Конгруэнтность.

Конгруэнтность — это когда не больно врать себе. Аделии было больно всегда

      Аделия искренне не помнит, как это произошло. Как она такая вечно спокойная, вечно собранная, вечно держащая лицо превратилась в человека, воюющего с самим собой. Раньше она считала, что только надоедливые журналюги способны задавать нелепые, не до конца адекватные вопросы. Теперь она осознала, что стала своим собственным «надоедливым журналюгой», который не замолкает ни на минуту. Пряча все чувства за показушным благополучием, она научилась ненавидеть одиночество, потому что именно оно вводило её в ступор в её же голове, когда некому было врать, кроме себя самой.       Всё случилось быстро. После Олимпиады она продолжила тренироваться в Америке, и так вышло, что не пересекаться с Эмбер Гленн и Алисой Лью было невозможно. Сначала это было что-то вроде приветствия и прощания, если они оказывались в одном месте. Потом переросло в небольшие беседы. А потом стало полноценным общением, которое первое время приносило Аделии лишь удовольствие, лёгкое, ни к чему не обязывающее.       А потом началось.       Она поймала себя на том, что постоянно жаждет присутствия Гленн. Ищет её одобрения, когда рассказывает о чём-то или шутит. Желает поймать на себе её взгляд, хотя бы на секунду, хотя бы случайно. Тогда она сказала себе.       «Я просто хочу тепла. Внимания. Романтики. А Эмбер… Эмбер просто красивая. Просто приятная».        Однако со временем проще не становилось. Пытаясь оттолкнуться и оттолкнуть, Адель стала просто невозможной именно с ней. Больше язвительности и показушной грубости. Больше импульсивных слов и действий, после которых хотелось выть от стыда. А ещё - страх, который засел где-то в глубине, потому что она всё ясно понимала, осознавала, что она попала в ловушку собственных чувств. И себя она тоже очень хорошо знала. Знала, к чему приводят её любовь и привязанность. Она не позволит себе снова стать уязвимой и слабой. Ни за что не потеряет контроль. И никакая Эмбер Гленн не ранит её.       Она пыталась найти лёгкий путь. Мечтала убежать от мыслей, желаний, глупых потребностей в чужом признании и восхищении. И она его нашла в лице Алисы Лью, которая вовремя начала проявлять к ней знаки внимания. Это то, что Аделии и было нужно - тихая гавань, спокойствие, стабильность, уют. Здесь не было страха. Не было возможной боли. А ещё не было никаких чувств, нулевой уровень страсти, никакого влечения. Зато это было легко, понятно. Без глубины, которой так страшилась Аделия. Петросян пошла на компромисс с сердцем. Сделала выбор не от любви, а от детского, трусливого желания быть там, где проще и безопаснее.       Сначала казалось, что всё действительно наладится, что наконец-то кто-то кроме Эмбер начнёт занимать её мысли. Ведь Алиса хорошая, заботливая, предсказуемая, и, кажется, очень сильно влюблена.       Эти грёзы рухнули в одночасье, когда на какой-то из встреч фигуристов Лью зачем-то объявила об их отношениях публично, мимолётно, между слов. И первое, что сделала Аделия - посмотрела на Эмбер. Инстинктивно, сама того не осознав. Гленн уже смотрела на неё, и их взгляды встретились, пролетая над головами других людей, будто в помещении они были совсем одни, хотя находились в разных углах комнаты.       Петросян могла поклясться, что в глазах Эмбер промелькнуло не только чистейшее удивление и непонимание, но и лёгкий, незаметный проблеск боли. Гленн приподняла бровь, и Аделия, встретившись с её взглядом, моментально похолодела изнутри, но внешне никак этого не проявила, лишь отзеркалила выражение её лица, будто бросая вызов. Так было правильнее. Быть с Гленн колючей язвочкой, так было правильнее. Девушка гнала мысли о том, что именно такая - острая на язык, импульсивная, вспыльчивая, горящая, настоящая - она только с ней. То альтер эго, вторую личность, которую Аделия надевает рядом с Алисой, она начинала ненавидеть всем сердцем. Она не хорошая, не правильная девочка, но с Алисой по-другому не получается.       Конечно, Петросян не была дурочкой и знала, что Эмбер тоже знает, что всё, что между ними происходило и происходит это не какая-то шутка, не скука, не всплеск адреналина, это что-то серьёзное, имеющее вес, то, что они обе профессионально игнорируют.       