хэдканоны

В Конохе наступили редкие выходные. Для шиноби выходные — понятие условное. Миссии, тренировки, патрулирование границ. Но иногда даже Хокаге даёт поблажку. В это утро Неджи пришёл за вами, как обычно, — бесшумный и собранный. Его бледные глаза Хьюга скользнули по вашему лицу, проверяя… что? Настроение? Готовность? Вы так и не научились читать его до конца. — Погода хорошая, — сказал он вместо приветствия. — Прогуляемся. Вы кивнули, не задавая лишних вопросов. С Неджи вопросы были излишни — он либо отвечал сам, либо молчал так, что спрашивать расхотелось. Солнце поднялось высоко. Тёплые лучи пробивались сквозь листву, ложась на ваши плечи золотистыми бликами. Где-то вдалеке кричали дети — команда Конахамару гоняла друг друга по деревьям. Мирная жизнь. То, за что сражались шиноби. Но сегодня вы заметили странность. Неджи шёл чуть медленнее обычного. Его плечи были напряжены сильнее, чем требовала простая прогулка. А главное — он хмурился. Не постоянно, но через каждые десять-пятнадцать шагов на его лбу появлялась едва заметная складка. — Неджи, — вы остановились первыми. — Всё в порядке? Он замер. Секунда. Другая. — Наверное, повредил ногу, — ответил он, не глядя на вас. — Не важно. Вы знали этот тон. «Не важно» у Неджи означало «я справлюсь сам, не лезь». Обычно вы послушно отступали. Но сегодня что-то щёлкнуло внутри. — Нет, — вы шагнули к нему, сокращая дистанцию. — Так не пойдём. Возвращаемся домой. Он поднял на вас глаза — пугающе белые, с едва заметным узором вен. На мгновение вам показалось, что он активировал Бьякуган. Но нет. Он просто смотрел. — Как скажешь, — выдохнул он. Слишком быстрое согласие. Не в стиле Неджи. — Ты не повредил ногу, — сказали вы уже в тишине его квартиры, когда он, не снимая сандалий, опустился на татами. Он молчал. Вы сели напротив. В комнате пахло деревом и слабым отголоском травяных мазей — у Неджи всегда были припасены лекарства на случай ранений. — Неджи. Он медленно поднял голову. И вы увидели. В его взгляде, всегда таком холодном и расчётливом, сейчас плескалось что-то другое. Смутное. Горячее. — Ты права, — сказал он глухо. — Не повредил. В его голосе не было иронии. Только напряжение — такое, какое бывает перед боем с сильным противником. — Тогда зачем?.. Он не дал вам договорить. В следующую секунду его пальцы сжали ваше запястье — не больно, но так, что вы не смогли бы вырваться, даже если б захотели. Вторая его рука легла вам на затылок. А потом его губы накрыли ваши. Первый поцелуй Неджи Хьюга был похож на технику Шестидесяти четырёх ладоней: стремительный, точный, сокрушительный. Он не спрашивал. Он брал. И в этом бесшумном «бери» было столько отчаянной нежности, что у вас перехватило дыхание. Вы выдохнули ему в рот, и он использовал это, чтобы углубить поцелуй. Его язык скользнул внутрь — неумело, но настойчиво. Ваши пальцы сами собой вцепились в его одежду. Когда вы отстранились — секунда, чтобы вдохнуть — его лоб прижался к вашему. Он тяжело дышал. — Неджи… — прошептали вы. — Я хочу тебя, — сказал он. Просто. Как констатировал факт на поле боя. — Сейчас. Здесь. Это… не стратегия. Не тактика. Это просто. И тогда вы поняли: человек, который никогда не действовал без расчёта, сейчас действовал без него впервые. — Тогда перестань думать, — ответили вы и сами потянулись к нему. Егор одежда полетел в угол. Бинты с его рук — следом. Он снимал их быстро, почти яростно, и когда освободил предплечья, вы увидели шрамы. Старые, бледные. Следы суровой школы Хьюга. Вы поцеловали каждый. Неджи замер. Его зрачки расширились — даже сквозь белую пелену Бьякугана, который он так и не отключил, вы это видели. — Ты… — начал он и замолчал. — Я знаю, — сказали вы. — Твой дзюкэн. Твоя сила. Твои раны. Всё это — ты. И я хочу тебя всего. Он закрыл глаза. Когда открыл — Бьякуган погас. Перед вами был не клановый гений. Просто Неджи. Его ладони легли на ваши бёдра. Осторожно. Почтительно — как на защитный свиток перед сложной печатью. Он раздвинул ваши колени и опустился между ними. — Если будет больно — скажи, — его голос дрожал. — Я остановлюсь. Обещаю. Вы кивнули, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения. Он вошёл медленно. Ваше тело сопротивлялось — тесно, непривычно. Вы закусили губу, и Неджи замер, вглядываясь в ваше лицо с той же интенсивностью, с какой сканировал врага на поле боя. — Больно? — хрипло спросил он. — Терпимо, — выдохнули вы. — Двигайся. Он двинулся. Ритм был неровным — он искал его, как ищут слабое место в защите противника. Первые толчки — короткие, пробующие. Потом глубже. Потом быстрее. Когда вы вскрикнули — не от боли, от внезапно нахлынувшего удовольствия — Неджи накрыл ваш рот ладонью. — Тише, — прошептал он, но в его собственных глазах уже не было контроля. — Соседи… услышат. Вы лизнули его ладонь. Он дёрнулся и вошёл глубже, до упора. Оба застонали — глухо, в унисон. Дальше всё смешалось. Его бёдра двигались быстрее, жёстче. Ваши ноги обвили его поясницу. Пот смешивался с потом, дыхание — с дыханием. Вы царапали его спину, он сжимал ваши бёдра так, что наутро останутся синяки. — Я больше не могу… — вырвалось у него, и в этом «не могу» не было слабости. Только правда. — Не надо, — вы притянули его за шею. — Вместе. И они накрыла вас обоих. Волна. Удар. Разряд — словно молния Чидори пронзила тело. Неджи упал на вас, не в силах удержать вес. Вы лежали, переплетённые, чувствуя, как его сердце колотится о ваше — бешено, несбалансированно, не по-шинобийски. — Ты в порядке? — спросил он через минуту, приподнимаясь на локтях. На его лице застыла маска спокойствия, но под глазами блестело. — Впервые за долгое время — да, — ответили вы. Он не улыбнулся. Неджи редко улыбался. Но в его глазах — тех самых, бледных глазах Хьюга — вы увидели то, чего не видел никто. Счастье. А за окном шумела Коноха. Где-то тренировался Наруто, где-то Сакура лечила раненых, а Какаши читал свои книги. Мир продолжал вращаться. Но для вас двоих он остановился на одну короткую, бесконечную ночь.