в деревнях, раз даже здесь всё так печально. Он не в первый раз сбегает из замка, скрывая свою личность, чтобы собственными глазами увидеть, как живёт его народ. И каждая такая вылазка заставляет сердце болезненно сжиматься от бессилия. Отец — нынешний король — не заботится о тех, кто дарует ему продукты и травы, ткани и картины, посуду и животных. Ему плевать. Важно лишь, чтобы казна была полна налогов простых граждан, а стол ломился от изобилия еды и выпивки. Ежемесячно проходят приёмы, где люди лично обращаются к королю с просьбами о помощи, но тот лишь делает вид, что ему важно процветание королевства, и даёт пустые обещания. Юнги присутствует каждый раз на этих приёмах, всё больше и больше погружаясь в политику и демографию, но слова вставить не может, так как ещё не имеет полной власти. И он действительно переживает за свой народ, что гибнет ежедневно от недостатка настоек и трав, от голода и обезвоживания. Альфа присутствует на казнях и холодным взглядом смотрит на то, как летят головы осиротевших детей за кражу горстки риса. Смотрит без эмоций, ни один мускул не вздрагивает на лице, но в груди пылает пожар несправедливости и желания прекратить всё это. Горячими волнами по венам льётся желание опустить отца на окровавленный пень и собственноручно отрубить зажравшуюся голову, которая недостойна носить блестящую корону из золота, украшенную редчайшими фиолетовыми камнями. — Разбойники! — кричит кто‑то в толпе, вырывая принца из гнетущих мыслей и отвлекая от созерцания того, как мальчишка лет пяти на вид утаскивает почерневшее гнилое яблоко с прилавка. Люди едят даже гниль, лишь бы не умереть от голода. Народ тут же паникует — омеги сгребают детей и прячутся за хлипкими дверями своих домов, альфы вооружаются кто чем: топоры, охотничьи ножи и стрелы, толстые ветки, вилы. В ход идёт всё, что попадается под руку. А земля дрожит от тяжёлых копыт лошадей, что несут своих всадников в самый центр рынка. Толпа людей, чьи лица скрыты под масками, тут же спрыгивает со скакунов, они выламывают двери, врываются в дома и таверны, а выходят с окровавленными мечами и мешками всего, что нашли. Посуда, серебряные монеты, мебель, картины, ткани. Они тащат всё, что плохо лежит. Особенно крепкие выносят на плечах плачущих детей и бьющихся в истерике от страха омег. Юнги, как альфа, принц и будущий полноправный правитель, не может оставаться в стороне, когда его народ, и без того страдающий, умирает на глазах. Обнажает меч, скрытый мантией, и, кивнув напряжённому Намджуну, кидается в бой вместе с простыми мужчинами, которые пытаются отбиться от варварства этих никчёмных скотов. Лязг металла оглушительно звенит в ночной суматохе. Лишь луна освещает силуэты каждого, кто сражается здесь и сейчас, пытаясь спасти то немногое, что имеется у него. Боевые навыки принца намного лучше, чем у простых рабочих, так что атаки он отражает более умело и убивает точными попаданиями. Он не думает о том, что лишает жизни впервые за свои почти двадцать пять лет. Думает лишь о том, чтобы помочь и наказать тех, кто этого действительно заслуживает. Уворачиваясь от очередного взмаха топора, Юнги понимает, что не прочь быть на такого рода казни — когда умирают медленно, мучительно, истекая кровью за дело. Но неожиданно в спину упирается острый наконечник меча, который вынуждает резко остановиться и поднять руки вверх, выпустив оружие, окраплённое чужой гнилой кровью. Один из десятка разбойников держит его практически в своих руках. Одно лишнее движение — и лунный свет перед глазами померкнет навсегда. Юнги не может так рисковать. Он смотрит на то, как остальные разбойники протыкают простых людей насквозь, лишают жизни и забирают последние монеты. Смотрит на то, как омеги, которых грубо затащили в повозки, прижимают к себе плачущих детей. — Повернись и сними капюшон. — слышится за спиной грубый