Отношения с Алисой почти сразу превратились в рутину. Аделия оправдывалась тренировками, лишь бы не проводить с ней слишком много времени. Ей было от этого мучительно плохо, но ещё хуже становилось, когда она понимала, что натворила. Лью была приятной. Ей не хотелось делать больно. А ещё она никак не могла снять розовые очки, не замечала проблем, считала их отношения образцовыми. Как хорошо, что она не знала, что у Аделии сводило ноги и сбивало дыхание лишь тогда, когда при поцелуе с Алисой она закрывала глаза и представляла совсем другого человека - выше, крепче, блондинистей. Тогда она и позволяла себе то, что с открытыми глазами вряд ли бы сделала. Забиралась руками под кофту, проводила по животу, легонько царапала, от чего Алиса дёргалась. И вся магия момента растворялась, стоило Петросян услышать не желаемый голос, увидеть напротив себя не голубые, а карие глаза. Она будто резко просыпалась, краснела, Алиса ошибочно принимала это за смущение.       Это был стыд. Перед собой, перед Алисой и перед Эмбер. И снова, думая о ней, она так чертовски сильно на неё злилась.       «За что мне это блядство?» — она не знала ответа, но внутренний голос продолжал точить её тем, что она прекрасно понимает, что виновата сама.

***

      С каждым днём апатия накрывала Аделию с головой всё сильнее. Каждое свидание с Алисой ощущалось пыткой. Лью была хорошей подругой, с ней можно было обсудить злободневные проблемы и потребности, поговорить о мечтах и целях, посидеть за чашечкой чая и посмеяться с глупых шуток. Но всё это… С ней не страшно, с ней не замирает сердце, с ней не больно. Теперь Петросян даже не знала, хорошо ли это.       Когда они встретились со знакомыми фигуристами и Алиса собственнически положила руку ей на поясницу, Аделия вздрогнула всем телом, неловко отстранилась, убеждая себя, что причиной стал не взгляд Эмбер, который она поймала в ту же секунду. Её трясло. Девушка не понимала, неужели Лью не замечает - или не хочет замечать - всего, что происходит?       «Так закончи всё сама», — пролетело в голове, она мотнула головой незаметно, лишь бы выкинуть это из мыслей. Она не хочет делать Алисе больно, но разве такое отношение не кошмар? Разве Алиса заслужила такую девушку? Ей был нужен кто-то постабильнее, кто-то, кто не притворялся бы рядом с ней. Кто-то, кто не Аделия Петросян, которая спустя двадцать один год своей жизни почему-то резко осознала, что ей скучно, когда нормально. Ей нужно как с Эмбер, чтоб не думать о словах, не думать о действиях и просто быть собой. Хоть и не идеальной, хоть и не хорошенькой и нежной.       Из мыслей её вытолкнул смеющийся голос Алисы, она рассказывала какую-то шутку. И, дабы не выделяться, когда все разразились хохотом, Аделия притворилась, что всё это время слушала и что ей так же смешно, как и остальным. Однако её взгляд застыл, стоило ей перевести его на Эмбер, которая стояла в другом конце комнаты и, кажется, тоже улыбалась шутке.       Аделия рассматривала её. Ещё до вступления в отношения с Алисой, после каждого разговора с Гленн, после каждой взаимной издевки ей так хотелось вдруг оказаться ближе, почувствовать её запах, тепло её кожи, мягкость её губ, хотелось проснуться в её объятиях. Но всё это так страшно даже сейчас. Её чувства никогда её не жалели. Она часто оставалась одна, разбитая и одинокая, когда до одурения хотелось, чтобы кто-то был рядом. Остаться без Эмбер не хотелось, но она только сейчас поняла, что сделала это. Гленн никогда не будет «отбивать» у подруги девушку, потому что уважает и себя, и Алису. И, наверно, она уже давно приняла тот факт, что Аделия не с ней. Теперь всё точно невозможно.       От этой мысли уровень тревожности подскочил. По коже побежали неприятные мурашки. Она начала кусать губу, уперевшись взглядом в пол.       «Ты всегда всё портишь. Всегда», — заниматься самобичеванием для Аделии было обычным делом.       Когда её начала бить дрожь, она почувствовала, как рядом что-то шевельнулось. Резко бросив взгляд в сторону и запрокинув голову из-за своей миниатюрности, она упёрлась карими глазами в голубые. Сердце сделало кульбит, коленки подкосились, дышать стало сложнее.       -Зачем ты это делаешь? — Эмбер была совсем близко, но голос прозвучал так, будто она была очень-очень далеко.       -Делаю что? — Аделия сглотнула, чувствуя себя неуютно, повела плечом, но при этом густые брови сошлись на переносице.       -Мучаешь Алису. — Эмбер обернулась, потом чуть наклонилась и заговорила тише. - И себя.       -Что ты такое несёшь? — она фыркнула, но и сама поняла, насколько жалко это прозвучало.       -Ничего такого. — Эмбер подняла руки в ложной капитуляции.       А у Аделии уже снесло крышу, она была злая, раздосадованная, но больше всего ей было страшно. Страх. Тревога. Паника. Это всё, что преследует её вечно и портит, и отравляет ей жизнь.       Самый главный её страх всё-таки не в том, что Эмбер сделает ей больно. Где-то в глубине души она знает, что её вряд ли ещё можно сломать. Она боится, что настоящую её никто не полюбит. Что она покажет своё лицо и человек испугается, отвернётся, не примет её эмоциональности, диковатости, неумения быть удобной. Ту её, которая хочет кусаться, царапать и требовать, без конца требовать, падать в пропасть и потом подниматься до небес. Вдруг её не примут? Что тогда? Вдруг такую её не поймёт Гленн? Ведь это будет больно, слишком больно. Аделия к такой боли не готова.       Петросян знает, что если бы показала такую свою сторону Алисе та бы ужаснулась. И она не осуждает её за это ведь каждый имеет право на своё видение жизни и отношений. А Лью тем более, несмотря на всё, что происходит, Аделия испытывает к ней очень тёплые чувства, она действительно хороший человек, интересный, которому просто не повезло влюбиться именно в неё. Сейчас всё отчётливее становится ясно, насколько они друг другу не подходят.       Что насчёт Эмбер… Такую свою сторону она показывает ей постоянно. Чуть ли не каждый раз, когда они разговаривают. И в глазах Гленн всегда плещется удовольствие, даже восхищение.       «Может, ты видишь просто то, что хочешь видеть?» — опять эти дурацкие вопросы самой себе, опять на них нет никакого ответа. Да когда же это уже прекратится?        -С тобой всё в порядке? — Эмбер говорит это прямо на ухо.       Аделия дёргается, краснеет и злится, потому что краснеет. Ей становится жарко от того, как близко они находятся друг к другу, ей ужасно хочется её коснуться, отбросить все смущения, наконец поцеловать её губы, а не представлять их, целуясь с другой. Но это так… так неправильно. Запретный плод сладок?       -Всё… да, — говорит Аделия так тихо, что кажется, даже Эмбер её не слышит.       Но по выражению лица Гленн ясно, что она услышала. Потому что весь спектр её внимания сейчас направлен на девушку, которую она всё никак не может понять. Она наблюдала за ней и ни разу не видела её искренней эмоции рядом с Алисой, а сейчас их так много. Когда они свернули не на ту дорогу и почему?       «Почему ты не моя?» — единственная мысль, которая крутится в голове у Эмбер. Она не маленькая девочка и понимала, к чему всё идёт ещё на ранних стадиях, а потом… Алиса и Аделия…Всё случилось так резко, странно, непонятно, но теперь она точно видит всё как есть.       Эмбер чувствует любовь Аделии не как люди обычно это ощущают. Это нечто глухое, не кричащее, но абсолютно очевидное. Она видит это в том, как Аделия замирает на полшага от её тени, как её зрачки расширяются, даже сейчас, как вечно сбивается её дыхание, стоит Гленн произнести её имя. Эмбер понимает, что оставаясь одна, Петросян явно не думает о своей девушке, с которой они вместе уже несколько месяцев. И это даже грустно. Ревности к Алисе у неё почти нет, она даже жалеет её, потому что видит главное - в их отношениях нет любви, нет искры, нет ни капли химии.       И, наконец осознав это, она ухмыляется и решает ждать. Ведь рано или поздно все устают от вранья, а если врёшь самому себе, то устаёшь в два раза быстрее. И тогда Аделия придёт, не к комфорту, не к лёгкости, не к безопасности. А к ней. Потому что настоящую любовь не выбирают умом.       Ею задыхаются.       -Но когда ты с ней, ты ведь думаешь обо мне, я права? — слова срываются с губ Эмбер тихо-тихо. На лице расползается ухмылка, не мерзкая, а та, к которой Аделия уже привыкла, слегка насмешливая, но не злая.       -Ничего ты не понимаешь, Эмбер Гленн, зачем говорить такую бредятину нихрена не зная?— говорит Петросян, при этом в её глазах заметен страх. Как будто её засекли за самым позорным делом в мире, а она в очередной раз защитилась, выстроив стену из язвительности.       -Как скажешь, милая. — Эмбер не повышает голоса, не давит и не требует, лишь смотрит так, что Аделия чувствует каждую клеточку своего тела. -Как скажешь.

