Vulnerability

Лунный свет, скорее проблески лучиков, покрывали сверкающую кожу синеватым оттенком. Хвост бился о воду, ускоряясь с каждой секундой в надежде сбежать, сбежать от неизбежного. Нил, Нил! Щебетание вперемешку с нечеловеческими криками срывались с губ, прорываясь сквозь сотни метров. Она не успевает. Она должна. Хвост изо всех сил бьется о воду, выталкивая сирену в воздух, и перед глазами открывается вид на корабль. «Еще одна!» - крикнул противный человеческий голос,и она поняла, что пути назад нет. Снова вода, такая безопасная и родная, и ведь час назад все было прекрасно. Они вдвоем сквозь океаны, солнце, подарившее веснушки, их чешуйки наслаждались каждой волной. Сейчас она наугад прыгает из воды, задевая острыми плавниками грязных человечин, ища глазами Нила. Его нигде нет, и она снова отчаянно кричит, надеясь, что сможет оглушить пронзительным визгом хрупкие ушные раковины людей. С третьей попытки глаз цепляет знакомые рыжие волосы, и этой секунды хватает, чтобы хвост пронзила острая боль. Сирена падает в воду, пятно крови поднимается вверх, растворяясь в воде. Нельзя. Она еще не вытащила Нила. Она обещала. Последний прыжок. Конечно он ничего не дал, это была добровольная жертвенность во имя семьи. Сеть обхватила хвост в ту же секунду, утягивая за собой на палубу. Хаотичные движения лишь разжигали острую боль пореза, крики становились более рваными, пока к глазам не подступила тьма. *** Темно, сухо, холодно. Стеклянная боль в легких не давала вдохнуть глубоко, слишком долго они принимали воздух. Жабры слиплись, трескались у отверстий. Нужна вода. Хвост дёрнулся, ударившись о стенки коробки. Очень мало места. Где Нил?! Сирена на пробу открыла рот пытаясь выкрикнуть имя, но глотка слишком пересохла, вырывая лишь глухие хрипы. Паника бессовестно накатывала, кидая тело в мелкую дрожь. Если он был недалеко от нее, он услышит ее у себя в голове. Как обычно они общались, чтобы никто из рыб их не подслушивал. Голова раскалывалась, но найти Нила было важнее. «Нил. Нил, ответь. Если ты блять умер, я тебя из под воды достану и…» «Я жив.» — напряжение из тела тут же ушло. «Ублюдок, мог бы и сказать.» «Прости, кажется я только вышел из отключки.» «Где ты?» «Коробка, здесь темно.» «Ранен?» «Нет. В отличие от тебя.» «Неважнo.» «Кажется, я вырубаюсь». Больше Нил не отвечал, но спасибо на том, что этот рыжий комок был жив. С ее характером, Кейт не была сильно удивлена, что их похитили. Их с детства пугали страшилками про страшных людишек, которые воруют маленьких сирен и русалок, но были и те немногие, с кем они дружили. Русалки были вымирающим видом, а для большинства людей они в целом были «магическими» существами. Так что да, их похищение не было сюрпризом, не считая того, что за последние сто лет такого не происходило, и конечно, блять, похитили именно Нила. Грёбаный рыжий комок проблем. Это становилось странной способностью, постоянное попадание в неприятности, начиная, видимо, с рождения. Все из-за его отца. Особенно сейчас, лежа в душной маленькой коробке, Кейт начинала ненавидеть его сильнее с каждой секундой, хотя куда уж больше. Но она обещала всегда защищать Нила. И отказываться от обещания не собиралась. *** В следующий раз она очнулась в странном кабинете с зелеными стенами. Глаза слезились от яркого света, легкие жгло, а жабры иссохли, превратившись в засохшие трещины. Кейт выдавила странный болезненный стон, когда попыталась двинуть хвостом. Руки, хвост и шея были плотно пристегнуты к металлической поверхности. Не обращая внимание на боль от пояса на шее, который задевал итак высохшие жабры, она повернула голову на звук двери, расположенной поодаль от стола. В кабинет зашли три размытые фигуры, две в черном встали по обе стороны от двери, а пятно в белом продолжило путь к сирене. Если бы у нее были силы, и хвост не был ранен, возможно, она бы смогла вырвать крепление вместе с металлом, но ее достаточно долго морили голодом, и без воды она еще никогда не была так сильно обезвожена. — Привет. — прошептал голос. Вертикальные зрачки сирены сузились, ожидая опасности. — Тише, рыбка, я не причиню тебе вреда. Меня тоже держат здесь насильно. — Зрачки расширились в ожидание продолжения. — Мне нужно