голос, которому против воли приходится подчиниться. Принц медленно оборачивается, но не торопится являть ночи своё лицо. Факелы давно потушены, так что лишь холодный лунный свет освещает улицу. Но даже так, обнаружь он себя, сразу будет узнан. Кожа, лишённая солнечного света и загара, с потрохами выдаст в нём аристократа, а фиолетовый перстень на среднем пальце правой руки даст чёткий сигнал, что владелец его из королевской семьи. Едва принц поднимает взгляд голубых глаз на разбойника, как тот тут же распахивает рот, сочащийся кровью. Из груди виднеются острые концы вил, но тут же исчезают, и мужчина валится тяжёлым мешком на пыльную сухую землю, поднимая облако пыли. Когда та оседает, принц видит перед собой силуэт. Кто‑то маленький, хрупкий, ниже его самого на голову, сжимает древко вил, с которых капает чужая кровь. Лицо спасителя скрыто глубоким капюшоном, а дыхание его резкое, неровное, видно, что удар дался ему нелегко. Юнги делает шаг вперёд, пытаясь разглядеть черты лица, но капюшон скрывает всё: и глаза, и линию подбородка, и даже цвет волос. Лишь тонкие пальцы, побелевшие от напряжения, крепко держат древко. — Бегите за мной. — говорит незнакомец и срывается на бег, не дожидаясь ответа. И Юнги бежит. Сжимает рукоять меча, оборачивается назад всего на секунду, чтобы найти глазами Намджуна, который так же сражается где‑то в этом чёрном облаке, но не находит. Лишь надеется, что глава стражи, верный друг и товарищ, выберется живым. Принц снова возвращает внимание тому, кто скрывается за поворотом, и ныряет следом. Здесь даже лунного света нет — кромешная темнота и тишина. Они убежали очень далеко от центральной улицы, в лабиринт узких переулков, где стены домов почти смыкаются над головой. — Благодарю за спасение. — переведя дыхание, тихо говорит Юнги и склоняется в глубоком поклоне. Жеста, вероятно, не видно, но ему плевать. — Вы рисковали жизнью ради меня. Я этого не забуду. — Не стоит благодарить меня за то, что сделал бы любой на моём месте. — сладкий голос врывается в уши, как лёгкий весенний ветерок, как журчание ключевой воды, как лепесток самого нежного цветка. В нём нет ни капли высокомерия, лишь спокойная уверенность и какая‑то удивительная внутренняя сила. И принц замирает. Он не видит лица, не ощущает аромата человека, но ощущает что‑то странное, тёплое, разливающееся в груди, подобно сладкому мёду диких пчёл, который не вкушал уже очень и очень давно. Это чувство будто пробуждает что‑то давно забытое — надежду, веру, возможно, даже искру того самого пророчества, в которое он никогда не верил. — Могу я узнать имя того, кто спас мне жизнь? — шепчет альфа, делая осторожный шаг вперёд. — Меня зовут Пак Чимин. — отвечает мелодичный голос, красивой музыкой проникая в самую душу. — И я прошу вас сейчас же скрыться в своём доме и не соваться на улицу. Ночь ещё не закончилась, а эти люди не единственные, кто охотится в темноте. — Но как я смогу вас отблагодарить? — Юнги делает ещё шаг, пытаясь заглянуть под капюшон. — Скажите, где вас найти. Я хочу… Я должен… — Спасение жизни не требует награды. — Чимин чуть отступает назад, растворяясь в тени переулка. — Помогать тем, кто в беде — это просто правильно. Разве нужно за это что‑то взамен? Принц молчит, поражённый простотой и глубиной этих слов. Чимин, сам того не зная, воплощает в себе то самое «сердце без короны», о котором говорили легенды. — Чимин… — начинает Юнги, но тень уже исчезает за поворотом. Остаётся лишь шорох ткани, затихающий вдали, и странное ощущение, будто он только что столкнулся с чем‑то невероятно важным. Альфа стоит ещё несколько мгновений, пытаясь осознать произошедшее. В голове крутятся слова незнакомца, его голос, сама манера речи — всё это кажется каким‑то… Знаковым. Юнги глубоко вздыхает, поправляет грязную мантию и направляется обратно, к дворцу. В груди теплится странное чувство.