***

      Лучше не становилось. И это сводило Аделию с ума.       Ей было так стыдно перед Алисой, ведь с каждым днём та, кажется, влюблялась всё больше. Цветам, подаркам, упоминаниям везде, где только можно, не было конца. Петросян осознавала, насколько ужасно она поступает с девушкой. В какие-то дни она даже заставляла, вынуждала себя делать вид, что они нормальная пара. Но ходить с ней за ручки, обнимать её, не потому что хотелось, а потому что было надо, становилось невыносимым испытанием. Каждое прикосновение Алисы отдавалось в груди глухой виной, каждый её влюблённый взгляд врезался под рёбра осколком. Аделия чувствовала себя фальшивой самозванкой, разбитой девушкой и при этом продолжала улыбаться, потому что не могла сделать больно.       Из-за проблем с головушкой и неразберихой в личной жизни у Аделии появились проблемы и в спорте. Недосып, недоедание из-за стресса, нервозность и ближайший психоз подкосили талантливую и трудолюбивую спортсменку настолько, что ей казалось, будто она больше не владеет коньком. Лёд, который раньше был домом, стал чужим и холодным. Каждое скольжение через силу, каждый прыжок через страх упасть не физически, а ментально. Конечно, это было не так, но как объяснить это самой себе? Человеку, которому спорт был дороже всего на свете.       Рутина с Лью превратилась в вечные ссоры. Неудачи на льду делали Аделию уязвимой, и ей хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто поддержит. А Алиса лишь говорила, что Петросян стоит легче относиться к спорту.       -Ты издеваешься, Алиса?! Ты ведь знаешь, что я так не могу! — уже не сдерживая гнева, прокричала в один из дней ей Аделия. Голос сорвался, внутри всё кипело от бессилия.       -Ты пробовала? — Алиса не понимала её. И это было самым ужасным, что было в их отношениях.       Невзаимность, вынужденность, мечты, грёзы и сны о другой - ничего из этого не сравнится с болью непонимания от того человека, который должен понимать.       В один из дней, поздно возвращаясь с тренировки, потому что всё опять не выходило и не получалось, Аделия наконец решилась, так не должно продолжаться, это неправильно. И в первую очередь по отношению к Лью. В их случае противоположности не притянулись, разные взгляды на жизнь и карьеру не нашли компромисса. Да и чего она вообще ожидала, когда сходила с ума по одному человеку, а встречаться начала с другим?       «Ты просто конченная дура, Адель». — Она снова начала грызть губу. Это стало неким ритуалом, успокаивало. Боль от прикушенной кожи отвлекала от той, что жила внутри.       В голове возник образ Эмбер, их крайний разговор и то, как она сказала: «Но когда ты с ней, ты ведь думаешь обо мне, я права?». Эти слова ядом разливались по телу, стоило их вспомнить. Она почти физически чувствовала, как они растекаются под кожей, оставляя сладковатый привкус горечи и желания.       Эмбер была токсином, отравой. Чем-то до жути сладким, но убивающим, как наркотик, как самая больная зависимость. Любовь к ней давила, медленно выжигала всё живое, а потом, стоило Гленн появиться перед глазами, снова всё возрождала. И это было страшно, пугающе. Аделия не понимала, действительно ли ей по душе эти американские горки и почему она не нашла счастья в покое и уюте, в протекции, которую ей обеспечила Алиса. Почему так животно и дико неправильно тянет к опасности? И как от этого избавиться? А стоит ли избавляться? Аделия не знала. И эти вопросы сжирали её изнутри, доводя до исступления.       Аделия была одержима. До этого всегда был спорт. Сейчас она тоже была в похожем состоянии одержимости, но не от своей девушки. От человека, которого, по-хорошему, со всеми страхами, что собраны в один тугой узел где-то в солнечном сплетении, стоило опасаться, стоило убежать. И она по дурости убеждала себя, что у неё получилось, хотя в конечном итоге загнала себя в более жуткий тупик.       