тебя осмотреть и зашить тебе рану. Сирена завибрировала в знак протеста. — Ты права. Будет немного больно, но только так мы сможем вылечить твой хвост. Хорошо? Теперь она лишь тихо заскулила. Врач принялся осматривать тело, предупреждая о каждом последующем шаге. Он проверил оболочку на присутствие других царапин и открытых ран, затем послушал сердце, которое находилось точно посередине. Он старался не задевать лишние сантиметры оголенной кожи. Кейт не понимала, что означали покрасневшие в какой-то момент скулы врача. Сирены краснели лишь когда злились, но врач не выглядел злым. Она уже хотела открыть рот и спросить его, используя человеческий язык, но вовремя одёрнула себя. Лучше им не знать, что она умеет разговаривать. Закончив основной осмотр, врач приблизился к главной проблеме - хвосту. Сирена снова заскулила, и он все же отдёрнул руки. — Я полью порез морской водой, это поможет? — Секунду подумав, русалка закивала. Вода не поможет ране, не исцелит ее за секунду. Но засушенная кожа, впитав влагу, станет более эластичной, чтобы иголка проходила менее болезненно. Она не знала, какие мотивы были у врача в белом халате, но поливая рану водой, он «случайно» разбрызгивал ее по всему телу. И Кейт была почти уверена, что он понимает, что делает. Он спасает ее от обезвоживания, делает все, чтобы она не впала в кому. Русалки могли находится без воды около месяца прежде чем иссохнут, и их сердце медленно, но остановится. Две недели из четырех они, как правило, находились в коме, сохраняя последнюю энергию тела. Судя по состоянию Кейт, она была без воды всего неделю. Кожа еще не потрескалась, сил было мало, но она все еще мыслила достаточно ясно. Это давало небольшую надежду. — Я могу вколоть тебе местный анестетик чтобы не было больно, но ты не будешь чувствовать хвост пару часов. — Русалка истерично замотала головой. — Ты сможешь потерпеть и не дергать хвостом без укола? У нее не было выбора. Не чувствовать хвост пару часов – лишить себя последней надежды на свободу. Как бы больно ни было. Она утвердительно кивнула насколько позволял ошейник. И врач принялся за работу. Первый укол иголки казался терпимым, но, когда она начала прорезать мясо и плоть, боль продолжала усиливаться. Кейт напрягла все мышцы тела, до скрипа в зубах, чтобы не дергать хвостом как и обещала, но агония лишь продолжалась шов за швом. Когда с раной было покончено, Кейт тяжело дышала, не чувствуя рук от продолжительного напряжения. —Ты умничка. — Сказал врач, приблизившись к её лицу и убирая слезы с щёк. Проморгавшись, она увидела пушистые блондинистые волосы и медовые глаза. Никогда раньше она не видела таких красивых людей. Она всегда видела темные черные короткие пряди, или бритые налысо затылки со странными пугающими рисунками на коже, и жуткие темные глаза с пустотой внутри. Рука дёрнулась прикоснуться к чужой оболочке, узнать, как ощущается красотка под кончиками пальцев, но кисть тут же уперлась в твердый металл, напоминая о том, что русалка все еще находилась в оковах. Болезненный стон вырвался из глотки, не удержавшись на краю связок. — Тшш, рыбка, я знаю, что значит быть в оковах взаперти. — Влажные пальцы забрались под кромку металла, увлажняя жабры на шее капелькой воды. Это не спасало, но помогало унять дискомфорт. — Послушай меня внимательно. Я приду за тобой и спасу тебя от этих людей. Меня не будет здесь долгое время, но в конце концов я приду и заберу тебя от них. Хорошо? Не доверяй человеку. Голос матери пронзил ее мысли, это было последнее что она сказала перед тем, как закрыла глаза навсегда. Но этот человек был другим, выглядел по-другому, разговаривал и касался ее совсем не так. У нее был выбор умереть или довериться. Поэтому она легонько кивнула головой не сводя с него глаз. Если он ее предаст, она хотя бы запомнит, какого цвета была ее последняя ошибка. — Спасибо. — Прошелестел ее голос, удивляя их обоих своим тембром. Засохший, давно забытый хрип был так тих, что будь врач чуть поодаль, не услышал бы совсем. В ответ он мягко улыбнулся, подмигивая и тут же меняясь в лице. — Осмотр закончен, можем идти к Господину. Он больше не оборачивался, дверь за ними закрылась, и спустя пару минут Кейтлин снова погрузилась во тьму.