***

— Ваше Высочество! — врывается в купальню Намджун, с головы до ног перепачканный в крови, грязи и пыли. Его волосы свисают влажными сосульками на лоб, покрытый пóтом, в глазах непомерная усталость и паника, которая тут же исчезает, когда он видит спину принца. — Вы живы! — Отправляйся к себе, глава стражи. — Юнги поворачивает голову, чтобы друг видел его лицо в профиль, вытягивает руку, которую слуга тут же поливает тёплой водой. — Прими ванну и отдохни. Поговорим обо всём завтра. Стражник лишь кивает и покидает личную купальню, отправляясь в свою комнату. Им действительно нужно отдохнуть, хорошенько отоспаться и подумать о том, что произошло несколько часов назад за пределами дворца. Но Юнги не может уснуть. Перед глазами всё ещё стоит силуэт Чимина, его слова эхом звучат в голове. Принц сжимает кулаки. Впервые в жизни он начинает сомневаться в своих убеждениях. Возможно, пророчество — не просто сказка? Возможно, именно сейчас он столкнулся с чем‑то, что может изменить судьбу Эльриндавея?

***

— Отец, в городе орудуют разбойники! Они грабят людей, забирают омег и детей! — кричит на весь тронный зал Юнги. Его гневный голос, полный злобы, отражается от бездушных каменных стен и сотрясает окна, украшенные разноцветными стёклами. Король же восседает на троне, подперев голову кулаком. Его вид скучающий, словно он не выспался и прямо сейчас заснёт вот так вот сидя. Это злит принца ещё больше, чем ситуация, произошедшая сегодняшней ночью. Советники короля громко вздыхают, прикрывают рты ладонями и хватаются за сердце. Намджун и его подчинённые стоят вдоль всего зала по стойке смирно, не выражая ни малейшей эмоции, не сгибая спин. — И что ты предлагаешь? — лениво интересуется король, бросая безучастный взгляд на сына. — Усилить охрану границ не только столицы, но и всего королевства! Пустить патрулирующих стражников на улицы в ночное время. — тут же отвечает принц, остановившись напротив помоста и заложив ладони за спину. — Ловить каждого разбойника и запирать в темницу. — У нас и без того полно забот, сын мой. На днях состоится бал. Ты помнишь, что тебе нужна королева? Приедут гости из соседних королевств со своими детьми. Ты обязан выбрать себе жену. Только это должно волновать тебя сейчас. — Меня волнует жизнь простых людей и процветание Эльриндавея! — шипит Юнги, сжимая пальцы, украшенные дорогими перстнями, в кулаки. — Меня волнует то, что они голодают, скот гибнет не по дням, а по часам, а земли не плодоносят. Зима будет тяжёлой, потому что нет достаточного количества урожая. — Иди готовься, Юнги. — уже строже говорит король. И принц знает, что эта тема для отца не болезненна, а просто неприятна, будто муха, жужжащая над ухом. Он бросает на мужчину взгляд, полный гневного огня, и, не склоняя головы, покидает тронный зал. Намджун следует за ним. Он входит в покои принца, который рвёт и мечет от злости и несправедливости, и замирает у самых дверей. — Намджун, найди мне одного человека. — остановившись посреди комнаты и переведя дыхание, просит Юнги. — Будет исполнено, Ваше Высочество, но кого мне нужно найти? — Пак Чимин. Я хочу его отблагодарить за своё спасение. И… Возможно, поговорить ещё раз. — Постараюсь исполнить вашу просьбу как можно скорее. — склоняет голову стражник, и принц отпускает его взмахом руки. Оставшись один, Юнги подходит к окну. Вдали, за горизонтом, уже брезжит закат. Последние лучи солнца окрашивают небо в розовые и золотые тона. Принц сжимает кулаки, глядя вдаль.