Однако она соврёт, если скажет, что не была действительно очарована Алисой. Та привлекает внимание и взгляды, но это не любовь, даже не влюблённость, возможно, даже не симпатия. Просто теплота, которую так легко принять за нежность, когда мёрзнешь от отсутствия другого человека.       А вот Алиса… У неё всё сложнее и в то же время понятнее. Аделия видела, что она к ней чувствует по той прекрасной улыбке, которая расцветала на лице Лью, стоило ей лишь увидеть Петросян. По тому, как она с ней говорила. Как изо дня в день терпела минимальные проявления «любви» в свою сторону. И каждый раз, ловя этот взгляд, Аделия чувствовала, как внутри неё всё сжимается от омерзения к самой себе.       Из своих мыслей она вырвалась только у двери квартиры Алисы. У неё были ключи, поэтому она без особых проблем вошла внутрь. Выдохнула и поняла простую истину, если не закончит всё сегодня, это будет мучить её ещё месяц, а то и два, а то и три.       Она даже не успела зайти внутрь, как Лью налетела на неё с объятиями, тёплыми, знакомыми. Чужими.       «Нельзя… никогда нельзя быть с человеком из жалости», — напомнила себе Аделия, отстранившись.       В       глазах Алисы возник вопрос, но она тут же отогнала от себя дурные мысли, как всегда и делала в присутствии Аделии. Конечно, она не была глупой, она видела многое и многое уже начинала осознавать. Но дурацкая любовь закрывала её глаза на все странности, происходящие в их отношениях.       Лью потянулась к губам своей девушки. Аделия тут же отпрянула, мягко, но настойчиво толкнув её в плечо.       -Я не могу, — сказала девушка тихо-тихо, чего-то боясь, хотя намерение было серьёзным.       -Что случилось? — в голосе Алисы появились встревоженные нотки. Она ещё не знала, ещё надеялась.       -Прости. Давай расстанемся? — Лучше всего на свете Аделия умела убегать. И сейчас она мечтала просто исчезнуть, не объясняться, испариться.       -Что? Почему? — Лью не была человеком, который просто примет подобное.       -Так надо. — Петросян выдохнула, чувствуя, как горло сдавливает спазм. Как? Как такое возможно объяснить? -Ты хорошая девушка, Алиса. И тем более хороший друг. Мне жаль, что всё так, но я больше не могу обманывать ни тебя, ни себя. — Аделия не смотрела на девушку перед собой, потому что знала, что делает ей больно. -Ты ведь и сама всё понимаешь. Ты заслуживаешь намного большего. Я… я тебя не люблю.       -Эмбер? — её имя прозвучало так неожиданно, что Аделия вскинула подбородок. -Я… многое замечала. — в глазах Алисы стояли слёзы, но при этом она наконец встретилась с правдой, которую гнала всё это время от себя. -Ты даже не представляешь, как много.       -Эмбер, — просто ответила Петросян. Голос не дрогнул, хотя внутри всё рушилось. Она развернулась и медленно поставила дубликат ключей от квартиры Лью на полку. -Я не хотела делать тебе больно, прости.       С этими словами она ушла, закрывая за собой дверь.       Алиса осталась в квартире одна, полностью раздавленная. Она знала, она всё знала с самого начала. Видела, как они общаются и как взаимодействуют. Со стороны всегда видно лучше, но она была уверена, что они и сами всё понимают, а потом, когда Аделия ответила ей взаимностью… Сначала это было шоком, потом счастьем, а потом истериками каждую ночь, о которых никто не знал. Утром она снова делала вид, что ничего не видит и не слышит, потому что сильно влюбилась. Именно поэтому часть её верила, что Петросян скоро забудет об Эмбер, что внимание, любовь и нежность Алисы закроют в девушке потребность в другом человеке. Очевидно, так бывает только в глупых девчачьих романах, а в жизни она осталась проигравшей.