***

Спустя неделю глава стражи приводит в замок небольшую группу простых граждан. Каждый из них соответствует описанию принца: невысокий рост, хрупкая фигура, мелодичный голос. И все были на рынке в ночь нападения разбойников. Претенденты ожидают в кабинете принца, окружённые стражниками. В воздухе висит напряжение, люди переглядываются, нервно поправляют потрёпанную одежду, шёпотом обмениваются догадками. Кто‑то сжимает в руках потрёпанный кошелёк, словно готов хвататься за любую возможность, кто‑то устало опирается на стену, опустив плечи. Тем временем Намджун незаметно пробирается сквозь богато разодетую толпу девушек-невест для принца, которых лично отобрал король, убеждённый, что с альфой должна быть именно девушка. Шуршат шёлковые платья, звенят украшения, омеги перебрасываются любезностями, скрывающими за собой алчные расчёты. В центре зала Юнги со скучающим видом слушает очередную принцессу соседнего королевства. Он стоит у окна, сжимая пальцами ножку золотого бокала с красным вином, и едва сдерживает зевок. Принцесса, высокая и статная, с лицом, будто высеченным из мрамора, без конца поправляет искусственные локоны, кривится при виде закусок и пригубливает виноградное вино, будто пробует яд. В её голосе сквозит высокомерие и алчность, а ещё какая‑то пустая, поверхностная самоуверенность. Она без стеснения оттягивает декольте, демонстрируя украшения и пышную грудь, и с напыщенным видом расписывает прелести своего королевства, будто торгует им, как товаром. — Ваше Высочество, я выполнил ваш приказ. — вовремя появляется Намджун, прерывая очередной поток высокопарных слов. Принцесса замолкает на полуслове, её глаза наливаются гневом, но Юнги, кажется, никогда в жизни не был так рад видеть главу стражи. — Да как вы… — начинает девушка, но принц прерывает её поднятой ладонью. — Прошу быть вежливой с моими подчинёнными. — холодно говорит принц. — Тем более с теми, кто отвечает за вашу безопасность в королевстве. — принцесса поражённо набирает в грудь воздух, сжимает губы, а затем, взмахнув шлейфом платья, разворачивается и уходит, громко стуча каблуками по мраморному полу. — Рассказывай. — уже мягче обращается Юнги к другу, направляясь с ним к выходу из зала. — Пятеро. — тихо отчитывается Намджун, идя чуть позади. — Все были в ту ночь на рынке и отбивались от разбойников. Имена не расспрашивал — могли и обмануть вас в ту ночь. Искал по вашему описанию. Но каждый сказал, что кому‑то помог сбежать. — Конечно. — хмыкает альфа, сворачивая в коридор, ведущий в жилое крыло. — Ты ведь при параде пришёл. Явно подумали, что призвали в замок благодарить. — Ну, не без этого. — улыбается Намджун. Кабинет принца освещён дрожащим светом свечей. В каждом углу стоит стражник — неподвижный, как статуя. На небольшом диванчике, неловко сжимая края потрёпанных одежд, сидят люди в простых, изношенных нарядах. Их лица выражают глубокую усталость, но в глазах горит жажда получить хоть одну золотую монету. Среди всех Юнги замечает одного старика и кивком головы просит проводить его первым. Руки дедушки сморщенные и грубые от тяжёлой работы и возраста, спина сгорблена, а ноги, судя по всему, уже не способны быстро бежать. Принц садится за свой стол, а Намджун по одному выводит приглашённых в смежную комнату, дабы не мешать разговору, оставляя последнего. — Назовите мне своё имя. — тут же просит Юнги, когда дверь закрывается за главой стражи. — Зачем вам это, Ваше Высочество? И принц замирает. Потому что вот он — этот потрясающий голос, сладостью растекающийся по венам вместо крови. Он поднимает глаза и пропадает, кажется. Перед ним стоит красивый хрупкий омега с белыми волосами до плеч, на концах которых заметна грязь. Потрёпанная, но целая одежда, большие карие глаза, похожие на тёмный шоколад, длинные ресницы, небольшой прямой нос, пухлые губы, блестящие в свете свечей. И мягкая даже на вид кожа. — Пак Чимин, верно? — задаёт новый вопрос Юнги вмиг севшим голосом. Омега мелко кивает. И принц снова смотрит в глаза. Ни капли жажды денег. Лишь усталость и спокойствие. — Вы спасли меня от смерти в ту ночь. И я хотел бы поблагодарить вас. — Вас? — красивые глаза округляются, усталость исчезает, уступая место огромному удивлению. Юнги так же, как он секунду назад, кивает, складывая руки на столе перед собой. — Но как вы… — Это не столь важно. — мягко перебивает принц и жестом руки приглашает сесть напротив. — Важно то, что вы сделали. Рисковали своей жизнью, чтобы спасти незнакомого человека. Я поражён вашей смелостью. — Так поступил бы любой. — тихо протестует Чимин, опуская глаза на сцепленные пальцы. И только сейчас замечает перстень с фиолетовым камнем. Кажется, он был и в ту ночь, но точно сказать не может. Темнота и спешка не оставили следов таких мелочей после себя. — Вы не правы. — слабо улыбается Юнги, замечая повышенное внимание к своим рукам. Но душой чувствует не корысть, а праздное любопытство и попытку что‑то вспомнить, потому что аккуратные тонкие брови сходятся на переносице в раздумьях. Он даже подумать не мог, что его спасла такая красота. — Многие спасают свою шкуру, а мою спасли бы в случае узнавания. За награду, конечно же. В нашем же случае я сам хочу отблагодарить. Скажите, как мне это сделать. — Мне не нужна благодарность, Ваше Высочество. — склоняет голову Чимин. — Я, как вы говорите, спас вас по велению сердца. «Сердце без короны». — шепчет внутренний зверь Юнги. Разрушает все те сказки о пророчестве, снимает с них паутину и подсвечивает, будто показывает, что всё это — не просто легенды и выдумки, а реальность. — И всё же я настаиваю. — выплывает из своих дум альфа, понимая, что молчание затянулось, а Чимин, на которого он безостановочно смотрит, смущается, краснея щеками. — Благодарность ведь не ограничивается мешком монет или украшениями. — Я… — теряется омега, потому что именно этого и ждал. В тайне, конечно же. Бедная жизнь научила надеяться, что когда-нибудь удача повернётся лицом, но чтобы её получить, нужно заплатить очень высокую цену. — Расскажите мне о себе. — внезапно просит Юнги и смотрит на одного из оставшихся стражников. Мужчина кивает и уходит в смежную комнату, чтобы разогнать остальных, ведь принц нашёл то, что искал. — Может, вам требуется новый дом или работа. Что угодно. — Мой дедушка… — прерывисто выдыхает Чимин, что неожиданно резко тревожит Юнги, и он сжимает пальцы плотнее, боясь услышать что‑то страшное. — Очень болен. Давно не встаёт с постели. А я служу при городском лекаре травником, но… — Вам нужны травы? — с готовностью хоть сейчас вскочить на коня, спрашивает Юнги. — На границе стражники не выпускают никого за пределы стен. В наших лесах нет нужных мне цветов, из которых лекарь бы сделал мазь для ослабших ног. Ходить, конечно, дедушка не станет, но это поможет снять боль. — Скажите мне, где вас найти, и завтра же утром вам отправят коня и разрешение на выезд… — тянется к перу и свитку Юнги, но Чимин останавливает его мягким прикосновением ладони к запястью. И снова. Тепло чужих маленьких пальчиков, посылающее искры по всему телу. Однако длится это всего секунду, так как омега тут же убирает свою ладонь и прячет под столом, а глаза опускает в пол, испугавшись. — Благодарю вас, Ваше Высочество. — смущённо говорит. — Конь у меня есть. Но… — Продолжайте. Я исполню любое ваше пожелание. — кивает Юнги, принимаясь выводить чернилами на бумаге разрешение. — У меня есть братик-альфа. Ему двенадцать. Способный, рукастый. Но быть в подмастерьях у конюха тяжеловато… Я, конечно, помогаю… — Вы — конюх? — изумлённо отвлекается от свитка принц. — Помогаю просто. — жмёт плечами Чимин, как будто не с большими животными возится, а так, вышивает мелкие картины. — Тогда давайте сделаем так. — откладывает перо Юнги и снова сцепляет пальцы, смотря на спасителя. — Я выпишу вам разрешение в любое время года, дня и ночи. А вы взамен… — Ещё раз спасу вам