***

      Аделия неслась со скоростью света по дороге, которую даже не видела нормально. Глаза застилали слёзы, она была на грани истерики и чувствовала себя ничтожеством. Причины были весомыми. Она ненавидела себя за страх, за всё, что она заставила пережить Алису и Эмбер. Ведь она никогда не задумывалась о чувствах второй. Каково это, когда так происходит? Когда кажется, что человек влюблён в тебя, когда он делает всё, что кричит об этом, а потом ты резко узнаёшь, что он в отношениях с твоей подругой? Наверно, неприятно. И это мягко сказано.       Ноги принесли её в единственное место, где она сейчас хотела оказаться. Она яро, даже агрессивно застучала в светлую дверь, даже не подумав, что Гленн может быть не дома.       Когда изнутри послышались шаги, она наспех протёрла рукавом глаза. Стоять заплаканной перед Эмбер явно не входило в её планы.       -Привет? — произнесла девушка удивлённо, когда открыла дверь. На ней была мягкая домашняя футболка, волосы растрёпаны, глаза сонные.       Аделия ничего не ответила, просто прошмыгнула внутрь, без приглашения, невольно снова становясь невыносимой.       -Что случилось? — спросила Гленн, недоверчиво оглядев её с ног до головы. Взгляд зацепился за покрасневшие глаза, прикушенные губы и она нахмурилась, ее все больше начинала тревожить ее гостья.       «Она такая красивая. Чертовски красивая. И от неё приятно пахнет», — Аделия шмыгнула носом, рассмеявшись нервно, надломленно. Почувствовала себя идиоткой. Как обычно это и происходило в компании этой девушки.       -Я клянусь, ты сумасшедшая, — Эмбер закрыла дверь на ключ, сложила руки на груди и посмотрела на девушку чуть более снисходительно, но в голосе проскользнуло беспокойство. -Что с Алисой?       -Ничего с Алисой! Больше ничего с Алисой! — Аделия чуть ли не сорвалась на крик. Она хотела донести до Эмбер реальную причину своего нахождения в ее квартире.       Вместо того чтобы сказать что-то ещё, вместо того чтобы расплакаться, ведь хотелось невыносимо, Аделия подошла прямо к стоящей перед ней женщине.       -Что ты делаешь? — единственное, что успела сказать Эмбер, прежде чем Петросян прижалась губами к её губам, встав на носочки, чтобы доставать до неё.       Поцелуй был глубоким и страстным. Аделия вложила в него все месяцы боли, ночи фантазий, минуты, когда она целовала Алису и представляла другие губы, горечь расставания, страх, что Эмбер её оттолкнёт. Она хотела показать, что она не играется, что сейчас, в эту секунду всё абсолютно серьёзно.       Спустя пару мгновений, отойдя от шока, Эмбер ответила. Её руки легли на талию Аделии, сначала осторожно, потом крепче, вжимая её в себя.       Они продолжали целоваться, пока не пришлось отстраниться, чтобы вздохнуть. Аделия, тяжело дыша, положила голову ей на плечо, сжав её спину руками крепко-крепко, будто Гленн могла исчезнуть в эту секунду.       -Что это было? — прошептала Эмбер. Её дыхание тоже было напрочь сбитым, грудь вздымалась. -Не то чтобы я жаловалась, но всё же.       Аделия почувствовала, как Эмбер снова пытается перевести всё в шутку как делала вечно, чем всегда выводила её из себя, но сейчас в голосе Эмбер была не насмешка, а растерянность.       Вместо ответа Петросян снова накрыла её губы своими. Без той животной страсти, что была минуту назад. На этот раз поцелуй был нежным и ласковым, просящим.       -Я так долго обманывала себя, — начала Аделия, но Эмбер мягко остановила её, положив палец ей на губу.       -Я в курсе.       -И тебе всё равно? — Аделия подняла на неё взгляд. В её глазах плескалась такая уязвимость, что Эмбер на мгновение забыла, как дышать. Казалось, они обе разобьются о скалы, если всё не прекратить сейчас же. Но теперь Аделия была уверена, что даже если это случится, она будет рада, потому что хотя бы попробовала.       -Нет, — Эмбер пожала плечами. -Но я знала, что так будет.       Она взяла Аделию за руку и повела за собой. Петросян, всё ещё находившаяся в состоянии аффекта, без вопросов поплелась за ней.

***

      То, что произошло дальше, вряд ли смогла бы объяснить хоть одна из них.       Возможно, это было напряжение, скопившееся в них обеих за всё это время. Возможно, потребность выплеснуть все эмоции в форме физического контакта. Возможно, это было даже простое прикосновение пальцев Эмбер к руке Аделии, вызвавшее у второй бурную реакцию.       Какова бы ни была причина, теперь они прижались друг к другу у двери комнаты Гленн, целуясь с такой жаждой, что это обеспокоило бы их обеих, если бы не затуманенные умы. Аделия чувствовала, как сердце Эмбер бьётся под её ладонью и это пьянило сильнее любого алкоголя.       Эмбер обняла Аделию сзади одной рукой, а свободной осторожно распахнула двери своей комнаты, не прерывая поцелуя.       Вздохи, наполнившие пространство между ними, на мгновение заглушили звук открывающейся двери, когда обе девушки вошли в темную комнату. Несмотря на разницу в росте, Аделии удалось запутать пальцы в привлекательных светлых волосах, не отрываясь от её губ.       Им обеим становилось трудно дышать, но ни одна из них не собиралась останавливаться.       Руки Эмбер скользнули по изящной, идеальной фигуре, вверх и вниз, из стороны в сторону, пока не сжали округлые ягодицы неожиданной гостьи. Она вырвала у Аделии резкий стон, сжав её крепче в своих руках.       Постепенно их одежда спадала, пока они пересекали чересчур длинную комнату, не отпуская друг друга. Сначала чёрная футболка Эмбер, обнажившая торс блондинки. Аделия провела ладонями по её животу и у неё перехватило дыхание. Затем блузка Аделии упала на пол.       Гленн приоткрыла рот посреди поцелуя, поглаживая небольшую грудь девушки в кружевном лифе. Её пальцы действовали медленно, изучающе, но Аделии не хотелось мягкости, она сама потянулась к застёжке лифа, позволив ему упасть следом.       Когда они оказались на кровати, не было нужды что-либо ещё говорить. Эмбер была заворожена красотой, которую Аделия скрывала под одеждой.       Она провела пальцами по обнажённым ногам брюнетки, наслаждаясь нежной кожей под кончиками пальцев. Медленно, от щиколоток до бёдер, заставляя Аделию выгибаться навстречу.       -Ты невероятно сексуальная, — прошептала Гленн, так что уши Петросян вспыхнули. Это было не пустым комплиментом. В голосе Эмбер звучало такое искреннее, восхищение, что у Аделии в горле встал ком.       В следующую секунду Аделия вздохнула, может, слишком громко. Потому что именно этот момент так часто ей снился. Именно нечто подобное было в её самых грязных фантазиях, когда она оставалась одна в своей постели, запрещая себе думать о голубых глазах.       Её взгляд переходил от сосредоточенного выражения лица Эмбер к движениям её рук между бёдрами, которые раздвигались всё шире. Волны удовольствия пробегали по ней от затылка до ног. Тело била крупная дрожь. Она прикусила губу, впервые за долгое время не от стресса, а от предвкушения, и на несколько секунд закрыла глаза, когда пальцы Гленн помассировали особо чувствительное место с задней стороны бедра.       Аделия, лежащая на кровати, оставшаяся в одних лишь трусах, была предметом созерцания Эмбер. Они были друг для друга спасением и смертью одновременно. Но сейчас ни одной из них не хотелось об этом думать.       Эмбер собралась с силами. Она раздвинула ноги Аделии шире, чтобы подползти к ней, и понизила голос до хриплого шёпота:       -Пообещай мне, что мы поговорим… обо всём. — она наклонилась так, что их носы соприкоснулись, и посмотрела на её губы, распухшие от предыдущих поцелуев, влажные, чуть приоткрытые.       Бесконечные эмоции отразились в этих уязвимых глазах. В очередной раз напомнили Гленн, как Аделия боялась буквально всего. Она почти пожалела о своих словах, о том, что в такой момент напомнила о серьёзности. Но потом напомнила себе, что она сказала это лишь для того, чтобы избежать путаницы в будущем. Они достаточно набегались, достаточно запутались.       -Обещаю, — наконец произнесла Аделия, и в этом слове не было лжи.       Она окутала Эмбер новым поцелуем, менее диким, более гармонирующим с ласками рук, скользящими вверх и вниз по её ягодицам. Эмбер почувствовала в её движениях дрожь, неуверенность. Тот самый страх, который так часто парализовал Аделию, заставлял действовать глупо и несуразно.       Гленн больше не хотела откладывать то, чего так сильно желала.       Руки Эмбер смяли округлую грудь, и она даже позволила себе игриво укусить твёрдые соски Аделии, заставив ту фыркнуть, а после выгнуться всем телом. Это было божественно. Каждый вздох, каждый сдавленный стон, каждое движение бёдер навстречу.       Эмбер спустилась губами ниже, по ключицам, по груди, по животу, оставляя влажную дорожку поцелуев и лёгких укусов. Аделия вцепилась пальцами в простыни, когда язык Гленн прошёлся по чувствительной коже чуть ниже пупка. Она уже не контролировала себя, тихие, рваные, почти жалобные всхлипы смешивались с хриплым дыханием.       -Эмбер… — имя сорвалось с её почти жалобно, уязвимо.       Гленн подняла голову. В темноте блестели её глаза, полные желания. Она потянула за резинку трусов Аделии, медленно стягивая их вниз, открывая каждую часть её тела.       -Смотри на меня, — тихо сказала Эмбер.       Аделия послушалась, хотя каждый инстинкт кричал спрятаться, отвернуться, убежать, но она осталась, впервые за долгое время она осталась.       Эмбер опустилась между её бёдер, раздвинув их шире, и провела языком по уже влажной, пульсирующей плоти. Аделия громко вскрикнула, не сдерживаясь, потому что забыла, где они и кто может услышать. Пальцы Эмбер впились в её бёдра, удерживая на месте, пока язык работал медленно и глубоко, дразня клитор круговыми движениями, то ускоряясь, то отступая, заставляя Аделию извиваться под ней.       -Блять… — выдохнула Петросян, чувствуя, как внутри всё сжимается и разжимается в такт движениям Эмбер. Каждый толчок языка отдавался взрывом внизу живота. Влажные звуки смешивались с её собственными стонами.       Эмбер вошла сначала одним пальцем, медленно, позволяя Аделии привыкнуть. Потом вторым, когда та выгнулась навстречу, впуская её глубже. Движения были ритмичными, уверенными, пальцы скользили внутри легко и горячо, язык продолжал ласкать клитор. Аделия чувствовала, как стенки пульсируют вокруг пальцев Эмбер, как всё тело напрягается, как где-то глубоко в животе закручивается тугой узел.       -Сука, я…, — она не успела договорить       Оргазм накрыл Аделию волнами, одна сильнее другой. Она вскрикнула, выгибаясь дугой, пальцы вцепились в светлые волосы, удерживая Эмбер на месте, пока последние судороги удовольствия пробегали по телу. Гленн не останавливалась, пока Аделия не обмякла, тяжело дыша.       На несколько секунд в комнате повисла тишина. Только их сбитое дыхание, только шум крови в ушах.       Эмбер поднялась и легла рядом, притянув Аделию к себе. Та уткнулась носом в её шею, всё ещё дрожа мелкой дрожью.       -Я ненавижу тебя. — прошептала Аделия, прикрыв глаза, -Ты уже рушишь мою жизнь.       Гленн ничего не ответила, лишь усмехнулась, даже если они разрушат жизни друг друга, даже если в конечном итоге будет больно, Аделия наконец перестала бояться и это стало лучшим днем в ее жизни.

***

      По прошествии времени все стало хорошо, Петросян и Гленн были в отношениях и теперь Аделия могла назвать себя счастливой, хотя как она и ожидала у них было много сложностей.       Алиса, хоть ей и было тяжело, пришла в себя, даже продолжив общаться с обеими, она осознала свою ценность, а Аделия ещё много раз извинялась перед ней за все, что произошло.       В этой истории Алиса не была злодейкой, но и Эмбер не стала бы героиней, только Аделия успела побыть и жертвой, и палачом.