жизнь, Ваше Высочество? — улыбается Чимин. И Юнги опять пропадает. Потому что красивые глаза становятся похожими на полумесяцы, а улыбка напоминает язычок пламени в темноте — живая, тёплая, притягивающая к себе всё внимание. — Нет. — усмехается он. — Вы будете работать конюхом при замке. — улыбка исчезает с красивого лица, губы удивлённо приоткрываются. — Не за бесплатно, разумеется. — поспешно добавляет Юнги. — И брата вашего пристроим. Замок большой, лишние руки никогда не помешают. Вы оба, при желании, можете жить здесь. И дедушка ваш будет под моим личным контролем. — продолжает, внимательно следя за реакцией Чимина. — Лекарь короля каждый день по несколько раз будет навещать его и заботиться. Вам не о чем переживать. Если я могу помочь и, что самое главное, хочу это сделать, то всё будет на королевском уровне. — хмыкает принц, пытаясь разрядить обстановку лёгкой иронией. Чимин молчит, будто не в силах поверить в происходящее. Его пальцы нервно теребят край потрёпанного рукава, а глаза бегают по кабинету, словно ищут подвох. — Что я такого сделал, чтобы получить всё это… — шепчет он, скорее себе, чем Юнги. — Спасли мне жизнь. — твёрдо отвечает принц, глядя ему прямо в глаза. — Этого более чем достаточно. Омега медленно поднимает взгляд. В его глазах смесь благодарности, растерянности и едва заметного страха перед переменами. Он делает глубокий вдох, словно набираясь смелости. — Я… Я не знаю, как выразить свою признательность, Ваше Высочество. Это слишком щедрое предложение. — Не нужно. — мягко прерывает Юнги. — Просто согласитесь. И позвольте мне хоть раз сделать что‑то по‑настоящему правильное. Чимин кивает, на губах появляется робкая улыбка: — Хорошо. Я… Мы примем ваше предложение. Спасибо вам. Принц облегчённо выдыхает, будто камень с души свалился. Он берёт перо и дописывает разрешение, ставит королевскую печать и протягивает свиток. — Вот. С этим документом вы сможете свободно покидать границы в любое время. А завтра утром я пришлю слугу, который покажет вашу комнату в замке и познакомит с главным конюхом. — Комната? — удивлённо переспрашивает омега. — Вы правда предлагаете нам жить здесь? — Разумеется. — слабо улыбается Юнги. — Так будет удобнее для всех. К тому же. — он чуть понижает голос. — Мне кажется, что нам ещё о многом стоит поговорить. Я хочу узнать больше о вас. О том, как вы оказались на рынке той ночью, почему решили помочь незнакомцу… Чимин слегка краснеет и опускает глаза: — Всё было просто, Ваше Высочество. Я увидел, как на кого‑то напали, и… Не смог пройти мимо. Такое случается часто, к сожалению. Едва ли не каждую неделю. Юнги задумчиво кивает: — В этом, кажется, вся суть. Не искать причин, не взвешивать риски, а просто поступать по совести. — Ваше Высочество, остальных отпускать? — после стука в дверь входит Намджун, кивая омеге. — Отпусти их с благодарностью. — распоряжается Юнги. — И передай казначею, чтобы выделил каждому по золотой монете за потраченное время. Стражник слегка склоняет голову: — Будет исполнено. Принц поворачивается к Чимину: — Позвольте мне лично проводить вас до дома. Хочу убедиться, что вы благополучно доберётесь и успеете собрать вещи к завтрашнему дню. — Это слишком большая честь, Ваше Высочество… — Никаких возражений. — мягко, но твёрдо говорит альфа. — Это не просьба, а желание. К тому же. — его губы трогает едва заметная улыбка. — Я хочу убедиться, что мой спаситель не исчезнет так же внезапно, как появился в моей жизни. Чимин не может сдержать ответной улыбки. Сейчас он выглядит более уверенным, чем мгновения назад, почти счастливым от того, что жизнь, кажется, становится лучше. Такой, о какой он и мечтать не мог. — Как прикажете, Ваше Высочество. Юнги встаёт из‑за стола и жестом приглашает следовать за ним. Стражник открывает дверь, пропуская их вперёд. В коридоре уже горят факелы, вечер медленно переходит в ночь, но в душе принца впервые за долгое время загорается что‑то светлое.